Илья Собещук – La Vita Continua Жизнь Продолжается (страница 5)

Тогда по пути на собеседование, он захватил и набор иголок для шитья, но сейчас они были ему ни к чему. Привязав пакет к нитке, он медленно опускал его в колодец. Затем медленно, осторожно поднимал пакет, наполнившейся водой, затаив дыхание...Пакет, наполненный водой, оборвал нить и упал в воду. Отыскав на земле длинную деревянную палку, кем-то выломанный обломок ствола молодого деревца, Олег попытался достать пакет из колодца. Третей попытки это ему удалось. Теперь он привязал пакет втрое скрученными нитками прямо к этой деревянной палке и таким образом, ему всё же удалось извлечь из колодца пакет, наполненный водой. Вода была горькой и отпив половину этой воды и немного утолив жажду, пить её больше не стал. Вторую половину вылил обратно в колодец. Немного утолив жажду, Олег смог идти дальше. Часа через два он подошёл к какому-то полю с пшеницей. Так как идти рядом с железной дорогой здесь было трудно. Из-за того, что узкая тропа вдоль железной дороги, которая в этом участке находилась на холмистой возвышенности, отнимало много сил при ходьбе, а идти по самим железнодорожным путям долго было больно из-за насыпанного на них какого-то специального гравия светло-розоватого цвета и похожего на круглые камушки. Когда Олег шёл по полю с пшеницей, вдруг взревела сигнализация и по полю замелькали лучи прожекторов. Первое о чём успел подумать Олег, так это то, что у него нет паспорта, и полиции придётся долго объяснять, кто он такой и, как сюда попал. Как мог он объяснить то, чего и сам не понимал. Пригнувшись так, чтобы его не было в высокой пшеницы, Олег резким рывком пресёк полё и забежал в какой-то лесок. Может, опастности и не было, но предосторожность ещё никому не вредила, решил он. Часа через четыре, может, через пять он подошёл к очередной станции, которых уже минул ни один десяток. Но эта станция была запоминающейся. Название её было: Мокрая Высь. Почему её так назвали, Олег понял, в пятый раз, провалившись по пояс в оросительный канал, скрытый изгородью высоких колючих деревьев. Чуть не наступив на мирно сидящую в траве куропатку, Олег впервые узнал, что, иногда рассерженные птицы могут издавать звуки разительно или почти идентичные с русским матом. Мокрый, усталый, мучимый жаждой, почти отчаявшийся куда-нибудь придти и что-нибудь из происходящего, понять, Олег продолжал идти. Начинало светать.

La vita continua 9

Отчаяние Олега нарастало с невероятной силой. Усталость давала о себе знать. Он рухнул спиной на гальку рядом с железной дорогой и закрыл глаза. Мимо, совсем рядом, пронёсся поезд, обдав его волной холодного ветра. От усталости Олег не чувствовал никакого дискомфорта от того, что лежит на камнях. Он чувствовал себя так, словно лежал на пуховой перине. Он продремал минут десять, судя по его часам. Открыв глаза, Олег заставил себя волевым усилием встать и идти дальше. Минут через десять пути на встречу ему вышла пожилая женщина и заговорила сим по-польски: Tam dalej ben'e skrzyzowanie y pan napewna nejkuju okaziju zlapic.

Олег её хорошо понял, когда-то изучал польский. Поблагодарил её, и пошёл в указанном, хотя и всё в том же направлении, ни мало удивляясь тому, как вовремя появилась эта женщина, и так легко рассеяла облако отчаяние, произнеся всего пару нужных слов. Она была словно добрая волшебница из сказки.

