Илья Самсонов – Вдалеке горят огни (страница 18)
– Да не напрягайся. Саан сказал, что ты хорошо справился, хотя он и думал, что ящеры тебя зарежут.
Саан кряхтит, потирает переносицу. Эти слова явно не для ушей Канзана.
– Ой, да ладно! – весело вскидывает руки Саир. – Доверие – это важно. Пусть знает, что до этого никто в него не верил. Но теперь совсем другое дело! Давайте, угощайтесь. Чего в дверях стоите?
Саир указывает на стол. Он выглядит грозно, но все же умеет расположить к себе.
– Про Наарка чего-нибудь слышал? – спрашивает Саир.
Канзан удивляется. К чему эти расспросы?
– Нет. А должен был?
– Да уж, глупость спросил. Кто тебе мог рассказать? Сегодня его должны казнить. Хотят порадовать ящеров и устроить что-то кровавое в Каменном граде.
Канзан сидит, но ощущение такое, будто мир ходит ходуном. Звуки становятся приглушенными, обращаются в эхо.
– Тебе плохо? – спрашивает Саир.
– Я…
– Брата же убить собираются. Я б тоже не обрадовался, – говорит Паскад.
– Да Канзану на них… – Сакара обрывает себя, встретившись взглядом с Канзаном.
Он и сам не понимает, в чем дело.
– Могу я… ну…
Саир кивает.
– Иди, парень. Сакара зайдет к тебе завтра. Мы все понимаем.
Канзан вскакивает с места и выходит довольно резко. Он идет тупо прямо, даже не пытаясь отыскать дорогу к дому. У него появились блестящие монеты, он открыл в себе дар. И все равно он совершенно бессилен. Не говоря уже о том, что он таком раздрае из-за Наарка. Безумного дикаря, ублюдка, который, наверное, не стал бы ничего делать ради Канзана. А если бы и стал, то уж точно не из-за братской любви, а чтоб показать себя. И все же…
Канзан стоит меж двух приземистых домиков. Он озирается по сторонам. Вроде никого нет. Он поднимает голову. Из-за облака выглядывает солнце. Его лучи ослепляют, но Канзан не отворачивается. Будто вселенная сама подсказывает, что нужно делать. Ведь дар не мог пробудиться просто так, верно? Сознание шепчет ответ: это провидение. Подарок судьбы, и им нужно пользоваться. Дыхание учащается. Тело дрожит. Канзан прикрывает глаза. Пыль расползается волнами в разные стороны. Сила обволакивает его. Она подобна бушующему шторму.
Он знает, в какой стороне Каменный град. Он отталкивается от земли. Бушующая сила выбрасывает его в воздух. Для нее он песчинка. Канзан в воздухе. Под ним проносятся трущобы, которые обращаются в серое марево. Он снижается. Ноги касаются деревянной крыши. Канзан в Старом граде. Он отчетливо видит каменную стену. Вдох. Выдох. Рывок. Сила вновь бросает его вперед. У него перехватывает дыхание. Он чувствует какой-то сумасшедший трепет в момент, когда под ним пролетает каменная стена. Будто он какая-то мошка, неожиданно проскочившая через окно. Снижение. Он оказывается на крыше каменного здания и тяжело дышит. Он весь в поту.
Он оглядывается по сторонам. Чувствует, что осматривается дикими животными глазами, как какая-нибудь лесная тварь, оказавшаяся впервые в городе. Канзан много слышал про каменный град, но видел только стены. А теперь… Да, это другой мир. Солнце довольно яркое, и из-за него здания кажутся еще белее. Старый город впечатляет после трущоб, но Каменный град кажется настоящий снежной глыбой. Нечто такое, что не может сосуществовать с кошмарными трущобами.
Канзан пытается отойти от этого оцепенения. Чувствует растерянность и отвешивает сам себе пощечину. Нужно прийти в себя. Он оглядывается и пытается понять, куда ему вообще нужно идти. Все кажется одинаковым. Дома белые, яркие. Они видятся ему ровными и стройными, как и улицы. Даже старый город на фоне этого кажется чудовищным нагромождением деревянных домов. Что уж говорить про трущобы… И все же над этими рядами ровных домов возвышаются отдельные здания. Эдакие белоснежные чудовища.
Ему нужно забраться выше. Он выдыхает. Еще один рывок. Долететь не выходит. Он приземляется на еще одну крышу. Приземление выходит жестким. Он валится с ног и падает на крышу.
– Ух…
Канзан еле-еле поднимается на ноги и жадно хватает ртом воздух. Обливается потом. Он поднимает голову, оглядывается по сторонам и… Видит рядом высокое здание. Куда выше того, на котором он находится. И прямо перед его глазами терраса. На террасе стражники. Они смотрят точно на него.
– Эй! Это же ляока!
Хора и Гехер оказываются приписаны к страже, которая патрулирует окраины, но их и правда вытащили в Белую крепость. Хора не видит в этом никакого смысла.
– Ясно же, что мы тут просто для вида.
Гехер пожимает плечами, но Хоре кажется, что…
– Ты и сам не очень доволен…
Она произносит это с удивлением. Не может поверить в том, что ей интересно хоть что-то, связанное с Гехером. Да и почему-то в ее представлении он из тех, кто должен радоваться вот таким мероприятиям для богачей.
