Илья Рясной – Мертвяк (страница 21)

Чумной нахмурился и сжал кулак.

— Давай к делу, пахан столичный. Я должен найти санитаров, которые решили свести вас со свету, так? Что вам о них известно? — прямо спросил Мертвяк.

— Несколько убийств ключевых авторитетов. Сработано на уровне. Несколько акций…

Мертвяк выслушал все факты.

— Вы считаете, что действует слаженная организация?

— Да, мы называем их «патриотами», — кивнул Чумной. — Наши головастики скумекали, что там классные специалисты. Из ЧК или из мусарни. Возможно, — большие чины — в настоящем или в прошлом.

— Вы не пытались очертить приблизительный круг тех, кто способен организовать подобную структуру?

— Пытались. Тьма чекистов и ментов хрен проверишь.

Почему вы решили, что эти «патриоты» занялись вами?

— Партию товара накрыли. Нанесено несколько ударов по нашим структурам. Все якобы случайно. Но я-то чую — на нас зуб точат. Кто первым успеет — тот останется жив.

— Я должен спасать ваши шкуры?

— На таких условиях, за такие космогонические бабки можно горы свернуть.

— Можно… Мне нужна более-менее полная информация о вашей деятельности.

— Что можно — узнаешь.

— Не что можно, а что нужно… Будем сидеть и думать вместе. Годится?

— Ладно… Умеешь пользоваться? — Чумной вынул из портфеля две дискеты.

Мертвяк усмехнулся и пододвинул кресло к столику с компьютером.

Пару раз секретарша приносила кофе. Мертвяк провожал ее все более внимательным взором, а потом вновь углублялся в изучение материалов, изредка задавая Чумному вопросы, на которые тот давал чаще всего уклончивые ответы. Раскрывать полностью карты перед Мертвяком он не собирался, но тот сам вникал в суть предмета с необычайной быстротой.

Ближе к вечеру Мертвяк откинулся в кресле, посидел с полчаса с прикрытыми глазами, а потом заявил:

— В какой-то из трех ваших фирм постукивает дятел. Почему?

— Противник внедрил к вам своего информатора. Скорее всего не первую спицу в колесе — иначе вас бы давно накрыли. Но достаточно осведомленного. Иначе концы с концами не сойдутся. Чего с лица опал?

— Сегодня проходит передача товара.

— Отменить нельзя?

— Уже поздно.

— Тогда молись… А не испить ли нам еще кофею, Чумной?

⠀⠀ ⠀⠀

*⠀⠀ *⠀⠀ *

Утром самолет приземлился на дне бывшего озера Харлемермер, где ныне расположены воздушные ворота Амстердама — суперсовременный аэропорт Схипхол. Очаровательная стюардесса пожелала гостям города хорошего времяпрепровождения. Липовый паспорт Глеба не вызвал у пограничников никаких подозрений. Равно как и виза стран Шенгенского соглашения. Как «Легион» умудрился все подготовить за два дня, Глеб не мог даже представить.

Глеб с Артемьевым поселились в скромном отеле. Почти сутки потратили на рекогносцировку. Вся информация должна быть в голове. Времени листать путеводители не будет.

Они сидели прямо на улице за столиком аргентинского ресторанчика. Вечерело. На небо карабкалась желтая луна, отражаясь в темной воде канала.

В Амстердаме несколько тысяч каналов, — сказал Артемьев. — Раз в три дня спускается вода. Раз в месяц их чистят и выуживают в среднем тысячу утопленных велосипедов и три-четыре машины.

— Был здесь? — спросил Глеб.

— Где я только не был… Двенадцать лет назад — первый раз.

Проплыл речной трамвайчик, переполненный ощерившимися фотоаппаратами японскими туристами. Глеб глядел на слегка наклоненные вперед фасады стандартных — в три окна — старинных домиков, на покачивающиеся в каналах баржи с развешанным на веревках бельем.

— Кто живет на этих баржах? — поинтересовался он.

— Студенты. Стоят дешево — восемьсот-тысячу марок.

— Дешево?

— Квартиры дороже. Специфический город.

— Город наркотических свобод.

— Точно, кивнул Артемьев.

Рядом с ресторанчиком располагалось «кафе-шоп» — забегаловка, в таких в Амстердаме торгуют наркотиками. Там уже сидели несколько прилично окосевших молодых людей. Один бородач выбирался оттуда по синусоиде, его квадратные глаза были расфокусированы и мутны.

