Илья Штемлер – Американский экспресс (страница 23)
А, Боб, признайся! — Я был обескуражен — рядом со мной сидел типичный американский оболтус…
Боб сник. Опустил плечи, лениво гоняя по тарелке стружку картофеля.
— Вы бы слышали, как я играю на гитаре, — произнес он тихо. — Вы сразу бы поняли, что этот малый не промах.
— Да, жаль, что я не слышал, как ты играешь на гитаре, — согласился я.
— И не услышите, — вздохнул Боб. — Гитару сломали… Когда распалась группа, я решил стать койотом, играть на себя, в одиночку. Подобрал местечко на Таймс-сквер, там часто ошиваются разные фаны… Подошел какой-то пуэрториканец и сказал, чтобы я убирался, это его место. Он играл на какой-то железяке с усилителем. Неплохо у него получалось, в стиле хеви-металл… Я перебрался на Ист, встал через квартала два. Играю. Вдруг он подбежал и палкой начал дубасить по моей гитаре…
Боб не закончил рассказ и поднял глаза. Позади меня стояла улыбчивая официантка. Выяснив, что нам ничего больше не надо, протянула желтый квиток. Надо было расписаться. Первым поставил закорючку Боб. Вторым — я…
— Простите, мистер, — сказала официантка. — С вас еще шестнадцать долларов и десять центов.
Я разинул рот…
— Сожалею, мистер. Вино и сигареты не входят в оплаченное фирмой меню. И лососина тоже. Рыба значится как деликатес.
— Но… вы должны были предупредить, — пробормотал я, чувствуя жаркий прилив к голове.
— Я предупреждала вас. Сказала, что принесу «Алька-Зельцер» в случае, если вам станет нехорошо от такой нагрузки. — Ее полные губы ехидно улыбались, и в этой улыбке мне виделась застарелая «любовь» Польши к России.
— Да. Деликатное предупреждение. Дипломатическое.
Официантка выжидательно помалкивала. Я нервно оглянулся и уловил любопытствующие взгляды тех, кто сидел за ближайшими столиками.
— Хорошо. Деньги у меня в купе, — буркнул я. — Но учтите — лососина оказалась… слишком большим деликатесом, я к ней едва притронулся. А сигареты… Я вообще не курю. Пачка как лежала, так и лежит.
— Это меняет дело, — безучастным тоном произнесла официантка и взглянула в своей реестр. — Тогда с вас четыре доллара за вино.
— О’кей! — хмельно подал голос Боб и поднялся с места, разгибая свою тощую фигуру, точно лезвие складного ножичка. — Плачу за вино! Боб положил на стол пятидолларовую купюру. — Четыре за вино и один доллар — ваши типы.
Президент Авраам Линкольн с усмешкой смотрел на происходящее из своей овальной рамочки в центре зеленоватой пятидолларовой бумажки. И вроде подмигивал… Официантка подобрала «президента» и выложила на стол доллар сдачи.
— Спасибо. Но типы мы не берем, — ехидно произнесла она. — Типы входят в счет общей оплаты компанией «Амтрак».
Теперь со стола из своей овальной рамочки следил на конфликтом уже другой президент — Джордж Вашингтон. Боб не стал упираться и вернул доллар в свой карман. Все произошло настолько стремительно, что я не успел отреагировать…
Мы с Бобом направились к выходу из ресторана. На душе было скверно. Так, вероятно, чувствовал себя Киса Воробьянинов, когда покидал аукцион в сопровождении Оси Бендера. И дернуло меня оставить в купе кошелек! Боб же чувствовал себя вполне прилично, бокал вина оказывал свое действие. Он шел впереди, вскинув голову, покрытую кособоким кепарем, сунув руки в карманы и… насвистывая. У багажного отсека он придержал шаг и взглянул на свои лыжи…
Купе Боба размещалось у самой лестничной площадки. Четырехместное и довольно просторное. Спешить было некуда, и я, поддавшись уговорам, согласился погостить у Боба, благо купе он пока занимал один…
— В Канзасе подсядут. — Боб расположился на своей койке.
Я присел напротив… Вдруг, осененный внезапной идеей, Боб выскочил из купе. Вскоре он воротился, держа на белом подносике две чашки кофе и кучу всякой съедобной мелочи — сухарики, чипсы, цветные конфетки. В довершение вытянул из кармана штанов бутылку вина с такой же этикеткой, как у той, которую мне подали в ресторане.
— Ну?! — вскричал Боб. — Навалом всего в коридоре — бери сколько унесешь…
Я лишь покачал головой…
— Чем же ты занимался в Нью-Йорке? Мессенджер? Рассыльный, что ли?
— Угу. На велике. — Боб надорвал пакетик с чипсами. — В Нью-Йорке полно мессенджеров. Видели?
