Илья Саган – Скачок Дикаря (страница 28)

— У меня тут родилась одна мысль… — заговорщицким шёпотом произнёс я.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался старик.

— Вот, смотрите, — и я протянул ему листы, исписанные формулами.

— Ай да молодец, сынок! — произнёс он, внимательно пролистав записи. — Если б не знал, что ты Страж, то точно принял бы за Просвещённого. Эх, жаль, что у меня раньше такого ученика не случилось… Идея, конечно, сыровата, но если её чуток доработать, то заживать раны ох как быстро будут. Да, досадно, что нет оборудования в глуши нашей, чтоб дело твоё до ума довести…

Радостный детский смех неожиданно прервал беседу, и в комнату вкатились два чумазых карапуза четырех-пяти лет.

— Дедушка, Дедушка, пойдём катать нас на качелях! — горланили дети, дергая его за штанину.

— Конечно, пойдём, медвежатки мои. Как же я без вас-то? — ответил он, нежно обнимая их.

Выйдя на улицу вслед за Дедушкой, я наблюдал, как он играет с ребятнёй, и вспоминал своё детство. Я по-доброму завидовал, что каждый день они могли общаться с родителями и близкими людьми. Заливистый смех детей и громогласный хохот деда заряжали атмосферу радостью и счастьем.

Резкий звук, напоминающий треск падающего дерева заставил меня вздрогнуть. Свет во всех окнах внезапно погас. Старик с детьми и все находившиеся на улице привычным движением упали на землю. Закрыв голову лохмотьями и свернувшись в клубок, они стали напоминать то ли кочки, то ли комья лесного мусора.

— Быстрее ложись! — прокричал Дедушка, высунув кончик носа из своего укрытия.

— Что случилось? — спросил я, послушно превратившись в кочку.

— Патрульный фарнолёт… Под треск дерева у нас вой сирены переделан. Видишь холм справа? — старик указал взглядом на горку, возвышающуюся за деревьями. — Там человек наш сидит, наблюдает.

— Да-а… виртуозы маскировки, — снова восхитился я изобретательностью Страдальцев.

Проведя больше двух беззаботных месяцев на свежем воздухе, да ещё и занимаясь интересным делом, я чувствовал себя даже здоровее, чем раньше.

— Может, всё-таки останешься, сынок? Наши-то уж больно тебя полюбили. А мне такой помощник ой как пригодился бы, — в очередной раз уговаривал меня Дедушка.

Отведя в сторону глаза, я ничего не ответил.

— Да понимаю, понимаю, ты, небось, планы великие строишь и наша глухомань тебе без надобности, — улыбнулся он.

— Не боитесь отпускать меня? — спросил я. — Всё же я Охотник на Страдальцев, а за это время узнал достаточно ваших секретов.

— Чему быть, того не миновать, — усмехнулся старик. — Хотя кажется мне, не станешь ты вредить нам. Или ничегошеньки не понимаю я в людях и жизнь зря прожил.

Да, мне совершенно не хотелось снова испытать то липкое чувство предательства, которое я пережил в развалинах старого Лондона. Я проникся сочувствием к этим людям, спасшим мне жизнь. Как же замечательно, что это был последний рейд, и я больше никогда не буду, да и не смогу быть Стратером — Охотником на Страдальцев.

Моё время занимала не только работа в лаборатории. Ещё мне удалось прочитать множество литературы. Удивительно насколько здешняя жизнь в отличие от моего мира была близка к тому, о чём говорилось в книгах. Разговор, естественно, не о быте, а об идеалах и мировоззрении.

Мне начинала нравиться философия Страдальцев, хотя я был не в силах признаться в этом даже самому себе. Видимо, я действительно ещё не созрел для таких перемен, но зерно сомнения было посеяно в моём сердце и начало медленно прорастать. Здесь никто не хотел убить меня, никто не хотел, чтобы я кого-нибудь убивал. Все просто жили, радуясь тому, что имеют. Я прикипел к местным обитателям, к их добродушным и улыбчивым лицам. К духу свободы, который здесь царил. А Дедушка за это время стал для меня самым близким человеком на Земле. Я чувствовал, что этот мир, в который случайно забросила меня судьба, навсегда оставит в душе неизгладимый след. Мне совершенно не хотелось покидать новых друзей, но пришло время возвращаться…

Последние дни я часто думал о словах Колмана про масштабную операцию в регионе и понимал, что скоро эту идиллию могут разрушить. Я не мог позволить, чтобы их гимн превратился вдруг в погребальную песню, которая завершится раздирающим душу воплем. Поселенцы, обременённые большим количеством детей и стариков, не смогли бы далеко уйти и уж тем более держать оборону перед целой армией. Нужно было что-то придумать.

— Вот, сынок, возьми, — старик протянул мне стопку толстых тетрадей. — Здесь результаты трудов моих. И ещё, я тут давеча над твоей идеей поработал, кое-какие мысли свои добавил… Возьми, думаю, сможешь всем этим разумно распорядиться.

— О, сэр, — проговорил я дрожащим голосом, радуясь неожиданному подарку. — Я так благодарен…

— Бери, бери, — сказал дед, украдкой смахивая слезу.

Мы крепко обнялись. Попрощавшись, я побрёл в лес. Пройдя несколько шагов, повернулся и громко крикнул:

— Спасибо! Спасибо за всё! Я буду помнить вас всегда!