Впервые за свой долгий путь, Олег увидел перекрёсток. Он надеялся поймать попутную машину, и проехать куда-нибудь, всё равно куда. Зато, в машине он сможет отдохнуть. Олег очень долго голосовал, но никто не останавливался. Олег вспомнил о своих родственниках в Польше. Но он очень колебался, думая о том, стоит ли их беспокоить. Что он им скажет. Он сам не знал, как оказался в Польше. Ведь он никого не предупреждал, что приедет. Но под натиском неумолимой усталости Олег сдался. Ладно, что-нибудь придумаю. Теперь появиться у своих польских родственников, как снежная лавина, казалось ему единственно приемлемым решением. Городок, где жили его польские родственники, назывался Бельск-Подляски, 50 километров от Белостока. Хотя к настоящему моменту польские родственники Олега разъехались по всей Польше. Кто помоложе, те перебрались в Варшаву. Люди постарше не хотели покидать родной городок, а вот дети уехали, но регулярно навещали родителей. Первый, кого Олегу удалось остановить был какой-то мужчина кавказского происхождения, ехавший на крайне разбитом,советском "запорожце". Одна дверца в его машине была открыта и не закрывалась даже во время движения, мерно покачиваясь. От него Олег узнал, что до Бельска-Подляски ещё километров сто, но он может подкинуть до ближайшего населённого пункта. И подкинул он Олега на своёй разбитой машине на одну станцию назад, привезя Олега в место, где остановился цыганский табор. Как выяснилось, он и сам был цыганом. Узнав, что его благотворительность не состоялось, он сильно расстроился и, ругаясь чистым русским матом, хотя по-польски говорил он с трудом, стал упрекать Олега, что тот назвал ему неверное направление. Хотя единственное направление, названное Олегом, было место назначения, Бельск-Подляски. В конце концов, цыган посоветовал Олегу ехать зайцем на поезде до Белостока. Олег поблагодарил цыгана и вернулся к тому же перекрёстку. Нашлись добрые люди, которые подвезли его сначала к городу Лохов, потом к Замброву, и, наконец, к Брянску. По словам парня, который подвозил Олег, Брянск был в 10 километрах от Бельска-Подляски. Олег думал. Что осилит их без труда, но каждый шаг давался ему всё с большим трудом. В конце концов, он остановил попутную машину, которая по каким-то причинам остановилась метрах в семидесяти впереди него. Добравшись до городка, Олег пошёл по памяти к тому дому, где бывал очень и очень давно. Дом был на окраине, и найти его не составляло труда. Он узнал девушку, мывшую свою машину. Это была Тереса, троюродная сестра Олега. Невысокая, очень симпатичная, девушка с тёмными волосами, и серыми глазами. Олег помнил её ещё девятилетней задорной девчонкой, да и самому Олегу было тогда лет одиннадцать-двенадцать. Она стала старше, но лицо её мало изменилось. Поэтому Олег узнал её. Тереса же с подозрением смотрела на небритого, всего в пыли, с красным солнечным загаром на лице, и со странным диким блеском в карих глазах.

Олег даже заколебался, стоит ли ему подходить к ней и говорить, кто он такой. Когда Тереса узнала Олега, то выражение удивления сменило выражение возмущения: Ze szkoda ze nie zadzvonil.

На ходу, выдумывая отговорки, Олег извинялся многократно и в очередной раз выслушивал всё ту же фразу из уст рассерженной девушки, его троюродной сестры. Мать Терсы, Крестина, глубоко верующий человек католического вероисповедания, была очень добрым человеком. Внезапное появление Олега она восприняла, если ни с радостью, то с очень большой терпимостью и оказала редкое гостеприимство. Олег провёл сутки в пути. Приняв душ и побрившись, следующие сутки он проспал. Проснувшись, Олег весь день очень пил воды, так, что муж Крестины, слегка грубоватый, но хороший человек, стал подшучивать над Олегом и говорить, что Олег пьёт, как конь. На это Олег резонно ответил, что шёл. как конь, поэтому и пьёт, как конь.

Теперь Олегу нужно было подумать, как объяснить цель своего появления, и почему у него нет никаких вещей с собой. Об ограблении Олег говорить не стал. Придумал историю о том, что вышел прогуляться на остановке поезда и опоздал, вернулся поздно, а багаж оставил в поезде. Родственники поверили. Кажи он правду, его бы сочли сумасшедшим. Так в нашем мире охотней верят правдоподобной лжи, чем правде, которая порой бывает невероятной и выходит за рамки нашего понимания.

