Илья Штемлер – Коммерсанты (страница 25)

Контейнеры стояли неподалеку от входа в юридическую консультацию, и когда приезжала мусороуборочная машина, то на какое-то время прекращалась работа по защите прав населения, — скрежет и грохот механизмов заглушали отеческие советы юристов и робкое, заискивающее бормотание клиентов, что сидели друг против друга в тесных кабинетах районной консультации.

Вот и сейчас во двор втиснулся простуженный грузовик, шуганув из контейнеров разномастную тварь.

— Зажрались, дармоеды, — плюгавый шоферишко натянул рукавицы и ловко продел крюк в ушки контейнера. Перевел рычаг. Рыжий контейнер, тяжело скрежеща по асфальту, нехотя втягивался на присевший грузовик.

Вся босолапая уличная рать провожала кормильца тоскливым взором. А аристократы — вороны и галки, упустившие свой шанс в бестолковых уговорах совести, — с досадой наблюдали за происходящим, сидя на голых ветках березы. Конечно, можно слетать и в соседний двор, но это место было особое — кроме юридической консультации, во дворе стоял вкусный дух подсобки диетической столовой…

— Ты что наскочил, Захар?! — прокричал из подсобки мужик в замызганном фартуке. — А где сменный бак?

— Привезу ешшо, — ответил шоферишко, стягивая рукавицы. — Послед обеда подкину.

— Интересное кино. А куда нам скидывать отход?

— Куда, куда, — недовольно передразнил шоферишко. — Куда хошь! Вали на асфальт, хищники все подметут, будет чисто, как в церкви, — и, хлопнув дверцей, шоферишко направил со двора хрипатый грузовик. В воротах он тормознул, высунулся из окна и просветил недоумка в грязном фартуке: — В другой раз я и вовсе не привезу контейнер. Пожадились вчера, менялу моего даже обедом не накормили. Так и передай шефу — стоит ли тарелка супа порожнего контейнера или нет?

— Ты что, Захар? — заволновался мужик вслед уходящему грузовику. — Недоразумение вышло, — и пропал в дверях подсобки.

— Побежал доносить начальству, — усмехнулся Чингиз.

Феликс кивнул и потер зябко руки.

— Вот где Клондайк — коммунальный бизнес, беспроигрышное дело.

— Беспроигрышное, пока чужое, — усмехнулся Чингиз. — Так же, как и твоя история с компьютерами.

— Что ты имеешь в виду? — болезненно отозвался Феликс. — С компьютерами все будет в порядке. Кто же знал, что тот Авторитет загремит в Большой дом? Будем искать выход.

— Две недели — очень маленький срок, — вздохнул Чингиз.

Да, с компьютерами произошла досадная накладка. «Авторитет», на помощь которого в получении лицензии и рассчитывал Феликс, оказывается, загремел в следственный изолятор Комитета, в Большой дом, как называют ленинградцы сооружение на Литейном проспекте, 4.

Николенька Кривошеин выцыганил у министра льготных две недели, с тем чтобы Феликс нашел выход из положения. Иначе выгодный заказ на куплю-продажу партии компьютеров Феликс упустит, да и труды Николеньки Кривошеина пропадут не вознагражденными.

— Ладно. Будем думать о предстоящих делах, — буркнул Феликс. — Не станем распыляться.

Полчаса, как они пришли в юридическую консультацию. Думали, будут первыми, но кое-кто оказался попроворней, пришлось занять очередь.

Тесное помещение консультации выдавило их на крыльцо, на морозный воздух. Портфель с документами оттягивал руку Чингиза, врезаясь швом в согнутые пальцы, пришлось поставить его на перила.

Три последних дня Феликс и Чингиз пытались изловить юриста райисполкома. Безуспешно. Словно юриста уволили. И телефон не отвечал. Стало известно, что юрист Ревунова Галина Кузьминична подрабатывает в консультации.

— Кстати, а как фамилия инспектора банка? — Феликс щелчком метнул сигарету в снег. — У которой брови широкие, как у… Брежнева?

— Не знаю. Банком занимается Рафаил, — ответил Чингиз. — Ты звонил ему?

— Второй день звоню, — ответил Феликс. — Мать говорит: он дома не ночует. Не удивлюсь, если узнаю, что он свалил куда-нибудь в Сочи. С этой Ингой.

— Предупредил бы.

— Кто? Рафинад?! Слишком много ты от него хочешь. Как-то он исчез. Еще в институте. Не появлялся недели две. Оказывается, рванул в какой-то дацан в Йошкар-Оле, изучать монахов-буддистов… Вообще я тебе скажу, товарищеские отношения с Дорманом требуют терпения, а дружба — так вообще нервов канатоходца. Вот куда он мог подеваться, куда?! Только что по моргам звонить.

— Ладно тебе, найдется. Наверно, и вправду с этой бабой…

— Тогда гнать его надо из «Кроны» к черту, — перебил Феликс. — Куда это годится?! Самое время охоты.

— Конечно, ничего хорошего, — угрюмо согласился Чингиз.