Я двигался к линии фронта. Из-за боевых действий всех мирных жителей из этих мест давно эвакуировали. Ближайшим населённым пунктом была приграничная учебная база Корпов, затерянная в восточных предгорьях Южного Урала.

Путь занял почти пять дней. Маршрут был сложным. Мне пришлось пробираться по лесам и болотам, форсировать реки и взбираться на возвышенности. Совершенно выбившись из сил, полуголодный и грязный, я наконец-то добрался до цели.

Глава 20

— Ты только посмотри. Эти Страдальцы так расплодились, что стали считать базу Корпов своей территорией, — возмущённо пожаловался караульный напарнику. — А ну-ка стоять! Кто такой?

Вид у меня действительно был не самым презентабельным. Одетый в лохмотья, грязный, небритый и покусанный гнусом, я походил не просто на Страдальца, а на его карикатуру.

— Послушай, боец, — обратился я к солдату. — Я — сержант Виктор Блэйз из специального отряда по борьбе со Страдальцами. Сообщите обо мне начальству.

— А общение со Страдальцами заразно, — прыснул он, оглядывая меня. Солдат вскинул оружие и уже серьёзным тоном продолжил: — Лучше не шути со мной, парень. Брось котомку на землю. Подними руки. Так… Заведи их за голову и встань на колени… Посмотри-ка, что там у него, — кивнул он напарнику.

— Тут только какие-то тетради, — сказал караульный, проверив вещи, и принялся ощупывать меня. — Кроме самодельного охотничьего ножа — ничего. ЛУНа нет, Око, похоже, отключено.

— У юго-западного входа задержан нарушитель, — сообщал караульный по линии связи. — Ага… Сам пришёл… Очень странный тип… Да брось, Адиль… Приезжай, сам посмотри… Утверждает, что он Стратер… Ну да… Назвался сержантом… э… как его?

— Блэйз, — подсказал напарник.

— Точно. Сержантом Блэйзом.

Через несколько минут я заметил приближающийся рашер. Он скользил в десяти дюймах над поверхностью земли, плавно огибая рельеф. Транспорт такого типа был довольно популярен. В отличие от колёсных фарноходов такие машины не нуждались в дорогах, могли преодолевать препятствия высотой до пяти футов и парить над водной гладью.

Рашер бесшумно подплыл к проходной, и из него выпрыгнул начальник караула.

— Да, странный тип, — сказал он, оглядев меня. — Я всегда считал Стратеров… Но не до такой же степени, — ёрничал он. — Наденьте на этого… хм… сержанта наручники и в кузов его. В карцере быстро расколется, кто он и зачем пожаловал в гости.

Жёсткие нары тесной камеры после пятидневного путешествия показались мне пуховой периной, и я моментально заснул.

— А ну поднимайся! — грубый тычок в бок заставил меня пробудиться.

Я вскочил и поправил лохмотья.

— Руки за спину. Пошли, тебя вызывает Эклунд, — произнёс вооружённый солдат.

— А кто он? — поинтересовался я.

— Узнаешь. Давай вперёд. — Пихнул меня в спину караульный.

— Сэр, задержанный по вашему приказу доставлен, — отрапортовал боец, сопроводив меня в кабинет.

Передо мной стоял человек в форме мидкоммандера, с бледной, почти прозрачной кожей, острым лицом и цепким взглядом.

— Вы пока свободны, — сказал он караульному.

— Есть, сэр, — солдат вытянулся по стойке смирно и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, вышел.

— Присаживайтесь, — вежливо произнёс офицер и показал на стул.

Заложив руки за спину, он молча прохаживался по комнате. Через пару минут мидкоммандер остановился. Опираясь руками о стол, он почти вплотную приблизил своё лицо к моему и вкрадчиво спросил:

— Так как, говорите, вас зовут?

— Сержант Виктор Блэйз, сэр, — оттарабанил я, вскакивая со стула.

— Сидите, сидите. Хм… Неудачную легенду выбрали, — сказал он и опять принялся ходить по комнате. — Сержант Блэйз геройски погиб несколько месяцев назад, забрав с собой больше десятка ваших земляков.

— Мне удалось выжить, — ответил я со спокойной уверенностью. — Это преступление?

— Хорошо… Тогда объясните, где вы были всё это время? Почему отключено Око? Что за странные шифровки в тетрадях? И почему, наконец, вы так по-идиотски одеты? Много, много вопросов…

— Свой китель я для маскировки надел на тело убитого врага. Око был вынужден дезактивировать, потому что противник использовал сканеры. Я обо всём сообщал в Центр, можете проверить. Всё это время мне пришлось провести в лесу, пока не наткнулся на вашу базу. А одежду снял с мертвого Страдальца, чтобы не замёрзнуть.

— Ловко, ловко сочиняешь, парень, — покачал он головой и крикнул: — Караульный! Позови сюда медика! — Корп громко хлопнул ладонями по столу и раздражённо произнёс: — Даю тебе последний шанс, пока идёт врач. Сейчас он возьмет образец ДНК, и мы отправим результаты в ГИЦ. Там-то сразу определят, что ты за птица. Сам знаешь, если твоих данных не обнаружат, мы убедимся, что ты шпион Альянса, в чем я абсолютно не сомневаюсь. Пока есть время, чтобы я доложил о твоём добровольном переходе на сторону Барстера, но ты должен будешь сообщить кое-какие сведения…