Илья Саган – Черный Камень (страница 6)
На секунду мне показалось, что его лицо размылось, и он как две капли воды стал похож на Гордея. Я тряхнул головой — наваждение пропало.
Тут раздался резкий писк.
— О, бипнуло! — воскликнул Сергей.
Он взглянул на браслет на руке и с удивлением прочел:
— Маскировка плюс пять…
Гордей энергично закивал.
— Угу, я ж говорю, фирменный. А теперь вам пора, вот–вот следующие гости пожалуют. Обойдете мой дом и увидите мостки, они прямиком до деревни ведут. Понадобятся зелья какие — милости прошу. Ну, удачи вам, добрые люди.
На выходе из хижины мы столкнулись с Лаврентием, за которым шли трое мужчин, два нашего возраста, и один — лет сорока.
— Вы закончили? — деловито осведомился пес. — Идете в Чер–рный Камень?
— Куда?
— Ну, дер–ревня наша так называется. Ступайте в управу, найдите там Элмера, он скажет, что дальше делать.
Я присел и погладил пса.
— Спасибо за помощь, друг. До встречи.
Пес радостно гавкнул, а на моей руке пискнул браслет.
А вот и моя первая запись в мире Мелизоры! Интересно, когда же я успел еще двадцатку набрать? Бутербродом, что ли?
Попрощавшись, мы обогнули хижину Гордея и вышли к мосткам, перекинутым через болотную жижу. На другом берегу виднелся небольшой песчаный косогор, к нему мы и направились. Впереди шагал Сергей, за ним — Светка. Я же замыкал процессию, шел, не глядя по сторонам, и размышлял над увиденным.
На наруче было написано, что Лаврентий — персонаж. Похоже, Серый прав, и это биоробот, иначе с чего бы обзывать его персонажем, как в пьесе или компьютерной игре. Но мне говорили об исторической реконструкции, это совсем иное. Вряд ли такое в обычной реконструкции встретишь. Странно все это…
Между тем мы поднялись на косогор и оказались перед небольшими деревянными воротами, настолько низкими, что они скорее напоминали дверь в ковбойские салуны, какими их показывают в вестернах. По сторонам ворот начинался невысокий, мне до груди, плетень. А перед ними стояли два стражника в коротких синих кафтанах, из–под которых виднелась кольчуга. На головах — островерхие шлемы–ерихонки с плюмажем из синих перьев. В руках оба держали до блеска начищенные бердыши и о чем–то переговаривались.
Глава 3. Всадники апокалипсиса
Один из стражей, бородатый крепыш с красным, как вареный рак, лицом, кивнул на свое запястье и заговорщицки спросил у напарника:
— Видел уже сообщение?
— Ты о люмене? — пробасил второй стражник, возвышавшийся над красномордым на целую голову. — Еще бы!
— Сотню лет их не видно не слышно было, и на тебе. Чую, и морок не задержится. Ох, непростые времена начинаются, — покачал тот головой.
— Это да…
Заметив нас, длинный перекрыл дорогу бердышом и нараспев произнес:
— Стая–ать! Кто будете?
Присмотревшись к остро заточенной кромке его оружия, я понял, что таким можно и голову снести. Кроме шуток.
— Брось, Фрол, по лаптям же видно, новички пожаловали, — усмехнулся крепыш.
— Да понял я, — проворчал длинный. Он окинул нас внимательным взглядом и голос его слегка смягчился: — В озере купались? У Гордея были?
— Угу, — буркнул я.
Стражник убрал бердыш с прохода и пропустил нас, спеша вернуться к прерванному разговору.
Мы миновали ворота и оказались на краю деревни. Вдоль улицы стояли небольшие бревенчатые избы с гонтовыми крышами и палисадниками за низкими заборами. Некоторые смотрелись сносно, другие совсем обветшали.
Потоптавшись в растерянности, мы переглянулись, и Серега вернулся к воротам.
— Эй, приятель, — услышал я его голос, — где здесь управа?
— На рыночной площади. Иди прямо, не пропустишь.
Запах свежего сена и навоза щекотал ноздри. Длинный ряд разномастных избушек тянулся до самого горизонта, окна некоторых мерцали зеленоватым светом. По пути попалась пара колодцев, настоящих, с ведрами на цепях. Время от времени раздавались непривычные моему уху звуки: то молот по наковальне стукнет, то овца заблеет, то собака зальется лаем. А издалека, постепенно нарастая, слышался глухой шум, словно мы приближались к жужжащему пчелиному рою.
Кругом спокойно и чисто, не то, что в Питере, где на каждом шагу спотыкаешься о кучи мусора. С тех пор, как Синдром Шеффилда обрушился на планету, вымерло не меньше трети человечества. Как минимум половина выживших переселилась в леса, тайгу, джунгли — кто куда мог, лишь бы подальше от гибнущей цивилизации. Оставшиеся влачили жалкое существование, инфраструктура городов почти развалилась, коммунальные службы не работали, так что грязь и вонь стали привычным делом.