— Ничего хорошего, — в сердцах повторил Феликс. — Только все равно я смирюсь, — добавил он с детским простодушием. — Я к нему привык, как алкаш к стопарю. И он этим пользуется… Вообще, авантюра не последняя черта его характера. Если что задумал, через все перешагнет… Пока не трахнет эту Ингу, не успокоится, — Феликс нахмурился, говорил, что думал, но, казалось, его устами вещает Лиза. Просто наваждение какое-то. — С другой стороны, импульсивный характер часто ставит нестандартную проблему. Так что неизвестно, что ценнее — надежный и ровный характер или такой, как у Дормана. — Феликс повел головой, словно пытаясь избавиться от наваждения. И резко переменил тон. — Кстати, ты давал когда-нибудь взятки?

— Приходилось, — ответил Чингиз. — По мелочевке.

— По мелочевке не в счет. Честно говоря, чувствую себя неуютно.

— Могу зайти к ней в кабинет один.

— Нет, зайдем вместе. Чем было удобно работать под крылом института — не приходилось особенно ловчить. Случались игры, но в пределах нормы.

— А-а-а… Слушай, кто у нас не берет взятки? Кому не дают, тот не берет! — воскликнул Чингиз. — У кого есть руки — все берут. Боюсь, что мало даем.

— Три куска?! И к тому же мы пришли не на халяву. Серьезно поработали, составили документацию.

— Придраться всегда можно, — продолжил Чингиз. — Одних с уставом гоняли раз пять, приеживались к каждой запятой.

— И сколько дали?

— Не знаю. Думаю, не больше нас. Их пустили по большому кругу, вынудили заплатить.

— Не понял.

— Странно. Можно подумать, что Центр достался тебе по завещанию. Не проходил все это, когда учреждался Центр?

— Центр учреждался обкомом комсомола. И при старейшем институте. Как государственная структура. Поэтому я и покинул Центр.

— Большой круг — когда чиновники отфутболивают бумаги друг другу, — снисходительно пояснил Чингиз. — Люди бегают месяцами. — Чингиз локтем задел портфель, и тот шмякнулся с перил на цементный пол. Словно выстрел.

Кошка, что копошилась в куче мусора, скакнула в сторону и замерла, выгнув тощую спину, вороны и галки взлетели с возмущенным ором.

Портфель раскрылся, выпростав стопку исписанных страниц.

— Сядь! — Феликс потянул вниз рукав Чингиза.

— Куда?!

— На портфель. Примета есть. Не сядешь, будут неприятности.

— Раздавлю. Там бутерброд и помидор, зараза.

— Присядь аккуратно. Сам бы сел, из-за ноги неудобно.

Чингиз не верил ни в Бога, ни в черта, но в такой момент… Не стоит упрямиться из-за чепухи. Он согнул ноги и присел над портфелем.

— Долго мне так сидеть? — Чингиз глядел снизу на серьезную физию приятеля. — Там уже не помидор, а томат.

Феликс не успел ответить, за спиной послышался смех.

— Ну, молодые люди, вы точно чернокнижники, — женщина средних лет щелкнула зажигалкой, с силой втягивая сигаретный дым. Своей внешностью с выставленным вперед подбородком и базедовыми глазами она напоминала лягушку.

— Духов изгоняем, — Феликс сообразил: та самая юрист Ревунова, чье лицо всплыло в проеме двери кабинета, когда вышел очередной клиент.

Чингиз резво поднялся на ноги, прихватил портфель и заглянул вовнутрь, помидор оказался целехоньким. Острые черты лица Чингиза смягчила довольная улыбка.

— Примета такая, — Феликс украдкой подмигнул приятелю. — Тем более пришли по серьезному делу.

— И что вас сюда привело? — Ревунова смотрела в ясные глаза молодых людей, вспоминая долгие годы работы адвокатом, когда подобную ясность во взоре она нередко встречала у контингента, населяющего пенитенциарное учреждение ИС-20/1, прозванное в народе «Кресты». Странность человеческой натуры — нередко тягостные воспоминания со временем покрываются каким-то идиллическим флером, растапливая душу нежностью к тем, с кем связаны воспоминания…

— Надумали учредить свою акционерную компанию, — Феликс продолжал затею, чувствуя, что выбрал верный ход. Выражение его лица, казалось, задержалось в возрасте отрочества. Взглянула бы на него гражданка Ревунова чуть раньше. И на Чингиза тоже. Хорошо, из распахнутого портфеля не вывалился пистолет. А мог бы и вывалиться, пистолет лежал в боковом отделении. Сколько раз упрашивали Чингиза, особенно Татьяна, не таскать с собой пистолет, кавказская бравада когда-нибудь кончится неприятностями…

— Вы составили устав, уплатили пошлину? — спросила Ревунова.

— Все сделано, — кивнул Феликс. — Наш учредитель — Научно-технический центр при институте «Теплоконструкция».

— Центр самоликвидировался?

— Нет. Мы разделились. Часть сотрудников осталась в Центре, а часть решила создать новое предприятие под названием «Крона». С уставным фондом в сто тысяч рублей.

— Ого! Богатенькие, — Ревунова закашлялась, поперхнулась дымом. Феликс вновь подал знак Чингизу: все вроде пока нормально. — И где вы разместились? Или сохранили адрес института?

— У нас новое помещение, — вмешался Чингиз. — Правда, пока в бывшем бомбоубежище, но адрес есть. Не какой-то там абонентный ящик при райисполкоме… В «Кроне» двадцать шесть человек…