Илья Саган – Смертельными тропами (страница 17)
Через несколько минут безумное верчение прекратилось; тихо шипя, змеи ослабили хватку, а потом и вовсе отползли в сторону. Я попробовал встать, но ноги не держали. Пришлось лежать и ждать, когда карусель в голове остановится.
Немного очухавшись, я открыл глаза и обнаружил себя в просторной пещере. Стены поросли мхом, в центре — маленькое озеро, а вокруг него редкая примятая трава. От дыры, ведущей наружу, поступало достаточно света, чтобы все рассмотреть. И увидеть, что я здесь один. Где же Леха и Верлим?
Клеймора рядом не оказалось, зато у ног лежала сума. Выпив зелье здоровья, я восстановил ХП, подошел к выходу и осторожно выглянул. Навстречу тут же поднялась качающаяся змеиная голова. Стерегут, мать их…
Значит, это место моего заточения. Зачем мы им понадобились? Сожрут на ужин? Ладно, подождем. Диогена они схватить не могли, очень возможно, что он полетел за подмогой. Впрочем, смысла в этом нет, Володьке и остальным можно просто скинуть сообщение на бипер, но они далеко, без Василисы им от монастыря добираться придется очень долго.
На мгновение меня охватило отчаяние. Слоняюсь по горам, попадаю в плен к каким–то амфисбенам, а там Аринка. Так много времени потеряно, а Фиолы до сих пор не отправлены. И Маруся… Как ей помочь, когда меня самого в пору спасать?
Со стороны озера послышалось бульканье, и я повернул голову. Вода забурлила, и через секунду над поверхностью показалась огромная змеиная голова. Но не простая, а в короне. Вслед за ней появилось толстое, длинное тело оливкового цвета, и вот уже передо мной выросла огромная тварь, похожая на анаконду из фильмов ужасов. Она выползла на песчаный береги теперь, качаясь из стороны в сторону, внимательно меня разглядывала. Я попятился и схватил валявшийся на земле камень.
— Отвали, тварь!
Глаза гигантской змеи вспыхнули.
— А ты дерш–шкий, ш-штранник, — прошипела она, и у меня по спине пошли мурашки величиной с вишню. — Не ты ли вторгш–ша в мои земли? Не ты ли ш-шгубил моих подданных?
Она говорила медленно и певуче, но в ее тоне чувствовалась затаенная угроза, а при каждом слове мелькал черный язык с раздвоенным концом.
— Но преш–шде, чем подвергнуть тебя ш–штраш–шной казни, будет ш-шуд. Ибо я Вуивра, владычица змей, ш-шамая ш-шправедливая королева.
Суд? Что ж, согласен. Затяжка времени мне совсем не помешает. Я положил на землю камень, который все еще сжимал в руке, и вежливо поклонился.
— Как прикажете, ваше величество.
Украдкой огляделся. Н-да, убежать не получится. Этот длинношеий монстр и шага не даст ступить, проглотит за милую душу и не подавится. К тому же у выхода охрана. Нырнуть в воду? Тоже не вариант — Вуивра оттуда вылезла, значит, там ее стихия. А других путей отхода пока не видно. Подожду благоприятного момента, вдруг она наклонится ниже, брошу ей песок в глаза и тогда попробую рвануть.
— Пош–што ты убил моих подданных? — начала допрос королева.
— Они преграждали дорогу и пытались напасть, — объяснение так себе, но выбирать не приходится.
Я словно случайно уронил суму, наклонился за ней и незаметно зачерпнул в ладонь горсть песка.
— Куда ты идеш–шь?
— К Стылому хребту.
— Зач–шем?
Постоянное покачивание ее головы начинало раздражать, и я ответил немного резко:
— Есть дело.
— Ш-што за дело?
Вот зараза, привязалась. Понятно, что весь этот суд — сплошной фарс, она лишь рисуется перед подданными, а вердикт уже давно вынесен. Но я продолжал играть по ее правилам, лихорадочно пытаясь найти выход из ситуации.
— Мою возлюбленную украл холценгольф. Иду ее спасать.
— Значит, ты не из темных, которые вечш–шно ш-штремятся похитить мои богатш–штва?
— Нет, ваше величество.
— Ш-што ш-ш, проверим.
Глаза змеи вдруг вспыхнули фиолетовым сиянием, словно она хотела просветить меня насквозь, чешуйчатая голова стала медленно опускаться. Готовый в любой момент кинуть в нее песок, я как бы между делом приподнял руку. Давай же, еще чуть пониже!
Вуивра вперила взгляд в мою грудь, как раз туда, где под броней висел амулет, на секунду замерла и резко поднялась. В ее взгляде мелькнуло удивление. Блин, ведь почти получилось. Как ей удалось меня раскусить?
— Когда освободиш–шь ее, — снова зашипела змея, но теперь ее тон изменился, в нем явно появилось уважение, — отправиш–шься бороться с тьмой, люмен?
Я чуть не поперхнулся от неожиданности, однако сдержался и лишь поднял брови, демонстрируя, что удивлен ее осведомленностью.
— Мои глаз–за не ведают преград. Я виш–шу кулон светлого призыва под твоей одеш–шдой. Но ты не ответил, будеш–шь ли воевать с темными.
