Илья Саган – Смертельными тропами (страница 38)
— Странно, что мы его раньше не углядели, — хмыкнул Леха.
— Он окутан магией, не позволяющей видеть его издалека, — со знанием дела пояснила Раная.
Верховой подскочил к Кладенцу, попробовал его раскачать, но тот даже не шевельнулся.
— Нереально, — разочарованно прошептал он.
Я шагнул вперед и крикнул что есть мочи:
— Синеу–ус!
— Сдурел? — возмутился за моей спиной Володька. — Нафига ты его будишь?
Но великан уже услышал. Веки его дрогнули, и глаза медленно открылись. В них стоял туман, взгляд был мутным и не совсем осмысленным. Я встал прямо перед ним, чтобы ему было удобно меня видеть.
Глава 21. Битва с Болотной маткой
С тихим визгом из трясины выпрыгнули сразу две пиявки, одну успел на острие меча поймать Верховой, другая вцепилась в ногу Верлима. Через несколько секунд обе отползли от нас и впились в лицо Синеуса. Он поморщился и застонал. Тронуть их мы не могли, боясь задеть богатыря.
Катюша, добрая душа, попыталась его вылечить, но это только доставило великану лишние мучения. В его глазах отразилось страдание, губы дрогнули и прошептали:
— Убе… убейте матку… — голос, глухой, словно отдаленный рокот моря, пробирал до глубины души.
Великан с трудом перевел взгляд, явно пытаясь показать направление. Я посмотрел в ту сторону и увидел прячущуюся в тумане светло–коричневую груду, состоящую из отдельных то ли гнезд, то ли сот. Володька, который тоже услышал слова Синеуса, скомандовал:
— Танки стоят на месте! Лекс, Раная, Ама, стреляйте!
Три дальника ударили залпом, раздался многоголосый визг. Верх липкой груды осыпался, и меня обдало волной зловония. Из разрушенных гнезд посыпались огромные яйца, повалили пиявки, а следом из груды поднялась еще одна, раз в десять больше каждой из них. На толстой кольчатой туше бледным светом поблескивала татуировка:
Она разинула огромный зев, наполненный треугольными зубами, и издала трубный рев. Словно по команде, дюжина разъяренных пиявок бросилась на нас.
— Серый, Верлим, вперед! — заорал Верховой, кидаясь первым. — Дальники, отходите к Синеусу, не позволяйте червям лечиться! Рокот, прикрой их!
Мужики двинулись на тварей, Маруся, Раная и Лекс встали спиной к богатырю, я — перед ними, а Катюша заняла позицию посередине, чтобы доставать лечением до каждого из нас. Диоген, недолго думая, пристроился у нее на плече.
Этот бой стал самым неприятным за все мое пребывание в Мелизоре. Серега, Верлим и Верховой, облепленные пиявками, представляли собой жуткое зрелище. Гадины присасывались к лицу, к груди, к ногам и рукам, и вскоре все троя стали похожи на уродливых осьминогов с десятком извивающихся черных щупалец. Воевать они не могли, только принимали удары атакующих мобов на себя. Катюша и Диоген выбивались из сил, пытаясь вылечить жуткие раны.
Я стоял, мучаясь тем, что не могу помочь: весь урон наносили дальники. Но вот первая тварь с визгом отлепилась от Серого и поползла в мою сторону. Она не делала попыток атаковать, а целеустремленно двигалась к Синеусу. Наконец–то буду при деле! Размахнувшись, я жахнул по ней мечом, но промахнулся. Еще и еще раз — готова! Пиявка пару раз дернулась в агонии и замерла у моих ног. Бипер пискнул, сообщая о получении опыта. А от мужиков уже ползла следующая.
Через минуту–другую я перестал справляться с потоком движущихся к великану гадин и заметил, что в одну из них прилетела стрела. Маруся… Но этого было мало — пока одна дохла под моим мечом, а вторую убивала Ама, полдюжины других благополучно проскакивали мимо.
— Рокот, отойди! — послышалось сзади.
Я отпрыгнул в сторону, и в ту же секунду Раная выпустила луч по надвигавшимся монстрам. Справа налево и обратно. Надрывный многоголосый визг — и у моих ног дюжина затихших трупов. Вот это я понимаю!
Анлорка сделала несколько шагов вперед, приблизилась к танкам и стала поливать их светом. Ребятам урона не причинила, зато сразу шесть пиявок свалились с них и двинулись в мою сторону. Я чуток отошел, освобождая им путь, и, когда они проползали мимо, рубанул сразу по трем. Оставшихся достать не успел: их положили дальники.
Поток тварей становился все меньше, и я уже стал надеяться на скорую победу, когда с грозным воем вперед бросилась болотная матка. Одним рывком она оказалась рядом с Серым и обрушилась сверху, не присосавшись, а засосав его в себя по пояс. Такой урон Диоген с Катюшей отлечить не смогли. Зев твари вдруг начал раздуваться изнутри, и она поспешно выплюнула Серегу, окруженного синим сиянием купола.
