Илья Савич – Возвращение Узурпатора 2 (страница 37)

Но вдруг в Источник ворвались серебряные мерцающие духовные потоки. Они разрядом ударили по своим собратьям-стихиям и принялись яростно отвоёвывать место. Завязалась борьба. Серебро теснило другие стихии, и я понял, что это были молнии.

Они так яростно желали первыми войти в мой Источник, что едва не сбросили огонь и ветер. Едва не возглавили мою духовную силу, сбросив меня с пьедестала!

Но нет. Первым в своём собственном Источнике буду я!

Усилием воли я заставил все стихии успокоиться и соединиться, образовав неравный баланс между собой. Молния всё же возглавила позиции, заняв половину Источника, но лишь среди остальных стихий. Она полностью подчинялась мне. А огонь и ветер делили вторую половину, сумев подружиться друг с другом.

И наконец-то формирование было завершено.

Я открыл глаза и тяжело, глубоко вздохнул.

Из окна бил свет, заставляя щуриться. Всё тело покрывал пот, будто меня только что отпустила лихорадка. Сила сменилась слабостью, дикой жаждой и грызущим брюхо голодом.

— Ох, ты ж… — прохрипел я.

В горле пересохло. Даже язык двигался тяжело. Я взглянул на пустые склянки из-под отваров и удивился, куда пропала вся заключённая в них сила.

Конечности затекли, онемели. Сколько времени я провёл в таком положении?

С трудом повернув голову, посмотрел на Алексея. Он всё ещё продолжал прорываться через границу, но уже выглядел, как обтянутый кожей скелет. Казалось, стихия огня высушила его своим жаром.

Посмотрел на кисти рук и понял, что наверняка выгляжу так же.

Тут сквозь звон в ушах донеслось странное гортанное бормотание. Точнее, напев. Это был Батур.

Кхазарин использовал не наши практики, а свои методы. Но, судя по всему, они приносили пользу, потому что даже со стороны я чувствовал, как вокруг него кружатся духовные потоки ветра.

Батур напевал что-то неразборчивое слабым тихим голосом, отдающим хрипотой. Если он всё это время не утихал, представляю, каково ему будет очнуться. Надо бы поставить кувшин с водой неподалёку.

Или целую бочку.

Хотя не уверен, что он не в сознании. Глаза Батура были открыты и периодически моргали. А ещё он шевелился. Тоже вяло и слабо, но в такт напевам.

Наверное, кхазарские практики включали в себя взывание к духам предков. Если это поможет, я не против.

Мне с трудом удалось встать. Ноги и руки будто закололи тысячи тысяч мелких иголок, пришлось переждать это, чтобы не нашуметь, рухнув мордой в пол. А затем я вышел в коридор.

Тут же направился в трапезную, кинулся к трактирщику, расталкивая по пути всех остальных, и потребовал воды хриплым натужным басом.

Те, кто сначала хотел мне что-то предъявить, с пониманием и даже сочувствием отказались от своих планов.

Кувшин воды либо оказался дырявым, либо всё содержимое впиталось в язык, не попав в горло. Поэтому хлопнул опустевшей тарой по столешнице и схватил вторую. Трактирщик — молодец. Быстро понял, что она понадобится и не стал дожидаться заказа.

Утолив жажду, я с диким от голода взглядом потребовал еды.

А потом набивал живот всем, чем только можно. Холодным, горячим, свежим и вчерашним, острым и пресным. Вкуса я почти не чувствовал и проглатывал всё сразу, не распробовав.

— Лют! — раздался удивлённый голос.

— Злата… — протянул я устало.

Живот вспух, а умятые блюда давили на горло. Хотели, наверное, выбраться обратно, но я не позволил. Пусть усваиваются и придают сил.

Злата присела за стол, на скамейку с другой стороны. Выглядела она немного запыхавшейся, но довольной.

Трактирщик почему-то тут же оказался рядом, сгрёб пустую грязную посуду и поставил аккуратную тарелку с жареными куропатками в каком-то соусе. Вежливо поклонился, улыбнулся — не мне, а Злате, — и поинтересовался, какого вина желает столь прекрасное создание.

Я бы удивился, но сил на это не было. Всё уходило на переваривание.

— На вас вкус, господин Ятбах, — прощебетала Злата в ответ. — Я вам полностью доверяю.

Трактирщик аж зарумянился и, довольный, почти вприпрыжку отправился в погреб. За вином, надо полагать. Напоследок он почему-то бросил в меня недобрый взгляд.