Еще бы! Видел ли я этих парней! Их безрассудство и дерзость меня изумляли. В потоке автомобилей они, бешено вращая педали своих велосипедов, проникали в любую щель, вызывая оторопь и проклятия водителей. Подрезая радиаторы, мессенджеры исчезали в глубине автомобильной стаи, вздыбив, точно акульи плавники, свои горбатые рюкзаки, из которых порой торчали весьма «негабаритные» предметы — тубусы, рулоны и прочее. При этом мессенджеры на ходу вели переговоры по сотовому телефону с клиентами, уточняя адреса и условия доставки. Вероятно, и заработок при таком риске нестыдный…
— Больше четырех сотен в неделю не получалось, — вздохнул Боб. — Но другой работы не было. Сколько ребят бегают без работы, живут на пособие — велфер. Вы бы смогли жить на велфер? Триста долларов в месяц… То-то. И потом, я таких впечатлений набрался, надолго хватит… Вы были когда-нибудь, скажем, в «Карнеги-корпорейшен» на Медисон? Или в «Банк оф Нью-Йорк», на Двести восьмидесятом Бродвее? Или у ребят в «Коламбиа Брокгастинг компани», на Пятьдесят второй улице? То-то. А я был. Видел, как они там окопались. Такой дизайн и королям не снился…
Серые глазки Боба азартно блестели. Рыжие патлы елочной мишурой выбивались из-под замызганного кепаря. Острый носик вздрагивал, втягивая прозрачную каплю, грозившую капнуть в пластмассовую чашку с кофе.
— Можно подумать, что тебя там везде встречали цветами, — подначил я.
— Честно говоря, дальше мейл-рума меня пускали не часто, — вздохнул Боб. — Но и в почтовой комнате можно кое-что увидеть. Вау! Я и в русских офисах был. Компания «Транском-модитес» в Эмпайре. Вы знаете эту компанию? — запнулся Боб, заметив мою заинтересованность. — Привез им какой-то важный пакет. Вообще, наши ребята не очень любят ездить к русским — хорошо, если выплатят диспетчеру положенные за доставку деньги, а то еще и по шее дадут, найдут повод… Так о чем я? Да, привез я пакет в Эмпайр, только собрался уйти, как меня позвали к самому боссу. Тот сидит в кабинете, за окном весь Манхэттен, птиц со спины вижу. Босс мне говорит: «У тебя легкая рука, Боб. Хороший пакет привез». И дал мне сорок долларов. Неплохо, верно?
Я улыбнулся. Наверняка пакет этого парня принес моему старому знакомому Сэму немалый заработок — миллиончик-другой, не меньше…
— Трудно устроиться мессенджером, Боб?
— Не-а. Диспетчер запишет фамилию, выдаст рацию, подберет велик. Садишься на велик и едешь. Берешь посылку в одном месте, отвозишь в другое место; главное — взять расписку в получении. Все! Заказчик платит диспетчеру от десяти до пятнадцати долларов, в зависимости от дальности доставки. Мессенджер получает долларов семь, а с вычетом налога остается доллара четыре. Негусто.
— Да. Скучно.
— Всякое бывает. — В глазах Боба вспыхнули озорные огоньки, он бросил в рот горсть чипсов и подмигнул. — У мессенджеров тоже случаются истории… Приезжаешь за посылкой, а там тебя дожидается… — Боб пытливо оглядел меня: продолжать, нет? Но слишком велико искушение выглядеть молодцом. — Сами понимаете, скучает тетушка. И все уже готово. Постель, как арена в Медисон-сквер-гардене… Ну натягиваю презерватив и отрабатываю свою пару сотен за визит. Иногда такая дамочка попадается, что и глаза закрывать не надо… А пара сотен еще никому не мешала, верно?
Я кивнул — верно, не мешала…
— Одна такая тетка меня раза три вызывала. Потом что-то перестала. То ли муж вернулся, он у нее на Аляске работал, то ли померла. Старая была, лет пятидесяти. — Боб смутился, глянул испытывающе исподлобья.
Но мой смех его приободрил. Боб придвинул бутылку с вином.
— А бывает еще… Только тут диспетчер умывает руки. Передаст заказ как заказ. Но с просьбой клиента перезвонить ему на бипер. На ходу перезваниваешь, а клиент дает новый адрес. Ну приезжаешь туда, берешь пакет, отвозишь. Платят неплохо. А если проколешься, остановит полиция, обыщет, тогда будет очень плохо…
— Не понял, — признался я. — Что это за пакет?
— Гм… Наркота, конечно… Тут, главное, не расколоться, не выдать адресок. Иначе тебя могут и наказать. Одного парня пристрелили.
— И ты развозил наркотики?
— Так я вам и рассказал, — ухмыльнулся Боб и раскупорил вино…
Виктор Федорович — человек из Ташкента
Когда я проснулся, поезд стоял. Солнце жирно текло в щели оконной шторки. Раздвинув полоски жалюзи, я прочитал на фронтоне неказистого здания вокзала: «Ламар, штат Колорадо»… Доброе утро, Колорадо! Помнится, на факультетских вечерах в моем бакинском институте мы пели под гитару песню со словами: «Девушка из штата Колорадо — та-та-ти-та. Девушка из Колорадо-Спрингс»… Где же тот знаменитый Колорадо-Спрингс, столица зимних всемирных Олимпийских игр? Вероятно, там, где даль морщат ломаные контуры Скалистых гор. А здесь, на Великих равнинах, где притулился убогий городишко Ламар, унылая для глаз скучища. Тот же безликий пейзаж, который я проспал, пересекая Канзас…
Наскоро приведя себя в порядок, я отправился завтракать. Официантка с обольстительными бедрами, обтянутыми эластиком брюк, встретила меня улыбкой. Не старайтесь, пани, на этот раз я не дам вам провести себя за нос — выужу из меню только то, что оплачивает фирма… Кофе, омлет с сыром, булочку с джемом. Заказал и отвернулся к окну. Вероятно, мой вчерашний дружок, мессенджер Боб, еще дрыхнет. Да и вообще в ресторане пока было пустовато.