Илья Самсонов – Вдалеке горят огни (страница 50)

Первая интерлюдия

Все глаза

Над головой ворох разнообразных облаков.

Хасвах стоит на самой вершине монументального дворца. Его воздвигали и магия, и рабы. На этом же месте стоял дворец прошлого владыки. Хасвах уничтожил его до основания, а затем создал новый. В этом не было никакой необходимости, но и тогда, и сейчас кажется, будто это имеет глубокий смысл.

Рабский труд не сказать, чтобы необходим, но Хасвах испытывает какое-то удовольствие, осознавая, что он стоит на результате усилий множества тварей, выполняющих его волю.

Мрачные вести идут с Юга. Колдующий ляока. В памяти всплывают картины прошлого. Когда савварийцы трепетали перед зеленокожими хозяевами. Все это было давно, поэтому воображение дорисовывает фрагменты памяти, делая воспоминания еще более мрачными и зловещими.

Но Хасвах отказывается считать это страхом. Он собственными руками уничтожил бога во плоти. Почему он должен бояться какого-то мелкого ляока, в котором пробудился дар?

Но это повод беспокоиться. Печать, наложенная на народ его врагов, истончается. В какой-то момент ему казалось, что можно отпустить все это, но… Видимо, придется что-то делать.

Если появился один колдун, значит, в печати есть трещина. И скоро буйный поток энергии ее сломает, а это значит, что ему придется утопить Эллиадор в крови ляока.

Вибрация. Гул. Он чувствует, что что-то не так. Ощущение, будто что-то колет его в бок. Не сильно, но весьма неприятно. Защита пробита.

Черная-черная комета рассекает облака. Она падает прямо перед дворцом.

Хасвах поднимает руку. Из земли вырастает колоссальная стена, отделяющая место падения от остальной Саввары. Он знает, кто это. Хасвах спускается. Незримая сила подхватывает его тело и несет к земле. Он плавно опускается на землю.

Чернота рассевается. Кашель. Женский кашель перерастает в звонкий смех.

– Ха-ха-ха! Вот по этому я скучала. Знаешь, по чувству, будто я правда могу подохнуть! Ой, чего такой взгляд недовольный?

Потрепанная и в пыли. На ней темные одеяния. На шее медальон – треугольник, вписанный в окружность. Волосы белые-белые, глаза разноцветные. И улыбается широко.

– Что тебе нужно, Раска?

Часть III

Избранный

Канзану снится тяжелый и беспокойный сон. Он просыпается и понимает, что потолок очень близко. Он оборачивается и видит, что кровать внизу. Черт, он же парит в воздухе.

– Твою…

Нечто, что удерживало его в воздухе, исчезает. Он падает на кровать, оттуда на пол.

– Ух…

Довольно неприятное ощущение. Канзан поднимается, потирает шею и смотрит вверх. Он делал это во сне? Это невольно вызывает улыбку. Каждый раз он ложится спать с каким-то страхом, будто его пробудившийся дар – это сон.

Хочется отправиться в полет прямо отсюда. Он подходит к двери, смотрит на кровать, прикрывает глаза. Вдох. Выдох. Канзан открывает глаза. Дрожь проходит по всему телу. Рука вперед и…

Незримая сила толкает кровать в стену, пусть и не особенно сильно. Никто не видит его триумфа. Его распирает от гордости, хочется всем рассказать.

Сакара вчера говорила о нем, как об избранном. Вдруг это правда? Вдруг он действительно избранный? Никто ведь не умеет делать тоже самое, что и он. Разве это ничего не значит? От этих мыслей сердце бьется чаще. Канзан пытается успокоиться и отвешивает себе же пощечину. Нарион говорил, что это опасно. Да и многие ляока – угроза его жизни. Нельзя быть таким беспечным.

Ору нигде не видно. Но за нее Канзан совершенно не волнуется. Он выходит из дома рано. В Зеленых кварталах сейчас тихо, но из-за произошедших событий чувство такое, будто это зловещая тишина. Эдакое затишье перед бурей. Он идет к тому же посту стражи. К нему вновь выходит Эземир.

– Ну, зеленый, идем.

– Ты теперь мой постоянный сопровождающий?

