Илья Рясной – Мертвяк (страница 75)

— В сторону! — крикнул Мертвяк.

— Ты чего, поц? — Качок выпятил грудь, выдвинул нижнюю губу и шагнул к Мертвяку, не обращая внимания на автомат в его руке.

Мертвяк рванул на себя дверцу «Ауди», небрежно* почти не глядя, саданул качка пяткой в пах, и тот осел на землю, выпучив глаза. Он не знал, как ему повезло, что Мертвяк берег патроны…

Мертвяк скинул с хвоста «бээмвуху», на вираже едва не сшиб гаишника. Покрутился, остановил «Ауди», захлопнул дверцу. Теперь его бомжатский вид играл против него. Ничего, рядом район, где можно затеряться. Масса вариантов — схорониться в каком-нибудь подвале. Вытряхнуть еще кого-нибудь из машины, нырнуть в канализационный люк. Правда, это опасно, если не знаешь, куда податься; быстренько прижмут в каком-нибудь тупике.

Считай, выбрался из опасного района. Вроде оторвался…

Оторвался? Как бы не так. Затылком почувствовал опасность. Обернулся и с разворота выпустил очередь. А потом рванул дальше. Подбежал к забору. Шаг влево, шаг вправо — каюк. Изрешетят. Он весь на виду, как мишень. Но у него преимущество. Перед ним — детский сад. И дети гуляют во дворе. Ну, сученыш, тот, кто за спиной, будешь стрелять? Не будешь, потому что слюнтяй. Потому что боишься за жизнь этих сопляков. А он, Мертвяк, не боится ничего.

Перемахивая через забор, краем глаза увидел преследователя. Узнал его. Ну вот, встретились… Ну же, выстрелишь?.. Нет. Так и знал — слабо ему…

А дальше? Если двинуть к воротам — тут его и ссадят, сразу потяжелеет граммов на пятьдесят свинца. Преследователь один? Вряд ли. Может, целая бригада. Какой выход?

Ребятня — пять-шесть лет. Копаются в песочке. Что-то строят. Игрушку девчонка у пацана пытается вырвать. Другая — голову кукле крутит. Третий машинку возит. Не боятся ничего, поскольку не знают, какие дырочки делают пули в телах даже взрослых дядей, не то что таких сопляков. А воспитательница знает. Белая вся, прижалась к стене беседки и глазами хлопает. Не боись, не тронем. А вот ты, кроха, подойдешь. Живой щит…

А преследователь-то — шустрый. Тоже перемахнул через забор, спрятался за стоящим на территории «Москвичом». Не поможет. Ты же слюнтяй, родимый. Ты все равно будешь в пролете.

— Стреляй! — Мертвяк прикрылся вскрикнувшим мальчонкой лет пяти.

— Брось ребенка!

— А ты возьми.

— Тебе все равно не уйти! Район блокирован!

— "Не уйти". Еще как уйду! Брось автомат! Да подальше! — Глеб прикинул позицию. Мертвяк прикрывался ребенком умело. Хоть бы дал какой-то шанс. Пулю бы в лоб — и он не успеет убить заложника. Но Мертвяк отлично знал все эти премудрости и играть в поддавки не собирался. Глеб отбросил «кедр».

— Теперь выходи. Не обижу! Ну! — Мертвяк ткнул ребенка стволом, и тот заныл, лягнув его в бок ножкой.

— Отпусти-и…

— Выхожу…

Глеб встал в полный рост и направился к Мертвяку.

— Ты у меня в списке покойников первый, — сообщил Мертвяк. — Гордись.

Глеб действительно удостоился первого места в списке тех, с кем Мертвяк хотел посчитаться. Та встреча, в убежище, когда он смотрел Глебу в глаза, что-то перевернула в нем. Он понял, что каким-то образом этот человек олицетворяет в себе то, что Мертвяк ненавидел глухой, яростной ненавистью. И еще он знал, что перед ним воин с большой буквы. И желал только одного — уничтожить его.

Конечно, обидно убивать такого врага без должных почестей — без хорошего разговора, без электропроводов, опутывающих тело, без причитающейся ему боли. Но не те обстоятельства. Мертвяк знал, что времени у него нет даже на разговоры, поэтому отбросил прочь ребенка — тот уже сыграл роль живого щита и главного аргумента в торговле. Потом поднял автомат и выстрелил.

Время для Глеба стало густым и вязким. Он видел все необычайно четко. Видел ствол автомата, уставившийся ему в грудь. Видел палец Мертвяка, ползущий по спусковому крючку…

Этот момент потребовал всего того, чему учил его Лесовик. Здесь все просто — вооруженный автоматом на таком расстоянии побеждает, будь перед ним хоть сенсей, хоть чемпион мира по боксу. Но есть и еще одна истина — у воина всегда остается шанс. Воин в критический момент должен сделать из всех шагов единственно верный. Из всех траекторий движения избрать единственно безопасную. Должен ощутить, как пойдут пули. Должен знать, где его ждет смерть, и суметь обмануть ее. В этом и есть искусство.

Глеб качнулся в сторону, тут же нырнул вперед, перекатился в сторону. Минимум восемь пуль не нашли своей цели. И он метра на три оказался ближе к Мертвяку.

