Илья Савич – Учитель Особого Назначения. Том 8 (страница 8)

— А где Теодрир?

— Теодрир, он… Он!!! — Лена распахнула глаза и приоткрыла рот.

Не выпуская её из рук, я стремглав помчался на кухню. И замер.

Потому что перед нами воплотилась ужасающая картина под названием «Борщ Шрёдингера».

Здоровенная кастрюля стояла на плите. А на кухонной столешнице, неловко сомкнув лапы и уже высунув свой длинный язык, над ней навис Теодрир.

— Мр-ря-я-яв! — замер он, взглянув мне в глаза.

Глава 4

Я смотрю на него. Он смотрит на меня.

Искра. Буря.

— Мр-р-ря-я-я-а-ав!

— Серёжа, — прошептала Лена. — Он же не собирается…

— Тихо-тихо-тихо-тихо, — не отводя взгляда от кота-переростка, прервал я её и обратился к ещё-пока-не-нарушителю. — Ты уже у нас хороший мальчик, верно?

— Мряв, — слегка кивнул Дракотяра.

Было видно, что ему приходится прикладывать усилия, чтобы балансировать на не слишком широкой для его здоровенной туши столешнице. А от борща так вкусно пахло, что он просто не мог заставить себя отказаться от такого угощения. Или в нём заиграли подростковый бунт и вредность, которые не позволяли просто свернуть с преступления на полпути.

— Во-от, ты хороший Дракот, — продолжал я. — А хорошие Дракоты не суют нос в кастрюлю с борщом, который приготовили не для них.

— Мряв⁈ — удивлённо расширил он глаза.

— Ага, ага, Теодрир, — закивал я. — Дракотяры не едят борщ. Борщ едят голодные мужики. Вкусный, зараза, и ароматный борщ, который приготовила любимая женщина.

— О-ой, как мило, — пропищала Лена.

Я же сглотнул слюну и попытался отогнать воображение, в котором я уже хлебал борщец с двух ложек. А Теодрир стрельнул настороженным взглядом мне под ноги. Заметил монстрёнок, что я потихонечку-полегонечку приближаюсь к нему.

— Мряв! — предупредительно кинул он и, подтверждая свои угрозы, ещё немного склонил морду к кастрюле.

Он ещё сильнее учуял запах, расширил ноздри, и мне в голову полетели размытые мыслеобразы, как этот засранец купается в целом озере борща.

— Ребятки! Да что же вы из-за этого борща-то так взъелись? — попыталась успокоить нас Лена. — Я же ещё приготовлю!

— Поздно, Лена, поздно, — прорычал я. — У нас тут мексиканская дуэль намечается.

Я заметил, что на столешнице рядом уже был нарезан ржаной хлебушек, лежало несколько зубчиков чеснока и хороший шматок сала. Смотрел я на это, чувствовал запах и понимал…

Теодрир стоял на очень, мать его, тонком льду!

— Итак, братец, — процедил я. — У нас с тобой щекотливая ситуация сложилась. Но неужели ты готов так сильно рискнуть, а? Ты же знаешь, безнаказанным я это не оставлю.

— Мр-ряв… — поджал уши Теодрир.

— Да-да, — кивнул я. — Не оставлю! На соевый корм переведу, так и знай!

— Мряв! — возмутился засранец.

— Мальчики! — прошептала Лена. — Да что же вы? На всех, что ли, не хватит?

— Тише, — сурово прервал её. — Здесь дело даже не в борще. Точнее, в борще, но не только в борще… Это спор между мужчиной и его Дракотом. Дело принципа.

— Мряв! — сурово кивнул Теодрир.

А я вдруг резко остановился, распахнул глаза и пальцем указал в сторону окна.

— О, гляди, дракониха!

— Мряф?!! — резко обернулся наглёныш.

И в то же мгновение я рванул с места. Но не всё пошло по моему плану. Слишком резко обернувшись, Дракотяра поскользнулся, проехал лапами по столешнице и перевернулся в воздухе!

Вот-вот упадёт прямо на кастрюлю!

Но нет.

ВЖУХХХ!!!

И вот я уже стою с борщом в нескольких шагах от кухни, а Теодрир…

— Мр-р-ря-я-я-я-яв!!! — с визгом грохнулся на пол.

— Тедди! — заволновалась Лена и кинулась утешать бедного монстрёнка.

С кухней ничего не случилось — она укреплена. А вот борщ… На борщ антивандальное заклинание не поставить. Единственный надёжный способ уберечь его — это спрятать в самом безопасном месте. То есть в моём животе, хе-хе.

— Мр-ря-а-ав! — обиженно возразил Теодор, вставая на лапы и отряхиваясь.

— В смысле, обманщик⁈ — возмутился я. — Я вас попрошу! Это военная хитрость.

— Ой хитрецы! — вздохнула Лена. — Давайте садитесь за стол уже, а! Хватит воевать на моей кухне.

— Мряв… — жалобно выдал Теодрир.

И вместе с этим слишком уж наигранно и до жути фальшиво простонал. Сделал пару шагов, но вдруг пошатнулся, прислонился на стенку кухонного гарнитура и печальными глазами взглянул на нас.

— Да ладно, ладно, будет тебе борщ, — махнул я рукой.

— Мряв! — тут же оживился и чудом выздоровел засранец.

— Но в своей посуде, как нормальный воспитанный Дракот! — максимально грозно заявил я.

— Мряв-мряв! — закивал Теодор.

— Ух, какое суровое наказание! — передразнила мой грозный голос Лена. А затем захохотала: — Видели бы тебя твои бесята!

— А чё? Не суровое, что ли? — не понял я. — Там маленькая миска! Только голод раздразнить. Вот пусть и мучается!

━─━────༺༻────━─━

Итак, перед уходом на олимпиаду я оставил здесь несколько поручений. И сейчас как раз был последний выходной день перед началом нового триместра. Так что я проснулся с утра пораньше, с улыбкой потянулся и окинул взглядом спящую Лену.

Красавица! Во сне она улыбалась, русые локоны чуть спадали на лицо, а с уголка рта тянулась капелька слюны. Милота, блин.

Чтобы не потревожить её сон, я аккуратно выбрался из нежных объятий, тихо встал с кровати и вышел из спальни. Спустился в кухню, налил себе кофе. Теодрир всё ещё дрых в своей огромной лежанке в очень забавной скрученной позе. Как бы в узел себя не связал случайно.

Затем привычная уже двухчасовая зарядка, во время которой пересеклись с Коляном и несколькими ребятами из учебки. Таня Гончарова всё соревновалась с Коляном и не желала ему уступать. А ко мне отдельно подошёл Даня. Он уже приступил к режиму тренировок, молодец какой.

— Мама обещала быть завтра на награждении! — поделился он с жутко счастливым лицом.

— Правда? — обрадовался я. — Класс, она у тебя молодец! Можете остановиться у меня, как в прошлый раз. Надолго хоть приедет?

— Сказала, выбила себе отпуск, — засиял от счастья парень. — Неделю будет гостить. Ничего страшного?

— Спрашиваешь тоже! — махнул я. — Мама — это святое, а в нашем доме для вас всегда есть место.

— Спасибо, Сергей Викторович, — поблагодарил Даня. — Жаль только, у нас учёба начинается.

— Что-нибудь придумаем, — потрепал я его по голове.