Илья Шумей – Незапертые двери (страница 35)

– Позвольте мне сделать еще один круг?

– Ладно, – согласился его наставник после некоторого раздумья. – Но если опять улетишь в канаву, то грязь сам месить будешь, у остального персонала рабочий день уже закончился.

Не переставая улыбаться каким-то своим мыслям, Лайс забрался в кабину и захлопнул за собой заляпанную грязью тяжелую бронированную дверь. Мотор взревел, но бронетранспорт не спешил трогаться с места, словно чего-то ожидая. Но, чуть погодя, он все же покатил вперед, плавно набирая ход.

Условия теста требовали пройти маршрут за минимальное время, и если Лайс и дальше собирался ехать так же неторопливо, то это ничем не могло ему помочь. Да, он, возможно, пройдет все виражи и препятствия без единого замечания, но показанное им в итоге время не оставит ни единого шанса на успешную квалификацию. Ездить медленно и аккуратно большого мастерства не требуется, суть-то как раз в том, чтобы промчаться по дистанции на максимально возможной скорости и при этом исхитриться не слететь с трассы и не перевернуться.

Безнадежно махнув рукой, инструктор направился к диспетчерской вышке, но, уже поднимаясь по лестнице, еще раз обернулся, чтобы бросить взгляд на полигон, и резко остановился.

Тяжелая машина хоть и разгонялась весьма неспешно, в данный момент набрала уже изрядную скорость и приближалась к первому крутому повороту. Причем странный курсант, похоже, тормозить даже не собирался.

Инструктор в сердцах выругался, уже предвидя итог эксперимента с неизбежным вызовом ремонтно-эвакуационного тягача и сопутствующим разносом, который обязательно получат все причастные, начиная с него самого. Вцепившись в перила, он обреченно следил за тем, как тяжелый броневик на всех парах мчится к гарантированной катастрофе.

Но случилось нечто неожиданное и странное. Энергично ввернувшись в поворот, машина на мгновение оторвала от земли колеса правого борта и, разбрасывая с них комья земли, почти боком пропахала по накатанной колее и помчалась дальше.

– Ничего себе! – потрясенно выдохнул Советник и со всех ног помчался наверх, в диспетчерскую, чтобы оттуда лучше рассмотреть происходящее. Он не понимал, что за странные фокусы вытворяет Лайсиндор, но подозревал, что все самое интересное только начинается.

И ожидания его не обманули.

Вскинув к глазам бинокль, инструктор увидел, как бронетранспорт играючи проскочил «змейку» где ранее Лайс, даже двигаясь черепашьим ходом, умудрялся сбить один-два столбика. Он заворожено наблюдал, как машина, словно балерина, выписывает кажущиеся невозможными пируэты, причем странный курсант, казалось, начисто забыл о существовании педали тормоза. Сколько инструктор ни всматривался, за все время гонки красные огни не вспыхнули ни разу.

Он еще никогда не видел, чтобы давно знакомую полосу препятствий проходили подобным образом. И дело было даже не в бешеном темпе, а в общем характере маневрирования. Обычно ученики, пройдя один поворот, выравнивали машину, снова набирали скорость, готовясь к очередному виражу. Тут же все сливалось в одно непрерывное и текучее движение, когда следующий маневр начинался едва ли не до того, как завершен предыдущий, и впрямь чем-то напоминая хорошо поставленный и талантливо исполненный балет.

И, Анрайс его раздери, это было просто красиво!

На финише инструктор поджидал Лайса уже не один. К нему присоединились почти все, кто присутствовал в тот момент на полигоне, желая посмотреть на аса, только что установившего новый рекорд трассы. Сам Лайс, взмокший и раскрасневшийся, выбравшись из кабины, слегка опешил от такой встречи и даже начал подозревать, что снова сделал что-то не так.

– Что случилось? – непонимающе нахмурился он. – Я же в канаву так и не съехал.

– Как ты это сделал?! – инструктор подступил к нему, борясь с искушением схватить чудаковатого курсанта за шиворот и как следует встряхнуть. – Я еще никогда не видел столь великолепного пилотажа! Как ты это сделал?!

– Что? Ах, вы об этом! – Лайс небрежно махнул рукой и рассмеялся, поняв, что его тревоги оказались напрасными. – Я поступил ровно так, как вы мне и советовали. Я не думал, я чувствовал.

– Ну уж нет! Так просто ты не отделаешься! – юный курсант даже попятился, увидев как придвинулись к нему окружившие его люди, словно намереваясь его препарировать, чтобы выяснить, где внутри него прячется секрет.

– Прошу меня извинить, но уже через полчаса у меня занятия на стрельбище. Если я опоздаю, Советник Фиелк будет крайне недоволен! Может даже Верховной пожаловаться!

