Илья Рясной – Русский супермен (страница 10)

Я засунул под мышку пистолет, нацепил на запястье коммуникатор, оставил "домовому" (домашнему компьютеру) сообщение для Лики на случай, если она вернется раньше меня, и вышел из квартиры. Теперь в лифт, на седьмой подземный уровень.

Иметь собственную машину, когда на каждом углу можешь взять такси, излишество, но мне машина необходима Вот он — мой приземистый "мерседес" амфибия. Я падаю на сиденье, набираю координаты Вадика и откидываюсь на спинку. Сорок минут на расслабление по системе хай-тог, чтобы освободиться от посторонних мыслей, успокоиться.

Дом располагался на самой окраине поселка, где живут шишки из Космофлота. Вадик не вылезал из своей берлоги месяцами. Время от времени туда наезжали толпы его знакомых: какие-то развязные девки, экстравагантные типы самых невероятных профессий — и тогда в доме дым стоял коромыслом. Потом Вадик уходил в тоску, что-то пилил, строгал. Иногда накатывали периоды трудовой активности, когда он всецело отдавался интересам службы, — ради этого его и держали на высокооплачиваемой работе и прощали все странности. За это время он задавал тон деятельности коллектива на месяцы вперед. Он привык ни в чем ни от кого не зависеть, и сие у него хорошо получалось.

Машина свернула с нашпигованного автоматикой шоссе, и я взял управление в свои руки. Вскоре поселок со спрятанными за высокими заборам и уютными домиками и безобразными роскошными виллами остался позади. Я вырулил на грунтовую дорогу, на которой стоял указатель с надписью "Вадик" и нарисованной бородатой физиономией. Ворота открылись при моем приближении — "домовой" запрограммирован на мой "мерседес". На участке у Вадика в изобилии цвели цветы, имелись яблони и даже виноградник. Изготовление собственного вина и поделок из дерева — хобби хозяина дома.

Я остановил "мерседес" на площадке перед двухэтажным деревянным домомхозяин не признавал новых пластодомов. Я вышел из машины, свистнул и приветливо махнул рукой зрачку телекамеры. Ни ответа, ни привета. Черт, не очередная ли это шутка Вадика? Не умотал ли он куда-нибудь в честь моего приезда?

Я поднялся по скрипучему крыльцу, и сердце у меня сжалось еще сильнее, чем после звонка Вадима. Я опять отмахнулся от нехорошего предчувствия, толкнул дверь и вошел в просторную прихожую.

Будто от боли, взвыл коммуникатор на моей руке. "Вот дьявол, "заглушка"!" — мелькнуло в голове. Потом времени на размышления вообще не осталось. На меня навалилась целая толпа.

Я едва успел пригнуться, как над моей макушкой просвистел жгут парализатора. Его хозяина я сбил резким ударом под колено и тычком локтем в лицо. Готов, о нем можно больше не думать. Второй нападавший ударил носком ботинка мне по голени, но я увел ногу Рефлекторная реакция на касание — самая эффективная, кто владеет системой, становится трудноуязвимым, я на кожной чувствительности могу в момент касания уйти даже от неожиданного удара ножом в спину. Я увернулся от кастета, который должен был сокрушить мне ребра, как бы обтек противника, закрутил и уже падающего пригвоздил пальцами в точку над ключицей. Еще один готов… Затылком я чувствовал опасность, попытался уйти в сторону, но не успел — жгут парализатора все-таки настиг меня, прошелся по спине, и я провалился во тьму…

ПОСЕЛОК ОЗЕРНЫЙ. 8 ИЮЛЯ 2136 ГОДА

Очнулся я будто после тяжелого, без сновидений сна. Парализатор — штука малоприятная. Голова после его воздействия становится чугунной, все тело ломит. Я разлепил веки. Предметы передо мной расплывались и никак не могли приобрести законченных очертаний. Напряг руки, связанные за спиной, и тут же получил сильный удар током. Ясно — сцеплен наручниками "скат". Если пытаешься от них освободиться, тут же получаешь болезненный разряд.

От боли в глазах несколько прояснилось. Я понял, что сижу на неудобном деревянном, явно самодельном, стуле на кухне. Здесь стояла настоящая газовая плита. Вадик умудрялся время от времени сам готовить себе еду.

Потом я сконцентрировался на ком-то, кто стоял передо мной. Этот кто-то был долговязым субъектом с голубыми рыбьими глазами. Где-то я видел и эти глаза, и эту гладкую тонкогубую физиономию.

— Ты хто? — Слова мои больше походили на кудахтанье или кашель.

— Узнаешь, не торопись. — Голос у голубоглазого оказался хрипловатый, самоуверенный. В его речи чувствовался легкий, скорее всего западный акцент, но в остальном она была безупречна.

— Мне плевать, кто ты. Где Вадик?

— А мне плевать на твоего Вадика, — нагло изрек голубоглазый, и надо признаться, для наглости у него имелись все основания, в отличие от меня, ведь это мои, а не его руки скованы кандалами. — Так и быть, скажу. Жив твой Вадик. Ничего с ним не случится, если у нас с тобой получится конструктивный разговор.