– Хах, вроде того, – усмехается алтин. – Хоть прогуляюсь, – Эземир пожимает плечами. – Что у вас там творится в вашем болоте?

– Ты о чем?

– Да, недалеко от нашего поста была поножовщина между вашими.

– Что произошло?

– У тебя хотел спросить. Мы лезть туда не стали, но я еще такой открытой большой драки между вашими своими глазами не видел.

Канзан догадывается, о чем идет речь. Сакара точно не единственная, кто возмущен решением большинства старейшин помогать ящерам. Кажется, нашлись уже и горячие головы, готовые выражать свое недовольство не только словами… Или это рядовая разборка между бандами из трущоб.

– Чего хмурый такой? В Каменный град ходишь, а морда какая-то прокисшая.

– Я ж не живу там. Хожу, как зверек, которому не засыпают норку.

– Ого, сравнение-то какое! Это так на тебя Университет влияет, ха-ха-ха! – смеется Эземир. – Слыхал, что вчера было-то? На Совете?

– Нарион туда ходил без меня.

– Оно и понятно. Там, значит, Владыка Саввары потребовал выдать ему колдующего ляока, иначе чудища из Саввары пойдут на нас.

Грудь сдавливает. Мертвые ахара, мертвый знатный ящер, а теперь еще и это… Что происходит?

Канзан не понимает деталей, но ему очевидно главное: все это совершенно нехорошо. Владыка чудовищ совсем рядом, и он хочет мстить Канзану за преступления, который тот не совершал.

– И что будет?

– Не знаю. Некоторые хотят прогнуться, но хоть Горислав выступил против.

– Горислав? Кто это?

– Эх, ты! Вот хоть выбели кожу, а все равно будешь зеленым, раз уж таких людей не знаешь, – Эземир закатывает глаза, но все же продолжает: – В Совете Монарда есть четыре старых семьи. Среди них есть семья Еринус – ее теперь возглавляет Горислав Еринус. Он еще и на Совет ходит часто лично. И вот он против того, чтобы мы шли на поводу у ящеров, – Эземир возмущенно вскидывает руки. – Ты только представь, эти чудища в Каменном городе, а теперь они еще думают, что могут с нас что-то требовать!

– Но разве ящеры здесь и там не разные?

– Ой, я тебя умоляю! Ящер, он и в Савваре ящер.

В этот раз каменная стража ничего не спрашивает, спокойно пропускает их дальше. Они идут к Университету и…

– Вы ведь к Нариону Ксанли, верно?

К ним приближается высокий ящер. У него зеленая чешуя и гребень на голове. Одет по-эллински и по-богатому: темно-синяя однотонная рубашка, а к ней подходящие темные жилет и штаны.

– Ага, все так, – произносит Эземир.

– Именно так. Вы свободны. Я сам провожу нашего гостя.

– Мне нужно проводить его к Нариону Ксанли.

– Я сам это сделаю.

Канзан и Эземир переглядываются. Эземир вроде ругал ящеров, но сейчас явно о чем-то думает. Он кусает губу изнутри и хмуро смотрит на ящера, но все же кивает. что-то для себя решая. Еще один кивок он адресовывет Канзану. После этого стражник разворачивается и уходит.

– Мое имя – Истих, а ты…

– Канзан.

Канзан выдавливает из себя, стараясь не выдавать волнение. Ящер смотрит на него с любопытством.

– Идем, Канзан.

– А вы… тоже из Университета?

– Нет-нет. Просто уж очень хотелось посмотреть на ляока в Каменном граде. Идем-идем, не стой столбом.

Канзан идет рядом с ящером. В голове проскакивают слова, произнесенные Эземиром. Мол, вчера же был Совет. И там Владыка Саввары требовал выдачи ляока, а теперь… А теперь важный ящер ведет его куда-то. Это не выглядит хорошо… Канзан думает остановиться, но по телу ползет липкий страх. Если он сейчас побежит, то выдаст себя? Или нет? И куда он вообще побежит?

Они идут не в главное здание. Проходят мимо.

– Куда мы идем?

– М? Тут же есть небольшая часовня. Ты в ней не был?

– Не был.