– А, не бери в голову.
Он как-то отмахивается без своей раздражающей улыбочки. На какой-то миг из недр сознания поднимается интерес, но Хора давит его в самом зародыше. Нет! Нет! И нет! Она собирается его расспрашивать. Хора пожимает плечами. Белая крепость была средоточием князей прошлого. Сейчас же здание находилось в управлении Монардии, а помещения отдавались важным господам за деньги. Иметь тут рабочие кабинеты – статусно. По крайней мере, Гехер так говорит. Якобы тут есть кабинет Нирала. Да и у многих знатных семей тоже.
В смысл мероприятия Хора не вникает. У стены стоит эллин, показывает что-то на чертежах. О, вот его сменяет другой эллин и делает тоже самое. Кто-то внимательно слушает, другие просто слоняются без дела, едят, пьют и общаются между собой. Хора старается держаться в стороне. И обзор лучше, и меньше шансов, что ее кто-то заметит. Одни плюсы, как ни посмотри. Полно эллинов ходит с подносами. Есть и другие стражники, они тоже держатся в стороне. И, конечно, тут полно знати. И эллины, и ящеры. И не только они.
Кошачья морда, цветастый синий наряд, заостренные уши и полосатый, черный с рыжим, хвост. Посланница Тигонии. С ней такие же охранники. Вот в голубых просторных одеяниях дэвинец. Его голова пернатая, лицо чуть вытянутое. Он почему-то без сопровождения. Но Хору это все не удивляет. В Старом граде тоже кого только не увидишь. В портовый город стягиваются со всего мира. Даже ордынские купцы появляются в Монарде, хоть до границы с Ордой очень и очень далеко.
Она замечает ящеров Ур. Их пятеро, во главе Надах. На нем просторная туника и те же самые цвета: салатовый и темно-синий. А вот остальные в тяжелых просторных и длинных юбках, с голыми торсами. До этого она видела их одетых будто эллины, но сейчас почему-то другой случай. Хора слышала, что меньше одежды – лучше. Якобы это демонстрация силы. Еще больше причин держаться в стороне.
– Хора, а ты тут спряталась?
Она аж вздрагивает от неожиданности. Нирал. В памяти всплывают глупые мысли, от которых становится очень неловко.
– Я не спряталась. Отсюда хороший обзор.
По глазам Нирала ясно, что он в это объяснение не верит.
– Ага. Как же. Могла бы сразу за лестницу спрятаться.
Хора смотрит в пол.
– Ты и Гехер должны быть на виду. Ты же понимаешь?
– Угу. Мы тут за мебель.
– Не мебель. Вы – символ, – его ладонь касается плеча Хоры. – И я вообще не преувеличиваю. Раньше савварийцы жили в трущобах, как ляока, а теперь шаг за шагом мы двигаемся вперед. Ты и Гехер – еще один шаг. Тебе он кажется незначительным, но представь, что скажут о нем через сто или двести лет.
– Тут как-то немного ящеров, чтобы быть символом.
– А вы символ не только для них. Тут в городе полно эллинов, которые до сих пор не хотят свыкнуться с тем, что мы уже не вернемся в трущобы или в Саввару. И ты, такая красивая в форме элитной стражи, еще одно напоминание того, что мы тут навсегда.
Нирал умудряется говорить негромко и все равно экспрессивно. Он всегда был хорош в ораторстве. Хора тяжело вздыхает. Ей нечего возразить. Она даже чувствует стыд за свое поведение. Ей позволяют стать частью истории, а она давит это каким-то глупым малодушием. Хочется опрокинуть в себя один из напитков, которые тут носят слуги, но это плохая затея. Она ведь на службе. Хора и Нирал выходят вперед, когда их застает голос вожака клана Ур.
– Нирал! Ха!
– Рад вас видеть, Надах.
– Ты, говорят, сюда ляока хотел позвать.
– Именно. Вы ведь это хорошо знаете, Надах.
Нирал улыбается, но Хора чувствует, что атмосфера становится густой. В ней можно захлебнуться и утонуть.
– О таком надо спрашивать.
– Правда? У кого же?
Надах хохочет. Встречается взглядом со своей свитой. Они неподвижны, сверлят взглядом то ее, то Нирала.
– Нирал, ты что из себя детеныша изображаешь?
Хора чувствует угрозу. Пытается держаться спокойно и не проявлять эмоций, хоть это и трудно. Ей интуиция кричит об опасности. Она смотрит на Нирала, но тот совершенно невозмутим. Улыбается, смотрит прямо на Надаха, хоть и приходится задирать голову. Ур чертовски здоровые. Наверное, одного удара хватит, чтобы оборвать жизнь любого из ящеров Гахка.
– Я понял. Вы имеете в виду себя, Надах. Но я хочу напомнить, что мы не в Савваре.
– Воля Хасваха не меняется в зависимости от… Это еще что?
Надах делает шаг вперед. В этот миг Хора делает шаг, вставая между ним и Ниралом. Надах смотрит на нее с нескрываемым удивлением. В этот миг Хора, глядя прямо ему в глаза, не чувствует страха. Только волнение и даже возбуждение. Она слишком много повидала.