Илья Саган – Скачок Дикаря (страница 36)

Фарноход нёсся, поднимая клубы пыли. Вырванные клочья травы и комья грязи летели во все стороны. Я старался выдавить из этой развалюхи всё, что возможно.

— Нужно захватить эту Крысу, — сказал я, на полном ходу объезжая деревья и кустарники.

— Да я понял, что ты задумал, — усмехнулся Шандар.

Подъехав к месту, где должен был приземлиться парашютист, мы выпрыгнули из машины и, прикрыв её ветками, отправились на поиски.

— Где? Где же он? — огорчённо спрашивал я. — Крысы, расчистив путь, точно уже начали атаку. Как бы не упустить этого гада…

— Жди здесь, командир, — вдруг произнёс Чопра. — Я усвоил твой урок в бою с Лисами. Если помнишь, я неплохо бегаю.

— Не надо, Шан… — попытался я его остановить.

Но Чопра, не слушая меня, схватил ружьё и ринулся выполнять свой план. Бегал он действительно быстро и практически моментально скрылся за деревьями.

— Стой, это рискованно!

В ответ послышался лишь треск из глубины чащи. Шандар тряс небольшие деревья и громко ломал ветки. Через минуту раздались беспорядочные выстрелы: Шандар выманивал из укрытия парашютиста. Вражеский пилот поддался на уловку — послышались три гулких пистолетных хлопка, а затем стон друга. Я бросился в сторону выстрелов и увидел серую спину врага, бегущего к упавшему Шандару. Прицелившись, я пальнул по парашютисту и отстрелил ему ногу. Солдат упал и, обхватив остаток уцелевшей конечности, с дикими воплями принялся кататься по траве. Я подбежал к не соображавшему от болевого шока врагу и разоружил его. Крепко привязав пленника к дереву, я помчался к раненому Шандару. Он сидел, покачиваясь, с искривлённым от боли лицом и прижимал окровавленную руку к плечу.

— Как ты, друг? — спросил я.

— Терпимо. Судя по вою Крысы, гораздо лучше, чем он, — ответил Чопра. — Командир, у меня получилось…

— Это точно, ты был великолепен, — сказал я, останавливая кровь.

Шандар расплылся в довольной улыбке.

— Сможешь идти? — спросил я.

— Да, — ответил он, поднимаясь.

К счастью, рана оказалась некритичной. Были задеты только мягкие ткани.

— Нужно к машине, там аптечка. Надо обработать твою рану. Да и этого привести в чувство, а то сдохнет ещё, какой тогда от него прок…

Привязанный к дереву пленник потерял сознание. Он сидел, опустив голову на грудь, листья вокруг окрасились кровью. Я освободил его от пут, оставив связанными только руки. Отстрелив от ёлки большую ветку, я положил сверху пленного и поволок к машине.

— «Капитан Хорецан» — прочитал Шандар на пришитой к кителю парашютиста бирке. — Похоже, пилот-фарнолётчик. Что будем делать с Крысой, Вик?

— Пока не знаю. Нужно с ним пообщаться.

Мы подошли к замаскированной ветками машине. Обработав рану друга, я занялся ногой пленника. Придя в себя, тот завопил:

— Что? Что вы собираетесь делать? — В выпученных глазах читался панический страх. — Отпустите! Я всего лишь пилот. Я… — заикался он от испуга, — я могу рассказать важную информацию.

Все втроём мы перебрались в фарноход. Парашютист сидел на кресле водителя, развёрнутом в противоположную от руля сторону. Я отодвинул столовские мешки. Встав на колени, сделал пленнику обезболивающую инъекцию и принялся обрабатывать рану. Шандар, усевшийся было на соседнее сиденье, встал и направил ствол ружья на вражеского солдата.

— Ну, о чём ты там хотел поведать? Говори. И не дай бог, хоть слово окажется неправдой.

— Да, да, — пролепетал тот. — Наши войска начали атаку и вот-вот появятся здесь.

— Это и так понятно, — нахмурил брови Шандар и ткнул ружьём в ногу пленника. — Что ещё знаешь?

— Ну-у… э-э-э… — растерянно мямлил запуганный фарнолётчик.

— Вот, теперь вам не грозит умереть от заражения или потери крови, — сказал я капитану, перевязав обрубок его ноги. В противовес агрессивности друга, я доброжелательным тоном задал наводящий вопрос: — А какая цель была у вашего полёта?

— Доставляли боеприпасы в Небесную Крепость.

— Тогда ясно, почему так громыхнула ваша посудина. И?.. — продолжал допрос Шандар.

— И… — опять начал заикаться пленник. — Нас сбили — значит, в Крепость полетит Ласточка.

— А это что ещё за птица?

— Фарнолёт. Ласточка — резервный борт, на случай если что-то произойдёт с нашим.

— Когда он вылетит?

— Ну… думаю часа через три. На загрузку и подготовку понадобится время…

Глава 25

— Эй, вы, двое, кто такие?! Немедленно опустите оружие! — прервал признания пилота внезапный окрик.

Увлечённые допросом, мы не услышали, как бесшумно подплыл вражеский рашер. Он остановился в ста ярдах и направил на нас бортовую пушку. Из машины выскочили несколько солдат и побежали в нашу сторону.

