Илья Рясной – Мутное время. Записки советского офицера (страница 4)
Боевики напали на МВД, райотделы, погранотряд и прочие объекты. Плотно обстреляли мобильный отряд и Ингушский ОМОН, зажав их на своей территории.
Говорят, у террористов был агент – оперативник УСБ, который обзванивал всех сотрудников и объявил сбор в Министерстве. А на всех трассах, ведущих в Назрань, выставились боевики в камуфляже – они косили под федеральный заслон. В Ингушетии к этому привыкли – там вечно то СОБР выставлялся на дороге, то ФСБ – те вообще без эмблем и знаков различия. В общем, тормозили в ту ночь длинных ножей переодетые боевики все машины. Естественная реакция мента, когда тебя свои же остановили, отмахнуться удостоверением. Но только волшебная милицейская ксива в ту ночь стала пропуском на тот свет. Завидев её, сотрудника или выводили аккуратно из машины и расстреливали на обочине, или сразу долбили со всех стволов.
Получив отпор, здание МВД бандиты так и не захватили. Потом ринулись в райотдел, который оборонял героический старшина. Он выкатил из оружейки ручной пулемёт Калашникова и долбил отчаянно до тех пор, пока бандиты не отпрянули и не скрылись.
Ни одного здания, где располагались подразделения МВД и ФСБ, бандитам захватить не удалось. А вот оружейные склады МВД они взяли.
Интернет облетела видеозапись, как довольный Басаев красуется в этом оружейном складе. Боевики растащили оттуда более тысячи стволов, горы боеприпасов, много всякого добра. До сих пор по всей России находят автоматы с тех самых складов. В том числе засветились они и при нападении на школу в Беслане.
Всего было расстреляно около сотни сотрудников МВД, ФСБ, военных. Погибли исполняющий обязанности министра внутренних дел Ингушетии, его заместитель, прокурор Назрани и многие другие. Удар был нанесён по силовым структурам страшный.
Тогда бандформирования ещё ощущали свою силу и имели большой мобилизационный потенциал. Потом эту же тактику они пытались использовать через год во время рейда на Нальчик – правда, там их будет ждать большой облом. Хотя жертвы среди силовиков тоже были немаленькими – около тридцати человек убитыми, но при этом в ответ было уничтожено около сотни боевиков, и ещё больше задержано. Кстати, по этим «невинным мальчикам» из Нальчика до сих пор льют слезы и правозащитники, и даже некоторые патриоты, не буду тыкать пальцем. То и дело слышны стоны: «Ваххабиты, всего-то делов, город захватить хотели. И им теперь так тяжело сидится. И охранники их в тюрьме совсем не уважают».
После налёта на Назрань у сотрудников местных правоохранительных органов осталось какое-то ощущение уязвимости государственной системы. И ещё несправедливости в мире. Да, со многими бандитами позже рассчитались. Но многие из них не только остались на свободе, но и заняли вполне себе приличные ниши в тех же госструктурах, против которых воевали.
А сам Басаев под той же Назранью ответил за все – был разнесён на клочки мощным взрывом…
Глава 5
Мобильный отряд
– Нам уже намекали: мол, если будем и дальше на своём рыдване везде мотаться, то нам каюк, – усмехнулся оперативник.
Ребята подобрались в угрозыске моботряда активные, весёлые и достаточно безбашенные. Их ВАЗ 2105 мелькал и в городах, и в отдалённых посёлках, и на узких горных дорогах. Наскакивали лихо на лежбище, захватывали разбойников, угонщиков, пособников террористов. В камуфляже, с автоматами – куда без автомата в горах? И сваливали в темпе вальса.
По большому счёту, именно мобильный отряд вдруг стал единственной реальной силой и нормальной правоохранительной структурой в Республике. Для местного населения и властей он был и костью в горле, и последней надеждой. В нём работали оперативники уголовного розыска, службы по экономическим преступлениям и по борьбе с организованной преступностью. Имелся и ОМОН. Был свой автопарк – бронированные УРАЛы и уазики, бронетранспортёры, легковые машины. Личный состав собирали по всем регионам России, направляли в командировку на полгода, которые казались вечностью. Почему люди обрекали себя на жизнь в вагончиках и палатках, на вечный риск и дикое нервное напряжение? Кого-то гнал дух авантюризма, кто-то ехал за боевыми доплатами, званиями и должностями. Были и залётчики, которых начальники отсылали на исправление и с подспудной мыслью – а если и прибьют, то не жалко. Кого-то просто запихивали насильно. Но практически все командированные очень скоро понимали – есть мы, сплочённая федеральная сила, и есть они, царство террора и феодальных разборок.
Главная силища – это был СОБР. Спецназовцы годами не вылезали из Ингушетии, освоились – у них там появилось хозяйство, обустроенные жилые вагончики. Можно сказать, моботряд стал их малой Родиной. А война – мать родная.
У ФСБ в то время полноценных силовых подразделений в Ингушетии не было. Поэтому все мероприятия – что чекистские, что милицейские, не проходили без участия «тяжёлых» – собровцев.