— Тебе чего надо?

— Прими мои комплименты, тварь. Ты, конечно, боец отличный. Двоих моих "мастодонтов" уложил чисто. А у меня ведь не сопливые мальчики работают.

— Если бы я дурака не свалял, вы бы меня никогда не взяли. — Я потихоньку приходил в себя, мысли становились яснее, а язык ворочался легче.

— Взяли бы. Просто повозились бы подольше. Пришлось попотеть, но ловушку мы хорошую устроили, не так ли?

— Аж надулся от гордости, индюк, — зло процедил я, за что тут же получил хлесткую болезненную пощечину. Бил голубоглазый не ахти как, но все равно приятного мало. Ничего, если меня здесь не пришибут, может, представится возможность с глазу на глаз обсудить его теперешнее некорректное поведение.

— Мы же культурные люди. Не надо грубить, — угрожающе прошипел голубоглазый, и я понял, что он действительно сильно не любит, когда ему грубят, особенно люди, закованные в наручники.

— Не буду… Значит, ловушка.

— Она и есть.

Неужели Вадим продал? Нет, вряд ли. Теперь я понял, почему поведение приятеля показалось мне неестественным. Я говорил по СТ-фону не с ним, а с его компьютерной моделью. Рассчитано все было хорошо, даже то, что я могу проверить, откуда звонок. И я как баран поперся на заклание. Где только моя былая осторожность! Ох, дурак! "Только приезжай один". Приехал. А они все продумали, даже "заглушку" подготовили, парализовавшую мой коммуникатор, — я был лишен возможности послать сигнал тревоги, и не поднялись в небо вертолеты с бойцами дежурного тактического подразделения. Я остался один на один с противником и проиграл рукопашную схватку. Интересно, кто они?

— За каким, спрашивается, лешим вам понадобилось тратить столько сил, чтобы заманить в капкан научного сотрудника Института социологии?

Институт социологии — такая же "крыша", как и Министерство полиции. В компьютерных банках памяти есть сведения, что некий Александр Роговицкий прилежно трудится в ФИС — Федеральном институте социологии.

— У вас все социологи имеют разрешение на оружие? — хмыкнул голубоглазый.

— Исследование молодежной преступности, программа "Юниор" — нам разрешено ношение оружия.

— Хватит кривляться, полковник. Сфера твоих малонаучных занятий в Управлении психоэкологии мне прекрасно известна. Александр Викторович Аргунов, оперативник класса "А". Так?

"Ох, плохо дело, — подумал я. — Голубоглазый знает слишком много".

— Поговорим? — неприветливо улыбнувшись, спросил он.

— Ну, поговорим.

Голубоглазый крикнул. Вошли два здоровенных громилы. Один бородатый, с разукрашенной физиономией — это я его задел в пылу драки. Второй — пузатый хмурый бык лет сорока — внешне выглядел целым. Кажется, это он угостил меня сзади ударом хлыста. Манеры у них оказались отвратительные, они схватили меня и бесцеремонно потащили в большую комнату. Ноги мои волочились по полу, я больно ударился коленом о порог. Меня бросили на диван рядом с книжным шкафом, где пылились старинные книги. При этом пузатый врезал мне кулачищем в бок будто поленом хватил.

— Осторожнее, недоносок! — порекомендовал я ему и тут же получил под коленную чашечку от бородатого.

Голубоглазый уселся на стул напротив меня. Ну и противная же у него морда! И какая все-таки знакомая! Глаза голубые, яркие… Вспомнил. А дело, оказывается, еще хуже, чем могло бы быть Киевский вояж, потасовка в баре. Этот земноводный палил в меня из пистолета. Какой-то деятель из Большого Клана "Деревянных Ангелов". Эти парни умеют вытягивать жилы. И им есть за что недолюбливать мою персону.

Уничтожение лаборатории "райских семечек" — это убытки огромных масштабов. Что они хотят от меня, почему не пристрелили сразу? Попытаются выудить информацию о нашем управлении? Интересно, как? Пытки, боль, психотропные вещества? Ерунда. Человеку, владеющему хай-тог, пытки не страшны, я могу убрать боль, в крайнем случае выйду из игры и уйду туда, где меня не достанут, — в благодатный край смерти. Без всяких подручных средств. Просто усилием воли.

Правда, они вряд ли это знают. За свою жизнь я встречал всего лишь троих, владеющих хай-тог на моем уровне.

— Ну что, полковник, настало время для разговора, — ухмыльнулся голубоглазый.

— Ошибаешься. Ха, полковник. Да я вообще в армии не служил. — Для порядка я должен был немного поотнекиваться.

— Брось. Поговорим откровенно.

— Это как, без наручников?

— Э, нет. Ты опять устроишь свалку, и тебя жалко будет убивать… Я представляться не буду. По вашим меркам я что-то вроде генерала в одной серьезной организации.