Илья Шумей – Черный рыцарь Белой королевы (страница 3)

– А я только-только начал робко надеяться, что смогу дожить свой век спокойно, без лишних потрясений, – негромко пробормотал премьер после довольно продолжительной паузы. – Видать, не судьба.

– То есть вы не считаете мои опасения плодом болезненно разыгравшегося воображения? – разведчик подался вперед.

– Увы, так было бы куда проще, но… нет, – Сейдуран пожевал бесцветными губами. – Меня самого занимал вопрос, почему Клисса, за последние годы столь сильно продвинувшись в науке и технологиях, по-прежнему остается настолько религиозной? Более того, умудряется активно заражать своей верой другие миры Конфедерации?

– Согласен! – кивнул Уэлш, обнадеженный таким поворотом. – Влияние их теократии среди Независимых растет буквально год от года! Иногда мне даже сложно понять, кто именно всем там сейчас заправляет – конфедератский Совет или же клисситская Священная Канцелярия?

– Именно поэтому я склонен согласиться с вами, что идея пустить их на наш порог представляется крайне неразумным шагом.

– Вы ответите отказом на их запрос?

– Желаете, чтобы вся Галактика узнала о нашем страхе? – премьер выпрямился и посмотрел на разведчика. – Чтобы все увидели, как мы забиваемся с головой под одеяло, прячась от нелепых суеверий?

– Я же объяснял вам, что религия клисситов – не просто суеверия! Это нечто большее…

– Я все помню, – оборвал премьер Уэлша отрывистым взмахом руки. – Но мы должны приложить максимум усилий, чтобы об этом не узнали наши сограждане.

Он взял со стола заявление и неторопливо разорвал его на несколько частей.

– Верно сформированное общественное мнение зачастую оказывается сильней, чем пушки, истребители и адронные боеголовки. Люди должны сами оттолкнуть Клиссу, и у нас для этого имеются все необходимые инструменты. Мы не можем позволить, чтобы Сиарна завладела их умами и душами.

– Вы действительно согласны, что угроза серьезна?

– Я твердо знаю одно, – Сейдуран сгреб обрывки перед собой в аккуратную кучку и положил руки поверх нее, – когда боги спускаются из небесных чертогов на нашу грешную землю, чтобы поиграть в свои игры, то ничем хорошим это никогда не заканчивается.

Глава 2

Кэти Жео буквально влетела в гримерку и плюхнулась в кресло, наслаждаясь короткой передышкой. Обычно во время рекламных пауз она занималась планированием тактики на следующий раунд шоу, но сейчас она воспользовалась возможностью сбежать из студии лишь для того, чтобы просто перевести дух и хоть немного унять дрожь в коленях. За всю долгую карьеру более изматывающей передачи у нее еще не случалось.

Гримерша подскочила к ней, вооружившись своими кисточками, хотя на сей раз больше пригодилось бы полотенце. Во время эфира девушка чувствовала, как по ее вискам и спине стекают капли пота, и буквально молилась, чтобы операторы ненароком не сняли бы ее сзади или не дали крупный план. Она закрыла глаза, смиренно ожидая, пока ей припудрят лоснящийся от пота лоб, и радуясь блаженному отсутствию мыслей в гудящей голове.

Щелкнула открывшаяся дверь, и следом за Кэти в гримерную вкатился Роберт Свирин, режиссер шоу. Лицо его пылало аки алый мак – стремительный забег от операторской дался ему нелегко. Он почти непрерывно утирал лоб и шею зажатым в руке носовым платком, который уже до такой степени напитался влагой, что не столько вытирал, сколько лишь размазывал пот. Режиссер остановился перед девушкой, тяжело дыша и привычным жестом хватаясь за то место на необъятном животе, где, по его мнению, у людей должно располагаться сердце.

– Кэти, ты что творишь?! – он, наконец, смог протолкнуть несколько слов между сиплыми, захлебывающимися вздохами. – Ты совсем с ума сошла? Тебе ведь ясно было сказано – топить его! А ты что делаешь?!

Вместо ответа девушка, не открывая глаз, только обреченно вздохнула. Роберт от ярости начал подпрыгивать на месте.

– Да что с тобой такое, Кэти?! Ты сама на себя не похожа! – носовой платок совершил еще один заезд по голове режиссера. – Соберись! В этот раз указания идут с самого верха. И если мы не завалим этого клиента, то вполне можем распрощаться со своей карьерой, Меранин с нас головы снимет! Ты должна размазать его, иначе нам всем крышка!

– Я делаю все, что могу, – процедила та в ответ бесцветным голосом.

– Дьявол! – взорвался толстяк. – Что? Что ты делаешь?! Я понимаю, что в первом раунде тебе требовалось к нему присмотреться, прощупать подходы, но ты и весь второй раунд ему подарила!

– Я уже сказала, я делаю все, что могу.