Щелчок — а вот это подарок судьбы. Судьба делает такие подарки только заслужившим их. В «узи» опустел магазин. В следующее мгновение Глеб рванулся вперед и в падении сбил Мертвяка.

Дикая боль в боку. Мертвяк достал-таки его коленом. Глеб перекатился. Секунда, и он уже стоял на ногах. Мертвяк тоже.

Слава, Богу, дети, находившиеся поблизости, дунули в стороны. Ну, Мертвяк, теперь побьемся. Лицом к лицу.

Ох, пригодился бы сейчас пистолетик в рукаве, как в прошлый раз. Но нет. На подобные операции их всегда не берут — они только стесняют движения… Ничего — кулак на кулак. Поглядим, кто кого, великий боец Мертвяк.

Мертвяк неподвижно стоял напротив Глеба. Он уже овладел собой, напряжение спало. Его сознание контролировало ситуацию. Патроны у него кончились. Автомат противника лежит в нескольких метрах — недосягаемое расстояние. В кармане кнопочный нож — не поможет. Нож еще достать надо, а противник этого сделать не позволит. Ну что же — тогда драка. Насмерть. Она не займет много времени. Минуту-две? Если он, Мертвяк, побеждает, то выигрывает возможность уйти. Проигрывает — так проигрывает все…

Они стояли друг против друга. Оба знали, что сейчас решается вопрос — кому из них жить. Оба были спокойны, потому что знали — они не имеют права на ярость или страх. Оба знали, что в отличие от киношных красивых поединков этот бой не будет длиться долго и противники не будут осыпать друг друга градом ударов по всем частям тела — одного удачного удара будет вполне достаточно.

Мастер в бою не поддается ярости, эмоциям, боли. Пребывает в полной гармонии с окружающим. Она нарушается нападением противника, и мастер восстанавливает ее, предпринимая ответные действия. Сознание — ровное озеро, любые чувства искажают восприятие. Глеб знал «лесное озеро». Мертвяк же владел «мизду но кокоро» — дух как озеро. Искусство боя-медитации — оно достойно лишь настоящего противника. Оба признавали уровень друг друга, понимали, с кем свела судьба.

У Мертвяка за спиной школа «погонщиков», монастыри, восемь смертельных боев с лучшими бойцами Монголии и Китая, он движим неистовой, ломающей преграды силой ненависти. За Глебом — русская воинская мудрость, поколения предков, несколько войн. А еще — за ним правда.

Мертвяк начал первый. Начинающий имеет преимущество первого удара, но, с другой стороны, именно он нарушает «водную гладь», и если нарывается на отпор достойного себя противника, то шансы быстро уравниваются.

Глеб ртутью обтек Мертвяка. Все мощные, способные переломить хребет, отточенные удары того пришлись в воздух или на умело поставленные скользящие блоки. Глеб зацепил Мертвяка и придал ему нужное движение. Падая, Мертвяк все же задел Глеба по левой руке. Глебу показалось, что его ударили ломом. Рука отключилась. Но и Мертвяк почувствовал, что у него хрустнула нога — но, кажется, перелома нет. Он перекатился и опять встал на ноги. Глеб тоже напрягся в боевой стойке.

Вроде нормально, прикинул Мертвяк. Нога работает. А у этого типа с рукой швах… Мертвяк ожидал, что его противник будет умелым бойцом. Но он был слишком умелым. Бой действительно шел на равных.

Мертвяк не мог терять времени. Ему нужно было уходить — стягиваются сюда силы милиции и его вот-вот возьмут, как когда-то, на автоматную мушку. И он ринулся вперед.

Мертвяк достал Глеба — не слишком сильно, но это неважно. Главное, вышел на выгодную позицию. Оставался последний удар — со стороны отключенной руки. Но Глеб не увернулся И, вопреки ожиданиям Мертвяка, не поставил блок, Он прилип к нему, изогнулся в волнообразном движении и достиг цели. Мертвяк почувствовал, как в его груди словно что-то лопнуло. Хотел поставить блок и нанести решающий удар, но сил уже не было. Он по инерций пролетел несколько метров и осел на землю. Приподнялся, встал на колени.

Глеб знал, что достал Мертвяка, достал точно и беспощадно. Тот закашлялся — из горла хлынула кровь, упал, вытянулся на земле…

— Bce, — прошептал он.

— Пока нет, — Глеб подошел к нему. — Ты еще нам пригодишься живым.

— Я уже мертв, — прохрипел Мертвяк, часто задышал, свет начинал меркнуть в его глазах. — Все… Не хочу туда один… Чумной… Вор… И еще генерал… Кунцевич. У них лежбище.

— Где? — Глеб подался вперед.

Мертвяк, очень хотел из последних сил достать его. Но знал, что ничего не выйдет. Всегда нужно быть реалистом. Зато посчитаться с Чумным и Кунцевичем еще можно. Из последних сил, борясь с подступающей тьмой, он выдал координаты их главного убежища.

— В аду встретимся, — кровь еще сильнее хлынула из горла Мертвяка.

— Вряд ли.

— Встретимся…

Глаза Мертвяка остекленели. Он был мертв.

Вдали завывали, приближаясь, милицейские сирены. В планы Глеба не входила встреча с милицией. Он подобрал «кедр». Рука болела нестерпимо. Но перелома нет — тогда нестрашно. Вперед.