— Двое?.. Вик, похоже, они тебя не заметили, прячься скорее, — прошептал Шандар и продолжил, глядя на вражеского пилота: — А ты разверни кресло обратно к рулю.

— Послушай, капитан, — я направил ружьё на пилота. — Если мне удалось с расстояния отстрелить ногу, то отсюда легко устрою, чтобы у тебя и голова отскочила. Ты теперь в нашей команде. Скажешь им, что он твой помощник, с которым вы вместе катапультировались. И даже не думай хоть как-то нас выдать.

— Д-да, сэр, — ответил тот.

Я лёг на пол и завалил себя мешками. Шандар поправил их, чтобы меня не было видно, и на всякий случай бросил сверху оставшиеся от перевязки окровавленные бинты. Вражеские солдаты быстро приближались.

— Как вы здесь очутились, капитан? — подбежавший боец Альянса, удивлённо уставился на форму нашего пленника. — Давайте сюда! Это наши! — крикнул он, махнув рукой.

— Мы катапультировались с подбитого фарнолёта. Я — капитан Хорецан, а это наш механик сержант Танкул, — ответил пилот.

— Здорово же вас потрепало, — сказал солдат, поглядев на обрубок ноги капитана и на залитую кровью одежду Шандара. — Что в мешках?

— Не знаю, — пожал плечами пилот. — Мы только что обнаружили этот фарноход. Он не боевой — какая-то хозяйственная рухлядь. Хотели отправиться на нём в санчасть.

— Похоже, тачка из пищеблока, — сказал солдат, с отвращением пощупав ближайший мешок с отходами. — А чего сержант без формы?

— Она сильно обгорела. В машине валялась роба, почти новая. Я решил, что это лучше, чем ходить одетым в дырку от одежды, — рассмеялся Шандар, искусно подделывая говор Альянса.

Во время обучения мы прошли целый курс, на котором кадетов натаскивали говорить на диалекте врага. Сейчас эти уроки здорово пригодились.

— Ну, хорошо… — Видимо, последние сомнения солдата рассеялись. — Езжайте в часть, мы вас проводим, — сказал он и запрыгнул вместе с товарищами в рашер.

Наш фарноход тронулся с места. Улизнуть не получалось — рашер мог двигаться гораздо быстрее, чем мы, и был неплохо укомплектован оружием. Оставалось только послушно следовать за врагами в надежде на счастливую случайность.

Зловоние окружающих отходов не давало дышать. В поисках спасительного глотка свежего воздуха я аккуратно раздвинул мешки. Кроме возможности не задохнуться просвет позволил мне видеть, что происходит снаружи.

Когда мы проезжали мимо столовой, я увидел группу солдат, кричащих на кого-то. Это был повар. В разорванной робе он стоял на коленях посреди беснующихся врагов, опустив глаза в землю. Грязь и кровь смешались на его лице. Моё сердце сжалось. В бессильной злобе я сглотнул едва не вырвавшийся стон и крепко стиснул зубы. Территория нашей разбомблённой части уже кишела Крысами.

Пока мы ехали, резко потемнело и начался сильнейший ливень. С каждой минутой вражеских бойцов попадалось всё больше. Минут через двадцать пути показался вражеский пропускной пункт. Когда мы приблизились к КПП, сидящий за рулём капитан Хорецан резко затормозил и вывалился за борт фарнохода. Неспособный бежать, он покатился к стоящим в карауле солдатам. Весь испачканный превратившейся в месиво землёй, пилот походил на жуткого слизняка, рождённого магией ливня.

— Жабы! Там второй! — вопило чудище. — Им нужна Ласточка!

Не ожидая резкого торможения, Шандар качнулся вперёд и не смог помешать побегу. Пока солдаты поняли смысл криков, он вскочил и, схватив ружье, выстрелил в пилота.

— Смерть Крысам! — крикнул Шандар, первым же выстрелом размозжив голову врага, а следующими уложил ещё двоих. — Беги, Вик!

Через мгновение ответные выстрелы буквально разорвали на части моего друга. Пока противники с остервенением его расстреливали, я выскочил из-под мешков, держа в руках гранаты. Одна из них полетела в группу солдат на КПП, другая — в рашер. Послышались вопли раненых. Я воспользовался суматохой и бросился прочь.

Солдаты рванулись за мной, стреляя вслед. Клубы дыма и сплошная стена дождя помогли мне остаться живым. Я бежал, то и дело поскальзываясь на мокрой траве. Достав последнюю гранату, я швырнул её в преследователей. Под покровом окутавшего их марева, я развернулся в перпендикулярном направлении и понёсся вглубь воинской части.

Мне показалось, что преследователи отстали, но я продолжал ползти. Было совершенно не понятно, как действовать дальше. Что может в одиночку ещё не обстрелянный боец во вражеском тылу, да ещё и на территории, которая кишит вооружёнными до зубов солдатами? Связаться со своими с помощью Ока я не решался — наверняка перехватят. И я полз вперёд…

Чтобы не наткнуться на патрули, пришлось свернуть в сторону от скопления построек. В этой части военной базы лес был гуще. Множество поваленных деревьев мешали передвигаться — видимо, не так давно здесь прошёл мощный ураган. Ветки цеплялись и больно хлестали по лицу. Тоненькая столовская роба превратилась в лохмотья, пальцы окоченели. Склизкая грязь, облепив всё тело, лезла в глаза и противно скрипела на зубах.