Илья Шумей – Черный рыцарь Белой королевы (страница 69)
Отдав последний долг, Сестра Дэлери обессилено рухнула на колени. Жрица тяжело и хрипло дышала, ее бил озноб, и она с трудом удерживалась, чтобы не упасть в обморок. Сквозь застилающую сознание пелену она почувствовала, как чьи-то руки накинули ей на плечи ее плащ. Дэлери подняла взгляд и увидела перед собой Сьюзен.
– Спасибо, Сью, – Верховная попыталась улыбнуться.
Девочка ничего не ответила. Стена пламени, поглотившая гробы, отражалась в ее немигающих глазах, уставившихся в какую-то точку в глубине огня. Ее лицо превратилось в застывшую маску, начисто лишенную какого-либо выражения.
Прогоревшие бревна затрещали и провалились, выбросив вверх огромный сноп искр. И тут Сьюзен вдруг прорвало. Ее губы предательски задрожали, изогнувшись в преддверии близких слез. Она пару раз прерывисто вздохнула и, не в силах долее сдерживаться, заревела в полный голос. Два соленых ручья хлынули из ее глаз.
Жрица протянула к Сьюзен руки, и девочка бросилась к ней, обвив ручонками шею Верховной Жрицы и уткнувшись лицом ей в плечо. Ее щуплое тельце содрогалось от рыданий.
– Ничего, ничего, поплачь, – неловко пыталась успокоить ее Дэлери, механически проводя рукой по густым светлым волосам, чувствуя, как у нее самой начинает щипать в глазах. – Поплачь, тебе станет легче.
– За… за… за что? – слова с трудом прорывались сквозь всхлипывания. – Ч-что мы им плохого сделали?
– Такова жизнь, Сью. Мне очень жаль.
– Но… но почему именно мы?!
– Люди не любят тех, кто бескорыстно творит им добро. Это расплата за доброту твоего дедушки. Он знал, на что идет.
– Когда я вырасту, я не буду доброй! – перестав вдруг плакать, с вызовом заявила Сьюзен. – Я буду злой, злой, злой!!!
– Не надо так говорить, Сью.
– Я их ненавижу! НЕНАВИЖУ!!! – девочка заколотила кулачками по плечам Жрицы.
Приступ злости, впрочем, быстро закончился, и из ее глаз хлынули новые потоки слез.
– У… у меня больше никого не осталось! – промычала она, уткнувшись в намокший плащ. – Ни дедушки, ни папы с мамой, ни тети Лиры, никого!
– У тебя есть я, – Верховная, словно робея, обняла малышку. – Мы с тобой, можно сказать, родственные души. Я тоже потеряла всех, кто был мне близок.
Она закрыла глаза и крепко прижала к себе дрожащую девочку, чувствуя, как из уголков глаз по щекам покатились первые капли.
«Ну и пусть, – подумала Дэлери, – Мне все равно, пусть смотрят, кому охота. Да, я плачу, ну и что с того? Имею право, в конце концов! Сегодня можно!»
– Я всю свою жизнь теряла дорогих мне людей, – заговорила она подрагивающим голосом, – словно на меня наложено какое-то заклятие. Все, все к кому я хоть немного была привязана, умерли. А я осталась. Я достигла всего, чего только можно было пожелать, забралась на самый верх, но никогда не была по-настоящему счастлива. Счастье, пусть даже короткое, как песок сквозь пальцы, всегда утекало из моих рук. Я просто не способна его удержать, мое прикосновение только отравляет и разрушает его.
Наверное это выглядело странным, когда облеченная огромной властью и умудренная многими годами жизни Верховная Жрица словно исповедовалась перед маленькой девочкой, но Сестре Дэлери, если честно, было наплевать на то, что о ней подумают окружающие.
– Да, я обожаема и почитаема, мне поклоняются, меня боготворят, меня ненавидят, в конце концов! – торопливо продолжала она, опасаясь, что этот миг единения душ оборвется, и она не успеет сказать все те слова, что рвались на волю из глубины ее души. – Но никто, никто не
А я же женщина! Во мне еще осталось немного человеческого! Я тоже хочу любить и быть любимой! Но все, что у меня есть – это мимолетные увлечения, забавы и только. Возможно, это и справедливо. Быть может, я заслужила такую судьбу, ведь, по правде говоря, я сама тоже никого никогда не любила по-настоящему.
Кроме одного-единственного человека.
Дэлери отстранилась от Сьюзен и посмотрела ей в глаза. Щеки Верховной Жрицы блестели от слез.
– Когда-то, очень давно, у меня была дочь. Это был первый и последний раз в моей жизни, когда я, не колеблясь, могла сказать: да, я люблю ее. Больше всего на свете. Больше собственной жизни. Но я потеряла и ее. Я потеряла свою девочку.
Дэлери сжала плечи Сьюзен с такой силой, что та вздрогнула.
– Я так устала! Устала от бесконечного одиночества, от необходимости постоянно изображать холодную бесстрастность и высокомерие, устала от промозглой пустоты внутри. И тогда появилась ты и разбудила во мне это давным-давно позабытое чувство, заставила меня вспомнить, что значит любить. Ты – маленький огонек, что освещает и согревает мою душу. Сью, я не хочу терять тебя! – голос Жрицы упал до еле слышного сипящего шепота. – Сью, прошу тебя, пожалуйста, позволь мне называть тебя своей дочерью!
Несколько мгновений Сьюзен просто стояла, открывая и закрывая рот. Как будто она хотела что-то сказать, но забыла нужные слова. По ее лицу пронеслась целая гамма чувств – от удивления и испуга до боли и радости. Ее ноги подкосились, и она буквально рухнула в объятия Дэлери.
– Мама! – только и смогла выдохнуть она.
* * *
Налетевший свежий ветер разорвал грязно-серые облака, и пробившиеся сквозь прорехи лучи солнца желтыми столбами упали сквозь дым и копоть, осветив утес с высящимися на нем Дворцом и Курганом Памяти. Костры уже догорали. Прощальная церемония закончилась, и вся процессия, развернувшись, побрела по тропе обратно. Перед осыпающейся кучей углей и пепла остались только две обнявшиеся фигуры. Одна – в тяжелом черном плаще, богато украшенном серебряной вышивкой по краям. Другая, маленькая – в простом черном платьице.
Слова были не нужны.
Выудив из складок плаща носовой платок, Дэлери вытерла девочке слезы. Сьюзен громко высморкалась и виновато улыбнулась. Дэлери улыбнулась ей в ответ.
Потом она взяла девочку за руку и поднялась. Повернувшись спиной к тлеющим углям, они начали спускаться с Кургана. Порывистый ветер трепал черный плащ Жрицы и развевал светлые волосы девочки. Солнце окрасило их лица в разные оттенки багряного и золотого, но казалось, что они сами светятся изнутри. Осунувшиеся, с мокрыми щеками, они лучились надеждой на то, что все худшее уже позади, и верой в то, что теперь, когда они, наконец, нашли друг друга, все обязательно наладится, и все будет хорошо.
Верховная Жрица Виан Дэлери плакала и, пожалуй, впервые в жизни гордилась этим.
А Сьюзен просто шла рядом со своей новообретенной матерью и время от времени скребла нещадно зудящий маленький черный завиток, проступивший на ее правом запястье.