Воспользовавшись кратковременным замешательством в рядах любопытствующих, Лайс резко крутанулся и дал деру.

Его сердце пело, и в какой-то момент он рассмеялся в голос, вспомнив ошарашенные физиономии персонала на полигоне. У него получилось! Он попробовал воспринимать вождение как еще одну разновидность Танца, полностью ему доверившись и свободно пропуская его энергию сквозь себя, и преуспел!

С его глаз словно спала мутная пелена, и все наставления, что давала ему Собати, и смысла значительной части которых он до конца не понимал, вдруг стали предельно ясными и совершенно очевидными. Удивительно, как же он сам не додумался до таких элементарных вещей! Для этого даже Интернат заканчивать не требуется, любой ребенок сообразит, что к чему!

Чуть позже на стрельбище он произвел аналогичный фурор, без единого промаха поразив все мишени и показав абсолютно недосягаемый для остальных результат…

С этого дня дела у Лайса резко пошли в гору. Да и тренировки он больше не воспринимал как разновидность каторги, скорее как развлечение, хотя мышцы у него от непривычных нагрузок все же побаливали. Единственное, что его огорчало, так это фактически бессмысленное времяпровождение, в которое превратились все занятия.

Ведь нет никакой необходимости что-то заучивать и отрабатывать навыки, когда Танец и так все прекрасно знает, когда он безошибочно чувствует самую суть вещей и процессов. Нужно лишь верно на него настроиться, поймать волну, и тогда он сам все сделает за тебя. Он вел себя почти как живое и разумное существо, не действуя по стандартным лекалам, а постоянно импровизируя и гибко подстраиваясь под меняющиеся обстоятельства. Таким образом, на тренировках Лайс не столько изучал предмет, сколько самого себя и свои новые способности, не переставая удивляться и восторгаться новым открывающимся перед ним горизонтам.

Но вот окружающие, поначалу воспринимавшие его неожиданные успехи как банальное везение, очень скоро сменили любопытство на настороженность. Лайс же, помня, что говорила ему Дэлери, всячески избегал неудобных вопросов, то отшучиваясь, то меняя тему разговора. Однако пространства для маневров у него с каждым днем оставалось все меньше, и он прекрасно понимал, что рано или поздно его все же прижмут к стенке так, что выкрутиться уже не получится.

Вызов к Верховной Жрице прогремел как гром среди ясного неба, заставив Лайса покрыться холодным потом. Он как раз возвращался в казарму после занятий по тактике и планированию операций, когда коммуникатор принес ему эту весть. Причем в сообщении заявлялось, что прибыть ему следует немедленно. Такой ультимативный тон не предвещал ничего хорошего, и Лайс, совершенно упав духом, потрусил в сторону Дворца, благо учебные корпуса располагались совсем неподалеку.

В приемной его встретила все та же молоденькая конопатая Жрица, которая Лайса, несомненно, узнала, но ни единым движением, ни единым жестом этого не показала. Секретариат Верховной Жрицы предполагал совершенно иной уровень самоконтроля, и девушка, получив соответствующее повышение вместе со своей начальницей, старательно держала марку.

– Младший Советник Лайсиндор Ингви? – дежурно уточнила она.

– Так точно! Прибыл по вызову.

– Все верно. Вас уже ожидают, – пройдя вперед, она распахнула перед ним дверь кабинета Верховной. – Проходите.

На пороге Лайс немного замешкался. Он привык видет Сестру Джейх вечно куда-то спешащей, вечно погруженной в заботы и хлопоты, но сейчас, увидев ее во главе длинного массивного стола для проведения заседаний, он слегка растерялся.

– Младший Советник Ингви! – спохватившись, отрапортовал он, отвесив почтительный поклон. – Прибыл по вашему указанию.

– Здравствуй, Лайсиндор, – Собати кивнула ему на одно из кресел. – Присаживайся.

Лайс послушно присел на краешек кресла, изрядно обеспокоенный тем, что Жрица использовала его полное имя. Если давно знакомый с тобой человек начинает вдруг обращаться к тебе по имени-отчеству, то ничего хорошего ждать не приходится.

– Как проходят твои тренировки, какие успехи? – она откровенно издевалась, изображая из себя добрую тетушку.

– Ну, все более-менее нормально, – Лайс окончательно растерялся, перестав понимать, что именно от него требуется, и чего от него ждут.

– Нормально?! – Верховная даже привстала. – Теперь это так называется?! Поставить пять рекордов за два дня – это нормально?!

– Рекордов? – откровения Жрицы буквально выбили его с рельс. – Каких еще рекордов?

– Лучшее время на трассе вождения, лучший результат ночных стрельб, лучшее прохождение полосы препятствий, – Собати вскинула перед собой руку с объемистой пачкой бумаг. – Мне продолжать?!