– Этого недостаточно! Мы и так уже пустили в ход все наши фокусы – стараемся показывать его лицо как можно реже и только издалека, задействовали «трупную» подсветку, но он все равно продолжает тянуть одеяло на себя. Рейтинги, которые мы выводим на экран, нам приходится высасывать из пальца. Реальные опросы однозначно отдают первенство ему, причем со значительным перевесом, – Роберт замотал головой, словно отгоняя дурное видение. – Что за ерунда у тебя там творится?!

Девушка, наконец, открыла глаза и обратила внимание на начинающего багроветь режиссера.

– Роберт, я не знаю, кто он такой или что он такое, но иногда мне кажется, что у этого типа в голове либо компьютер, либо целая бригада спичрайтеров. Он буквально читает мои мысли и предугадывает все мои ходы. Его оборона непробиваема! Я ничего не могу поделать!

– Да я не про него сейчас говорю! – раздраженно взмахнул платком тот. – Меня беспокоишь ты, Кэти. Где твоя фирменная напористость? Где твой острый язычок? Где гогочущая публика? У тебя в зале словно не зрители, а куклы сидят! Студенты-прогульщики на экзамене по высшей математике! Тебя как будто подменили! Вспомни, как на той неделе ты расправилась с министром энергетики. Полгалактики животики надорвало! Почему ты не можешь сделать с этим типом то же самое?

– Министр – тупица, – равнодушно констатировала Кэти.

– Но в чем такая принципиальная разница на сей раз?

Девушка снова устало смежила веки, равнодушная к происходящему вокруг. Да, сегодня передача выдалась не из легких. Одно то, с какой ловкостью ее собеседник уходил от расставленных Кэти ловушек, кого угодно могло вывести из себя. На иронию он отвечал едким сарказмом, сарказм парировал фактами, а пафос обращал в шутку. В тот самый миг, когда она собиралась его перебить, он внезапно завершал свою реплику, лишая Кэти такой возможности, и столь же неожиданно разрождался пространным монологом, когда от него требовался всего лишь односложный ответ. Он ни разу не запнулся, не оговорился, не замешкался, подыскивая подходящие слова. Словесная баталия со столь опытным противником невероятно изматывала. В иной ситуации она бы только разжигала в Кэти азарт, если бы не одно обстоятельство…

– Разница в том, Роберт, – девушка тяжело вздохнула, – что мне еще никогда не было так страшно.

– Страшно?! Тебе?! Что за чушь?!

– Знаешь, если ты такой умный, то иди туда сам! – Кэти нервно кивнула в сторону двери. – Встань там перед ним и, глядя ему в глаза, покажи всем, как это делается! А я похихикаю. Я же видела, как тебя словно выжали, когда ты вышел его встречать перед началом передачи. Ты же двух слов связать не мог! Промямлил что-то бессвязное и сбежал от греха подальше.

Она немного помолчала и заговорила снова, уже тише и с какой-то обреченностью в голосе.

– Когда я стою там, перед ним, я чувствую себя дождевым червяком, пытающимся препираться с тяжелым кованым ботинком! Мне под его взглядом становится так жутко, что я даже самые простые слова начинаю забывать! А за спиной у меня еще целая аудитория кроликов, трясущихся, как при виде удава. С такой армией особо не повоюешь.

– Тридцать секунд до эфира! – раздалось по громкой связи.

– Умоляю тебя, Кэти, соберись! Кроме тебя с этим никто не справится, ты – лучшая! – Роберт чуть ли не захныкал. – Я прошу тебя! Мне наплевать на зрителей, на рейтинги, но сделай это хотя бы ради меня!

Кэти молча поднялась из кресла и смерила его жалостливым взглядом.

– Роберт, ты знаешь, что ты – идиот?

– Догадываюсь, – кивнул тот, готовый согласиться с чем угодно, если это поможет исправить ситуацию.

– И правильно делаешь, – девушка повернулась и быстрым шагом вышла из гримерной.

– А ты – сука! – прошипел режиссер вслед закрывшейся двери.

Кэти уверенной энергичной походкой вернулась в студию и остановилась перед зрительскими рядами. На лицах всех гостей застыло одно и то же тупое выражение терпеливого ожидания окончания передачи. Такой пассивной аудитории ей не попадалось еще никогда. «Мертвый» зал.

Отвернувшись, она поправила гарнитуру в правом ухе и обратила взор на помост. Скользнув по седовласому госсекретарю Леону Аустову, ее глаза остановились на мужской фигуре, сидящей слева. Точнее, на ее руках.

Левая рука выглядела вполне обыкновенной, но вот другая… Тыльную сторону правой кисти покрывал сложный черный узор. Ни один тату-салон не смог бы создать столь бездонный, буквально угольный цвет. Антрацитовые ленты переплетались друг с другом, закручивались в узлы и, постепенно истончаясь, заканчивались уже на пальцах. С другой стороны рисунок обвивал запястье и скрывался в рукаве. В самой середине хитросплетение полос немного походило на коврик, где только в узких зазорах проступали тонкие штрихи нормальной светлой кожи.