— Сколько времени прошло? — с подозрением спросил я.

Только сейчас заметил, что Злата выглядела немного иначе. Волосы стали длиннее, одежда поменялась на куда более подходящую, а посетители вокруг поглядывали на неё то ли с обожанием, то ли с уважением.

— Две недели, — заявила девушка, с наслаждением разжёвывая куропатку.

— Мы же за неделю только заплатили…

— Да, но я продлила. Решила, что не стоит вас беспокоить по пустякам.

— Спасибо…

Она продолжала с таким аппетитом есть куропатку, что мне тоже захотелось попробовать. И это несмотря на забитый до отказа живот!

— Госпожа Злата! — вдруг возле стола остановился асван со шрамами на суровой роже. — Позвольте преподнести вам этот скромный подарок.

Он протянул пышную красную розу и криво улыбнулся, показав клыки.

— Благодарю, Оге Могучий! — пролепетала Злата, принимая подарок. — Вы очень щедры!

— Ну, что вы! — махнул здоровенный бугай. — Простите, что отвлёк вас от трапезы.

Когда он оставил нас, принесли вино. Мне даже не предложили, а вот Злате поставили украшенный узорами серебряный кубок. Ятбах наполнил его, пожелал приятного аппетита и ушёл.

— Я что-нибудь пропустил? Нет, не так. Что я пропустил⁈

Злата сделала небольшой глоток, с удовольствием вздохнула и улыбнулась мне.

— Ну… Скажем так, сбор информации оказался куда интереснее, чем я предполагала.

И сверкнула задорным светящимся взглядом.

Кажется, она сумела покорить не только варгийцев, но и весь Мадальталь.

Глава 17

Пока Злата наслаждалась вкуснейшим и хорошо поданным блюдом, а я утешал себя тем, что места в животе просто ни на что не осталось, она успела поведать мне о двух прошедших неделях. На время которых мы с парнями просто выпали из общественной жизни города.

А жизнь эта кипела и бурлила, как оказалось.

Сначала ничего не предвещало, как говорится. Злата принялась за реализацию товаров и добычи, сбагрила останки Тигриного Змея каким-то заезжим купцам, из своей доли что-то продала, что-то удачно обменяла. Но в итоге смогла не только сохранить стоимость нажитого, уменьшив при этом место, которое оно занимало, но и преувеличить наше состояние в золотом и серебряном эквиваленте.

Видимо, торговый поход с варгийскими купцами не прошёл для неё даром. Это очень хорошо, потому что я лично торговаться не любил, хоть и умел это делать вполне неплохо. Алексей, конечно, имел подвешенный язык, но это скорее распространялось на женщин и различные договорённости, связанные с получением добычи, а не с её продажей. На торгашей его речи тоже особого влияния не производили. А Батур…

Ему, в общем-то, очень подходило молчать. Желательно грозно. Эффекта было куда больше, чем если бы он взялся сбивать чужую цену или удерживать свою.

Всё-таки не зря приняли Злату в нашу компанию. Добычи будет ещё много, а правильно ею воспользоваться тоже надо уметь.

— Но тут заявились мы! — гаркнул Оге Могучий, примостившись за наш стол.

Я не стал возражать. Слишком уж было интересно, что там произошло.

— Да, — улыбнулась Злата. — Корабли Оге задержали на таможне, а их самих отправили ждать на острове.

— Треклятые асмаридцы! — оскалился асван. — Честных людей посмели оскорбить.

Его, надо полагать, справедливое возмущение поддержали дружным гарканьем за соседним столом. Там тоже сидели асваны и, как оказалось, они были из команды Оге.

Сам Могучий имел в своём владении два корабля. Один боевой — быстрый и манёвренный, но с малым трюмом. А второй как раз был грузовой.

— Чтобы добыч… Э, в смысле, товары возить, — пояснил он.

Ну да, ну да. Знаю я, как асваны получают свои товары на продажу. Если верить современным источникам в виде Алексея и некоторых книг, народы моря сумели-таки образоваться в подобие государства. Точнее, удержаться в рамках той провинции, что я назначил, будучи императором. Во многом благодаря законам. Которые тоже были введены во время моего правления.

Но старые-добрые традиции морского грабежа до сих пор не канули в лету. И периодически асваны собирали корабли и отправлялись грабить соседей. А награбленное продавали у других соседей или же в Асмариде.