Илья Самсонов – Вдалеке горят огни (страница 85)
– Совсем убрать?
– Совсем. Или оставь очень мало людей, чтобы ляока смогли прорваться.
Ехим утирает пот со лба. В его глазах страх, но Рихар надеется – впрочем, сейчас он почти уверен – что жажда власти и денег у этой твари сильнее испуга.
– Если не выйдет, то и казнить могут.
– А если выйдет, то будешь в золоте до конца жизни. Кто знает, возможно, ты и вовсе станешь пожизненным наместником. Будешь передавать титул наследникам.
Глаза Ехима блестят. Он хочет этого. Жаждет.
– Х-хорошо. Но… Я хотел сказать, что я не просто так предложил встретиться здесь. Хотел сказать, что не всех рогатых перебили.
– Меня это должно волновать?
– Разумеется. Никто более об этом не знает.
Они проходят по темному коридору. Спускаются ниже. Секция, где находятся «особо опасные». Хотя ее раньше использовали для всяких одиозных фигур. Идут в самый конец. Здоровенная дверь. Кардади заглядывает в щелку для глаз.
Эпилог 2. Он все видел
На кровати, обняв колени, сидит рогатый. Лица не видно, но отчего-то Рихар сразу понимает, кто это. Ученик. Самый молодой из них. Они отходят от двери.
– Его схватила стража еще до того, как оттуда вышла савварийка.
– И что он говорит?
– Он испуган. Говорил что-то про гигантов. Кажется, что он не в себе. Не стал ничего предпринимать сам.
– Правильно.
– Отправить к нему мыслечтецов?
– Не торопись. Они могут повредить ему рассудок, а тут спешить нельзя. Нужно еще придумать, как мы будем объяснять Империи смерть их ученых.
Кардади смотрит на эту дверь. Еще одна проблема, но сейчас не время думать об этом. Совсем скоро город окажется в руках Короны, а это означает, что и в его руках…
Эпилог 3
Передел
Мертвый ящер Ур лежит прямо посреди каменной залы. Рядом – убитые ящеры ахара. Хора в униформе каменной стражи, поверх – темная ткань теплого плаща. Она бросает взгляд на Шакурата. Он даже не пытается сделать скорбную морду. Стражнице страшно подумать, что ахара перерезали своих же для того, чтобы изобразить настоящую битву с колдующим ляока.
А вот Надах смотрит на это с очевидной досадой. Шакурат делает шаг вперед. Его рука касается плеча Хоры.
– Наш брат Ур, мои ахара и Хора пытались остановить этого гада, но… Как видишь, он удрал, оставив кучу трупов.
Хора еще не полностью восстановилась. Морда помятая, глаз заплывший, хотя зрение постепенно к ней возвращается. Но оно и к лучшему. Так куда правдоподобнее. Она ничего не говорит. Слова тут излишни. До этого волнение было куда сильнее. Шакурат слишком непредсказуем. Кто его знает, что он может сделать в следующий раз. Из-за этого у нее было желание сбежать из города, но все же она здесь. Надах обращает свой взгляд на Хору. Хора склоняет голову. Она уже знает, что может понравиться этой образине.
– Я подвела всех.
– Нет, – произносит Надах. – Я сомневался в тебе, сестра, но… Я готов признать ошибку. Пусть у тебя и не получилось, но ты достойная дочь Саввары.
– Спасибо, – тихо произносит Хора.
Ей даже приятно это слышать, но одновременно с этим она чувствует… страх? Беспокойство? Ведь Шакурат вновь оказывается прав. Это ведь он притащил ее сюда. Он говорил, что это хороший способ заставить Надаха доверять ей.
– Но, выходит, она теперь много знает, – произносит Надах.
Шакурат сильнее сжимает плечо Хоры.
– Разве ж это проблема?
– То есть думаешь, что ее нужно оставить в живых?
– Конечно! Она же точно на одной с нами стороне. «Достойная дочь Саввары» – это ж твои слова.
Надах кивает. Он открывает рот, хочет что-то сказать, но вдруг он как-то задумчиво оглядывается. Морщится. Хватается за голову. Хора не понимает, что происходит, но Шакурата, кажется, ничего не удивляет.
– Владыка хочет говорить с нами?