— Конечно. Но сначала нужно спасти Марусю.
— Ш-што ш-ш, я отпущ–щу тебя, — черный раздвоенный язык на мгновение замер, королева задумалась. — И сохраню твой ш-шекрет. Но ты должен пообещ–щать мне кое–ш–што.
— Слушаю, ваше величество.
— Темные пох–хитили красный камень из моей короны. Чудеш–шный карбункул. Ты найдеш–шь его и вернеш–шь мне. На награду я не пош–шкуплюсь.
Ясно, моего согласия тут никто спрашивать не собирается.
Она красноречиво посмотрела в сторону, и я невольно проследил за ее взглядом. На земле, у самой стены пещеры, лежал мой клеймор. Готов поклясться, что пять минут назад его здесь не было. Фокусница, мать ее…
— А мои друзья? — спросил я, поднимая меч.
— Ты ш-шкоро их увидиш–шь.
С этими словами она повернулась к озеру. Мгновение — и оливковое тело исчезло под водой. А я остался стоять, задумчиво глядя вслед королеве.
Получасом позже мы снова шли по той же тропе. Леху с Верлимом королева посещением не удостоила, видимо, решила, что разговора с люменом будет достаточно. Диоген же, как выяснилось, за подмогой не улетел, пристроился на уступе горы и, прикинувшись кустом, ожидал развития событий.
— Странные твари эти змеи, в яму какую–то засунули. Я уже мысленно готовился к смерти, а тут на тебе, иди на все четыре стороны. Даже оружие не отняли, — пробубнил Верлим, перекидывая топор с одного плеча на другое.
— Чего тут странного, походу, мы не прошли кастинг у их повара, — усмехнулся Леха. — Ты — мелкий, я — костлявый слишком, Рокот… — видимо, не придумав для меня кулинарного изъяна, он почесал затылок и спросил: — Димон, а ты что думаешь?
— Да какая разница, главное, снова в западню не попасться, — отмахнулся я.
В самом деле, не рассказывать же им о реальной причине нашего освобождения? То, что я люмен, пока должно оставаться тайной за семью печатями. Даже для моих друзей.
Тропа то поднималась вверх, то спускалась между скал, и вскоре мы подошли к Столбам Скорби. Вблизи они впечатляли куда больше, чем издали. Основание засыпано грудой мелких камней, и над ними, как над курганом, высятся два обелиска метров по тридцать каждый. На гранях высечены непонятные символы — возможно, буквы древнего гномьего языка или защитные руны. Вершины, сделанные в виде пирамид, сияют золотом.
— Вот и врата в королевство гномов, — гордо сказал Верлим.
В его глазах читалось благоговение. Наверное, такой взгляд бывает у воинов, вернувшихся домой после долгого похода.
Он вскарабкался на насыпь, опустился на одно колено и, коснувшись склоненной головой одного из столбов, стал что–то нашептывать. На долю секунды письмена вспыхнули алым, гном вскочил на ноги и, сияя улыбкой, воскликнул:
— Вы видели, видели?! Это знак! Хорнгальд рад приветствовать первого за сто лет гнома.
Но я его восторгов не разделял. Не зря же это место считается проклятым. Вспышка, наоборот, показалась мне зловещей, будто кровь, пропитавшая землю, выплеснулась наружу и теперь предупреждает нас. А золотые навершия на столбах, почему они сохранились? Думаю, в Мелизоре найдется немало охотников за таким сокровищем, и тем не менее…
— Хороши ворота, если вместо дороги тут одни завалы, — прервал мои размышления недовольный голос Лекса. — Фиг пройдешь.
— А как ты хотел? — проворчал Верлим, спускаясь с насыпи. — Раньше тут проходил широкий тракт, по которому можно было добраться прямо до Треглава. Но сами понимаете, все это столько лет без присмотра… Ну ничего, дальше до самого Хорнгальда будет проще.
Мы вошли в расщелину между двумя скалами, дорога и правда стала удобнее, но… Лучше, блин, покорить десяток Эверестов, чем попасть в эту аэродинамическую трубу. Стоял такой ветродуй, что я с трудом держался на ногах. Попавшие в ловушку потоки воздуха с ревом били по перепонкам, закручиваясь в спираль, поднимали клубы пыли, земли и мелких камней.
Я вытащил из сумы какую–то тряпку и повязал ею лицо, стараясь защитить рот и глаза от роя летающих песчинок. Диоген сделал несколько кульбитов и взмыл ввысь — похоже, там воздушные массы вели себя не так разнузданно.
Гном выудил из котомки веревку, мы вцепились в нее и теперь медленно двигались по дороге, растянувшись в цепочку. Верлим, широко расставляя ноги, шел впереди. Выпятив грудь, он пер, точно ледокол, а над его плечом победным стягом развевались лохмы рыжей бороды. Леха, то и дело спотыкаясь, плелся сзади. Я обернулся посмотреть, как у него дела. Он плотно закутался в плащ, согнулся в три погибели и, придерживая свободной рукой колпак, буравил им пространство. Заметив мое внимание, Лекс открыл было рот, чтобы что–то сказать, но встречный поток заставил его замолчать.