– Так, – инструктирует оперативник ФСБ приданных ему бойцов милицейского спецназа. – Входим в посёлок после нашей разведки, которая подтвердит, что фигурант на месте. Заскакиваем на территорию домовладения. Упаковываем клиента. И тут же на базу. На все про все у нас четыре минуты. Дальше возможно вооружённое противодействие или массовые беспорядки. Местные быстро сорганизуются.
И вот колонна машин устремляется в горы. Захват проходит без сучка и задоринки. С «грузом» ребята возвращаются из вылазки. «Клиента» – активного участника всех чеченских войн – тут же отправляют за пределы Ингушетии. А к Прокурору Республики заявляется посольство от «обиженного» села.
– Как так? Нашего земляка военные как воры украли. И отдавать не хотят!
Ну и что, что земляк террорист. Он же земляк. Возверните, и всё!
Только прокурор, русский, назначенный Москвой, помочь никак не хочет. Если бы и хотел, что сомнительно, то не мог бы. Клиент давно в лапах специальной бригады Генеральной прокуратуры и меряет шагами камеру в Ставрополье. И раньше чем через полтора десятка лет в родном селе не появится…
Выезды. Перекрытия дорог. Задержания, задержания, задержания. Поскольку у нашей группы ДепУР своих силовых и оперативных возможностей практически нет, то мы фактически работаем вместе с мобильным отрядом – и по мелочёвке, и по крупным делам.
Поднимаю старые отчёты. Хрупкая бумага, пожелтевшая от времени.
«Раскрыто убийство в ст. Плиево Назрановского района, где с тремя огнестрельными ранениями около автомашины УАЗ 969 обнаружен труп гражданина Е., 1959 г.р.
В ходе работы по раскрытию преступления сотрудниками ДепУР осуществлён выезд на место происшествия, опрошены очевидцы, с их слов стреляли из бесшумного оружия из автомашины ВАЗ 2107 белого цвета.
«Получена информация, что убийство совершено на почве кровной мести гражданами У. 1974 г.р., Я. 1977 г.р. и Ю., 1979 г.р. Подозреваемые задержаны…
12.07.2006г. мобильным отрядом МВД РФ в РИ, ДепУР МВД России во взаимодействии с УФСКН России по РИ осуществлено оперативное внедрение, а затем проведена проверочная закупка наркотических веществ в с. Яндаре. В результате задержана организованная преступная группа в составе четырёх человек. Изъято более 300 грамм героина…
Организована отработка двух лиц, совершивших убийство водителя такси…
В городе Назрань задержан разыскиваемый Назрановским ГОВД по ст. 105 УК РФ (убийство) Б., 1969 г.р.»
И так далее, в том же духе…
Краденые автомобили. Ингушетия – это такая чёрная дыра для автотранспорта. Сюда проваливается львиная доля угнанных в России машин. Вся площадка на территории отряда заставлена этими найденными тачками, которые поизымали сотрудники розыска или гаишники.
К нам постоянно со всей России приезжают командированные сотрудники розысков за числящимся в угоне транспортом. Вот, парочка ребят из Красносельского ОВД Москвы – такие хваткие, весёлые, энергичные и воодушевлённые. Селим их в нашей палатке. Они проникаются жизнью моботряда:
– А чего, можно попроситься сюда на полгода. Интересная у вас тут жизнь, оказывается.
– Ещё какая!
Чуть-чуть выпили за встречу. Передали им машину. Довезли до границы с мирными регионами. Распрощались. Обнялись на прощанье, довольные друг другом.
Следующий такой заезд. За недавно изъятой «Шкодой» прибыли двое дегенератов из УВД Центрального округа Москвы. Вид у них испуганный и вместе с тем снисходительно-презрительный. С иголочки одетые, лощённые, они на бойцов моботряда, облачённых в камуфляж, пропылённых и прокопчённых Ингушетией, похожих на горных бандитов, смотрят, как на какое-то опасное быдло. Ну, прям встретились наследные лорды с шахтёрами. Оба этих опера больше похожи на вульгарных московских мажоров. Оно и неудивительно – на работе в ЦАО Москвы обычно окапывались всякие блатные детишки и продувные бестии, знающие, что такое радости жизни.
– Чего мы приехали? – страдает оперативник ЦАО. – Хозяин нам даже денег не дал, чтобы мы его машину вернули!
Начинают ныть, что на «Шкоде» им ехать страшно и опасно, и нельзя ли её вообще не забирать. Когда узнают, что нельзя – впадают в уныние. Но ненадолго. Один из дегенератов, осматривая машину, так незаметненько раскурочивает двигатель и радостно сообщает, что тачка не ездит – сломата! Но ребята из отряда прекрасно знают, что ездила она только что просто отлично. В общем, всё это безобразие всплывает. В итоге наш угрозыск оттаскивает «Шкоду» в автосервис и ремонтирует за свой счёт.