— Отходим! — крикнул Верховой.
Не слушая, я подскочил к Серому и потащил его под защиту магов. Туда же отступили и Верлим с Володькой.
— Не дайте ей себя засосать!
Мы втроем стояли перед дальниками, размахивая оружием и не позволяя грозной матке приблизиться. А Маруся, Раная и Лекс поливали ее стрелами и заклинаниями. Бесполезно, на татуировке не погасло ни единой буквы. Неуязвимая она, что ли?!
В какой–то момент, отчаянно отбиваясь от твари, я оказался у самых губ великана. Обдав меня горячим дыханием, он проговорил:
— Возьми Кладенец.
— Я?! Дядя, ты спятил?
— Возьми.
Мне показалось, что взгляд богатыря устремлен на мою грудь, где висит амулет. Ладно… Я сделал финт, уходя в сторону, дернулся к Кладенцу и с ужасом понял, что исполинская гадина ползет за мной. С разбегу перепрыгнув узкий проток, я оказался на соседнем островке.
Через несколько секунд из трясины выросла болотная матка. Вокруг нее сновал целый выводок пиявок. Куда деваться? Рядом только воткнутый в землю огромный меч. И монстры. Облепят со всех сторон, и поминай как звали. Я сделал шаг назад, потом другой, отступая к Кладенцу. Хоть тылы прикрою. Прижмусь спиной к клинку, он широкий, защитит надежно.
Но едва мои лопатки коснулись металла, как Кладенец будто ожил. Рукоять стремительно поползла вниз, кромка лезвия — к долу, и через мгновение из земли торчало нормального размера оружие. Браслет что–то пискнул, но мне было не до него. Я схватил меч, бросив свой, и в этот миг сверху обрушилась матка. Хищно мелькнули треугольные зубы, все потемнело, и я по плечи оказалась в пасти твари. От вони перехватило дыхание, казалось, меня с головой окунули в застойную выгребную яму. Боль разорвала мозг, бипер тревожно взвыл. Почти теряя сознание, я наугад ткнул Кладенцом, и острие с хлюпаньем вонзилось в жирную тушу. Гадина завизжала и разинула зев, освободив меня от смертельного хвата.
Я упал, но прежде, чем коснулся земли, в грудь ударили два живительных сгустка. Слава Богу! Перекатившись на спину, выставил меч перед собой, и тварь всем весом рухнула на клинок. Он вошел в нее как в растопленное масло, оставив метровую рану.
Едва успев отползти, я наблюдал, как матка билась в смертельных судорогах. Дикий визг накрыл трясину. Из распоротой туши во все стороны полетели комки темной слизи, несформировавшиеся яйца пиявок, грязь, жир и непереваренные ошметки прежних жертв.
Тимейты потрясенно смотрели с соседнего островка на агонию поверженной твари.
— Димыч, как ты это сделал?! — придя в себя, крикнул Леха.
— Не знаю.
Я и в самом деле не знал. Было ощущение, что Меч–Кладенец действовал сам. Или у него такая убойная сила, что достаточно просто прикоснуться к врагу?
Матка в последний раз дернулась и затихла. Меня окутала золотистая дымка, браслет радостной трелью сообщил о новом уровне.
Экспы дали столько, что одновременно со мной апнулся весь наш маленький отряд, включая лежавшего под синим куполом Серого.
— Ур–ра–а-а! — раздался многоголосый крик.
Верховой показал рукой на зловонную кучу.
— Дальники, добейте. Чтоб ни одного яйца не осталось!
В омерзительное гнездо полетели заклинания и стрелы, а Катюша с облегченным вздохом села на землю. Серый с удивлением оглядывался, пытаясь понять, что произошло. А я вытер с лица тошнотворную слизь, подобрал клеймор и с двумя мечами перепрыгнул на островок, где стояли ребята.
Пока Маруся, Раная и Леха долбили остатки кучи, Володька и Верлим с уважением смотрели на Кладенец.
— Силен, — восхитился гном. — Искры так и бегают.
— Дай подержать, — попросил Верховой.
Я протянул ему меч, он взял его двумя руками и вдруг согнулся.
— Ого! Как ты им машешь–то?
— Обыкновенно, а что?
— Он же тонну весит. Еле держу.
Слышать такое от двухметрового богатыря было странно. Никакую не тонну, меч как меч.
Подошел оклемавшийся Серега и, сходу отмахнувшись от сочувственных слов, протянул руку.
— Дай–ка.
Володька передал Кладенец, Серый взял его и едва не уронил.
— Фига у тебя силища, Димон!
— Вы не можете его поднять, потому что меч принадлежит Рокоту, — сказала вдруг Катюша.
— С чего ты взяла?