Однако в здешнем спокойствии чувствовалась какая–то тревожность. Идя по деревне, я с недоумением смотрел по сторонам. Какое же странное место! Мимо то и дело проходили люди, кто в крестьянской рубахе и штанах, кто в кафтане, кто в кожаной броне. Светка вертела головой и непрерывно морщила нос — похоже, увиденное ей не нравилось.
— Куда это нас затащили? Где мы? — наконец не выдержала она.
— В начальной локации долбаной игры, — неожиданно ответила шедшая мимо невысокая женщина в костюме из грубой кожи.
— Игры? — переспросил Серега.
— Ну да, а чего ж еще–то? Игра и есть, причем смертельная. За месяц, что я здесь, уже мужа успела потерять — местные твари его на части разорвали.
Она поджала губы и прибавила шагу, а мы в растерянности остановились. Светка повела плечами, словно в ознобе. Да и мне от таких слов стало слегка не по себе. Похоже, нелегко будет добраться до заветных Фиолов.
— Дорогу, нубы!
Злобный окрик заставил меня обернуться. В столбе пыли, выбитой копытами из грунтовой дороги, неслись три всадника на вороных конях. Все трое в черной броне, за плечами развеваются черные же плащи. Что это — презентация какого–нибудь клана воронов? Смотрелись они весьма устрашающе, всадники апокалипсиса, не иначе. Я инстинктивно отскочил в сторону, и тут заметил, что растерявшаяся Светка так и стоит на дороге. Кони летели прямо на нее. Я рванул вперед и оттолкнул девушку. Дикое ржание, Серегин крик, взметнувшиеся в полуметре от моей головы копыта…
Благо всадник успел остановить скакуна, сам едва не вывалившись из седла.
— Куда прешь, баран?! — прорычал я. — Тут все–таки живые люди ходят!
Бледное лицо воина скривилось в гримасе презрения.
— Выкинуть этого лапотника за ворота? — спросил у него второй наездник.
Подскочивший Серега встал плечом к плечу со мной. Краем глаза я видел, что выражение его лица оставалось абсолютно спокойным, но ладони крепко сжались в кулаки.
— На этого червя сейчас нет времени. С таким языком ему все равно тут больше недели не протянуть. А выживет — никуда от меня не денется, — процедил первый. — Вперед!
Он обжег меня недобрым взглядом и пришпорил коня. Через мгновение всадники скрылись в поднятом облаке пыли.
Серега мотнул головой и сплюнул:
— Уроды.
— Идиотов везде хватает, — поморщился я и протянул руку Светке, которая все еще сидела на обочине и непонимающе хлопала глазами. — Пошли.
Между тем шум все нарастал, и скоро стало понятно, что впереди гомонит целая толпа. Да и на дороге народу прибавилось. Одни смотрели на нас с любопытством, другие с неприязнью, третьи, ни на кого не глядя, спешили по своим делам. Скрипя, проехала телега, которую тащила худющая кляча. Проскакала мимо пара всадников, один из них, могучий воин в кольчуге и шишаке — не иначе как Добрыня Никитич — залихватски подмигнул Светке. Та вздернула подбородок и отвернулась.
По мере того, как мы подходили к рынку, дома становились приличнее, а у самой площади виднелись настоящие терема. Не такие уж и убогие, как показалось с ковра–самолета. Невдалеке я заметил высокую оштукатуренную башню, а на ее вершине — колокол. Антураж поражал воображение, но не радовал. Столько вложенного бабла нужно как–то отбивать. А на чем? Чувствовалась слабость в теле, и на ум упорно приходила мысль о наркотиках. А вот на Светку неведомая дрянь, похоже, действует ровно наоборот: девушка, в отличие от нас с Серым, шла легкой походкой.
Задумавшись, я чуть не споткнулся о нищенку, которая сидела у дороги и просила милостыню. Вместо одежды — лохмотья, лицо иссушенное, морщинистое, а в глазах, обрамленных черными кругами, стояла такая мольба, что я пожалел об отсутствии денег. Позже обязательно найду ее и дам монету–другую.
Вскоре мы подошли к площади, от которой лучами расходилось не меньше десятка улиц. Здесь в изобилии были расставлены прилавки, на них красовались мечи, луки, дубины, одежда, пузырьки с разноцветными жидкостями, какие–то коренья, травы, камни. Торговцы отчаянно расхваливали свой товар, особо упирая на редкие свойства. Отовсюду слышалось:
— Длинные луки повышенной прочности от лучших мастеров Синеуса!
— Кожаный пояс на плюс к выносливости, один–единственный!
— Затачиваю, инкрустирую, клепаю! Быстро и недорого!
— Кольчуга, прекрасная кольчуга с бонусом на защиту! В ней не страшен сам Змей–Горыныч!
Народу — не протолкнуться. И шум стоял такой, словно грохотал водопад. Кто–то зазывал покупателей, кто–то отчаянно торговался, кто–то искал напарника для совместной охоты. К этому добавлялся визг затачиваемых мечей, бурление варящихся прямо здесь настоек, цокот копыт, крики чаек.