La vita continua 10

Чтобы ничего не объяснять, Олег, на следующий покинул дом гостеприимной троюродной тёти Крестины под предлогом навестить другую троюродную тётю, Зосю. О внезапном появлении Олега ей уже было известно. Новости в маленьких городках распространяются невероятно быстро. Подходя к трёхэтажному симпатичному коттеджу белого цвета, Олег осмотрел прилежащий к дому садик и две теплицы, в которых его тётя и её сын с женой выращивали томаты. Открыв дверь, тётя Зося дружелюбно улыбалась. За завтраком, который она ему приготовила, она расспросила его обо всех родственниках из Минска. Самым дорогим и главным предметом обожания троюродной тёти Зоси были её внуки. Двое малышей: одному было шесть лет, другому девять. Дети были довольно послушны. По крайней мере, дома. Кто знает, что они вытворяли в школе. Как человеку, когда-то работавшему школьным учителем, Олегу было хорошо известно, как порой, удивляются родители, узнав, на что способны их дети. Обычно это происходит после беседы с директором или классным руководителем, когда ситуация уже совершенно вышла из-под контроля. Впрочем на, счёт того, что эта ситуация вообще когда-нибудь была под чьим-нибудь контролем остаются большие сомнения, но чаще всего родители так и остаются в счастливом неведении о том, что могут вытворять их чада за пределами дома, где они тихие и послушные. Но к счастью для родителей и учителей у этого правила есть исключения. После завтрака Олег вышел прогуляться по городку, а когда вернулся, то увидел, что за столом сидело много людей, большинство из которых, Олег не знал. Но одну девушку он узнал сразу. Это была его троюродная сестра, Эвелина. Та самая, с которой он познакомился ещё одиннадцатилетним мальчиком, приехав, к бабушке в гости, вместе с родителями, та самая девчонка, в которую он влюбился в детстве с первого взгляда, и потом, когда вырос, старался найти девушку похожую на неё. Но нашёл он другую девушку, внешне ничем не схожую с Эвелиной. Это была та самая девушка, которая так недавно его бросила. Тот факт, что Эвелина была его хоть и троюродной, но всё же сестрой в детстве смущал Олега, но он прочёл в рыцарском романе о любви рыцаря к кузине, двоюродной сестре и счёл, что вполне может жениться на Эвелине. Тем более среди польских родственников, что были постарше, уже была такая история. Его троюродный дядя Трохим женился на своей двоюродной сестре, у них были дети. Дети родились глухонемыми и все сошлись на том, что это из-за брака хоть и не близких, но родственников. Теперь, глядя на свою троюродную сестру, хоть и по-прежнему красивую, но всё же сестру, он с улыбкой вспоминал свои детские фантазии о женитьбе на ней. Хотя, если быть до конца честным, Олег всё ещё немного был влюблен в неё. Возможно, это просто детские воспоминания волновали душу, воспоминания без намёка на пошлость. В детстве он дал следующее определение своим чувствам к Эвелине - искренняя симпатия, но с годами он понял, что это была влюблённость, в которой он сам себе боялся признаться. Он помнил её девчонкой со смуглым лицом, курносым носом, глубокими живыми карими глазами, чёрными как смоль волосами. Эвелина была не высокого роста с хорошей фигурой в том далёком детстве, теперь она немного пополнела, но в лице молодой девушки, которая сейчас сидела за столом, угадывались те самые черты, которые с детства врезались ему в память. Он вспомнил, как они ходили с ней на речку в Минске, как он, чтобы произвести на неё впечатление, переплывал её под водой от берега до берега, поспорив с мальчишками, что может это сделать. Он это сделал. Вспомнил, как, гуляя с ней в лесу, он угощал её земляникой, которую специально собирал для неё. Вспомнил, с каким нетерпением ждал, что польские родственники навестят их, в надежде вновь увидеть её, Эвелину. Теперь рядом с ней сидел её будущий жених. Как Олег узнал позже, поводом для собрания гостей был православный праздник Петра и Павла. Эвелиной Олегу поговорить так и не удалось. Отец Эвелины стал расхваливать Олега, как человека