— Мразь, — процедил Глеб.

— Закат Европы, — хмыкнул Артемьев и посмотрел на часы. — Тут летом из-за стекающихся со всего мира наркоманов население вырастает раза в два…

В Амстердаме чувствовалась какая-то болезненность. Не как в России — припадочная, высокотемпературная, острая, когда или умрешь, или выздоровеешь, а вялотекущая, смурная, тупая. Она ощущалась во всем — в толпах негров, на каждом углу бесцеремонно предлагающих кокаин, в прозрачноглазых, равнодушных ко всему, лоснящихся бюргерах, перебегающих по городу с работы и на работу, в стайках наркоманов, ворующих велосипеды и тут же прогуливающих вырученные деньги в наркоманских кафе, в призывно глядящих из витрин мулатках на улице красных фонарей. Этот сытый, будто выпавший из земной действительности и зависший между небом и землей мир казался непрочным.

— Ну, пора, — Артемьев поднялся и направился к телефону-автомату. Через минуту он вернулся.

— Порядок. Пошли. Здесь недалеко…

Малиновый «Форд» восемьдесят девятого года выпуска стоял там, где и было указано. Артемьев открыл дверцу, расположился на сиденье водителя и кивнул Глебу:

— Присаживайся.

Потом взял чемоданчик, стоявший между сиденьями. Открыл его. Бегло осмотрел.

— Отлично..

Два пистолета с глушителями, несколько электронных приборов — походный комплект диверсанта.

— Маскарадный набор должен быть в багажнике, — сказал Артемьев.

— Как это у вас все получается? — спросил Глеб.

— Элементарно. Большие деньги. А также большие связи ведущих спецслужб бывшего СССР. Разве этого мало?.

— Ты уверен, что передача состоится?

— Надеюсь… Кстати, времени осталось совсем мало. Надо выдвигаться.

Когда Глебу предложили прокатиться в Амстердам и навести там шороху, он не слишком сильно удивился. «Железный занавес» с лязгом упал. Русская преступность растекается и простирает свои щупальца по всему земному шару. Значит, надо быть готовым к силовым акциям за рубежом. «Легион» был готов к ним. И имел возможности, о которых противник мог только мечтать. Кроме того — психологическое преимущество. Противник вряд ли думал, что его достанут здесь, в матушке-Европе. И что против него готовы и здесь действовать также, как на родине — не слишком стесняясь в средствах.

Артемьев тронул машину с места. Теперь надо молиться, чтобы все прошло, как было задумано. Надеяться, что правильно оценено время и место передачи. И что хватит сил. Два человека — это очень мало. Но именно на этом и строился расчет. Действовать полноценной боевой группой означало неминуемый провал. Вместе с тем никто в «Легионе» не верил, что дельце удастся провернуть вдвоем. Артемьев же верил. Притом не столько в себя, сколько в Глеба. Сам же Глеб отговорился привычным «как бог войны рассудит».

Артемьев приткнул машину в заранее облюбованном месте. Не так близко, чтобы засветиться, но и не далеко. На машине предстоит уходить, когда все будет кончено.

Невдалеке к контейнерам-терминалам швартуются сухогрузы, клюют носами гигантские краны, тянутся на километры портовые сооружения. В общем, здесь кипит довольно напряженная жизнь. Но это место на задворках порта будто специально создано для проворачивания темных делишек.

— Почему именно такой способ передачи? Нельзя по-культурному, в офисе или на улице? — спросил Глеб.

— Они тоже смотрят гангстерские боевики, — усмехнулся Артемьев. — Все боятся подвоха. Сделка происходит через нескольких посредников. Каждая из сторон должна учитывать, что их могут кинуть. Утопить в канале, а деньги или товар прибрать запросто так. Девять миллионов долларов на дороге не валяются. Так что заявятся вооруженные до зубов.

— Почему именно здесь?'

— Один из посредников контролирует уголовную братву, обитающую здесь. Так легче обеспечить безопасность и избежать неприятностей с полицией:

— Ну, пошли?

— Пошли, — Артемьев вытащил из портфеля три «зрачка» — крохотную видеокамеру, передающую изображение на экранчик размером с портсигар, и пару микрофонов.