– Да.
В этот раз из тени Надаха вырастает нечто. Сгорбленная фигура, сияющая единственным глазом, горящим демонической синевой. Это не похоже на ящера. Скорее змея, сотканная из темноты. Надах встает на колени. Шакурат – тоже. Хора и сама падает на колени. Ей не нужно ничего объяснять. Она смотрит в пол.
– Колдующий ляока явился ко мне, – произносит тень. – Ему удалось скрыться.
– И что это означает для нас, Владыка? – спрашивает Надах.
Но вдруг…
– Владыка, у меня есть предложение. Вы позволите? – громко произносит Шакурат, даже голову не поднимая, но улыбаясь.
Хора замечает, как на него удивленно таращится Надах.
– Говори, – произносит тень.
Какое-то время Ясмина Маради даже гордилась тем, что она не принимала ничью сторону. Ей очень нравилось ощущать себя эдакой хищной птицей, которая наблюдает за грызней крупных, но менее элегантных хищников. Правда, она явно недооценила своих противников.
Пришлось встать на сторону Горислава, раздобывшего компрометирующую переписку с почившим супругом, из которой можно было сделать предположение, что ее любимый муж вовсе не случайно умер через несколько дней после официального обращения за разводом, про которое все успели позабыть. Это ничего не доказывает, но вокруг Ясмины с самого начала летают хищные твари. Нельзя давать им повод снова вцепиться в нее своими когтями.
Так она оказалась в лагере противников ящеров. Но сейчас компания у нее была определенно странная. Горислав, этот ящер Истих и посол Тигонии. Если она правильно поняла, то это встреча именно для Горислава с Надахом, где посол Тигонии выступает в роли эдакого третейского судьи.
Затея ей кажется странной, но она не спорит. Ясмина сидит, смотрит куда-то в сторону со скучающим видом. Карету сильно покачивает. Даже немного непривычно.
– Вот вы сами представьте, что у вас в Тигонии в управлении будет участвовать посол от юлианцев, – Горислав уже довольно громкий и экспрессивный.
Зверолюдка улыбается. У нее не совсем звериная мимика. Лицо похоже на какой-то гибрид зверя и человека. Может быть, полукровка?
– Все-таки это не самое корректное сравнение. Да и разве это плохо, когда соседи учитывают интересы друг друга?
– Для этого кто-то из наших тоже должен находиться в Савваре и принимать участие в управлении ею.
Ясмина трет висок. Горислав ее раздражает. Он всегда начинает говорить тихо, но если тема его задевает, то его тон устремляется вверх по нарастающей. И чувство такое, будто нет какого-то верхнего предела. Только выше и выше. Вернее, громче и громче. Кто-то считает подобное даже забавным и очаровательным – эдакая громкая харизма, – но Ясмину это и раньше раздражало, а сейчас они еще и в замкнутом помещении.
– От себя замечу, что савварийцы поколениями живут в Монарде. Для нас Саввара – это не родной край, – произносит Истих.
– Но надо ведь помнить свои корни, – Иш отвечает ему также спокойно.
– Если мой отец, дед и его дед в жили здесь, в Монардии, то о каких корнях может идти речь?
– Слушайте, чего вы накинулись-то? – Иш закатывает глаза.
– Да мы ж просто разговариваем! – усмехается Горислав.
– Я уверена, что Надах сможет с вами подебатировать более предметно.
– «Предметно» – это означает, что он будет угрожать? – произносит Истих.
Ясмина выдыхает. В этот момент карета останавливается, но через какое-то мгновение она вновь приходит к движение. Горислав выглядывает. Они проезжают пост стражи. Он бросает взгляд на Иш.
– Мы в Зеленых кварталах.
Она кивает. Ясмина чувствует беспокойство. Ей и в Старом городе не очень-то комфортно. Все-таки для нее совсем не секрет, что богатейшие семьи не пользуются особой любовью, а уж Зеленые кварталы и вовсе кажутся дикой территорией.
– Тут небезопасно, – произносит Истих.
Ясмина знает, что сейчас в трущобах волнения среди зеленокожих. Но Иш все еще спокойна.
– О, вы не волнуйтесь, минутка – и мы будем на территории савварийцев. Никто вас там не тронет.