владеющим несколькими иностранными языками, на что Эвелина раздраженно ответила, что знает белорусский. Олег в шутку добавил, что он знает белорусский тоже. За столом все засмеялись. Эвелина улыбнулась и посмотрела на Олега. На этом их общение было исчерпано. После стола, Эвелина со своим женихом, Мачеком, на его машине, bmw, последней марки. Отец Мачека - богатый поляк, владелец гостиницы в Америке, довольно щедрый человек. Окончание сыном юридического колледжа отмети подарком: вот этой самой машиной за 15 000 долларов. Затем подарил сыну и его невесте поездку в Египет, что впрочем, уже не так дорого. О сильной любви к деньгам семьи Эвелины часто говорила тётя Крестина, у них был какой-то конфликт. Но все же, Олег думал, что Эвелина выбрала своего жениха по любви. Впрочем, Олег решил, что это уже не его дело. Вечером тётя Зося пожелала внукам цветных снов, а Олегу показала его небольшую комнату. Растянувшись на удобной кровати, Олег довольно быстро заснул. Проснулся он от шума. На улице ещё было темно. Олег посмотрел на часы: 1 час ночи. За стеклянной дверью он увидел, как кто-то невысокий пробежал вниз по лестнице. Олег отчётливо слышал, как кто-то открыл дверь и вышел на улицу. Олег подумал, что так балуются дети и, чтобы их отругать спустился вниз, к двери. Дверь была закрыта изнутри, выйти, не открыв её можно было только при условии, что умеешь ходить сквозь стены, но пока таких умельцев Олег не встречал. Он быстро открыл дверь и посмотрел во двор: там никого не было. Мелькнула тень летучей мыши. Всмотревшись в темноту, Олег разглядел, что дерево, недалеко от дома, буквально облепили летучие мыши. Заинтересовавшись тем , что же их так привлекло Олег подошёл поближе к дереву. Боковым зрением он заметил, что кто-то слева от него, одетый во что-то черное. Резко повернувшись, Олег увидел женщину лет 60-50, одетую в похоронное чёрное платье. Она стояла на перекрёстке, согнувшись в три погибели, что-то сыпала за левое плечо. Похоже, было на пепел. Из-за того, что она согнулась, сложно было разглядеть её лицо. Не обращая внимания на присутствие Олега, женщина резко разогнулась и стала бормотать какие-то заклинания. Всмотревшись в лицо женщины, Олег испытал настоящий ужас. Это была - тётка Зося. Теперь он вспомнил, что на её доме висела подкова. Довольно странный предмет для дома православных христиан. Женщина в чёрном стала медленно подниматься над землёй. От нарастающего ужаса Олег испытал тошноту и слабость в ногах. От женщины в чёрном одеянии, теперь висевшей в воздухе вопреки законам физики, исходил фосфорицирующий свет зеленоватого оттенка. Ужас Олега достиг апогея, когда ведьма обнажила клыки, и лицо её приобрело звериный оскал. - Крови!!!! Слышал хрипящее шипение Олег близкий к потере сознания. Он бросился бежать. Ноги были ватными и с трудом поддавались усилию воли. Ведьма, которой зачем-то понадобилась его кровь, преследовала его непривычным образом, по воздуху, словно кто-то невидимый бесшумно нёс её над землёй. Вдруг, ведьма-вампир остановилась, словно наткнулась на какую-то невидимую преграду, опустившись на землю, она вновь стала приобретать человеческие черты, что было ещё более жутким зрелищем, чем её полеты в её истинном облике. Теперь, словно наткнувшись на какую-то невидимую преграду, перед Олегом стояла пожилая женщина 50-60 лет, которую Олег ещё этим вечером знал, как тётю Зосю. Она смотрела на Олега и улыбалась какой-то зловещей насмешливой улыбкой. Страх Олега сменился бешенством. Схватив, кем-то брошенный и оказавшийся как нельзя, кстати, кол, из какого дерева Олег не знал, он бросился на ведьму, целясь остриём кола в сердце. Как только кол вошёл туда, где должно было быть сердце, Олег ощутил, что ударил в пустоту. Ведьма исчезла, как будто её и не было. Кто-то сзади постучал Олега по плечу. Олег развернулся с ударом кола наотмашь, ожидая увидеть ведьму, но увидел седого старика, который довольно ловко уклонился от его удара. Не дав Олегу сказать и слова, незнакомец сказал: Они питаются нашим страхом...