Илья Рясной – Коридор кривых зеркал (страница 34)
– Какой вирус? – подался я вперёд.
– Проник в корень системы и сожрал её.
– Обойдя столько степеней защиты?
– Мы тоже считали, что это невозможно. Но это произошло.
– Как?
– Его запустил тот, кто имел доступ к корневой основе системы. Таких было четверо. Я в их числе. Но я не при чём. Я не такой идиот, чтобы забавляться подобными делами.
– А где кибермастер?
– Котеус? После краха системы он остался не у дел. Так же как и мы все. И пропал очень быстро. Наверное, где-то как-то выживает.
– А как ты выживаешь? – я выразительно обвёл взором отделанный кожей дорогой салон машины
– Нашёл себя по мелочам. Вон, создал программу для учёта выручки солидарной бригады по сбору пустых бутылок. До этого такую же программу делал для шайки анонимных мошенников – им хотелось, чтобы машина считала, кому сколько полагается. При этом каждый пытался меня перекупить, чтобы доля в его пользу была. Так что денег хватает. Хотя зачем они мне?
– Что, хаос давит? – сочувственно спросил я. – Так трудно жить в развитой Демократуре?
– Да разве это жизнь? – махнул рукой киберкудесник.
Я чувствовал, что он что-то не договаривает.
– Вот наши координаты, – я протянул парню бумажку с номером телефона и адресом. – Пусть Котеус в ближайшее время выйдет на связь. Он нам нужен. И мы ему тоже. Это понятно?
– Понятно, – угрюмо произнёс киберкудесник. – Если увижу. Или найду. А так…
– Мы друг друга поняли. И не зли нас, Жракус Вольф. Иначе…
Что иначе – я и сам не знал. Но на собеседника мои слова произвели должное впечатление. Он судорожно вздохнул. И кивнул…
Некоторое время ничего не происходило. Получивший вознаграждение за первую информацию – вообще за первый толковый результат, который мы видели на этой планете, вольный выведыватель принялся трудиться с удвоенным энтузиазмом.
Когда он лично приехал на нашу виллу с отчётом, то был трезв, сосредоточен и готов осчастливить нас очередными успешными изысканиями. Для начала он выдал, что попутно с решением наших задач раскрыл заговор.
– Какой заговор? – удивился я.
– У нас появился Союз ответственных, – Град Мудрус бесцеремонно залез в буфет красного дерева, где безошибочно нашёл бар, но горячительного брать не стал, ограничившись кислым соком курилы зеленоствольной. – И так просто это не кончится.
– Это что значит?
– То, что полная безответственность и нежелание думать о завтрашнем дне доминируют в нашем мире – это очевидно. И вот собирается группа недовольных интеллектуалов, к тому же имеющих своё понимание сути происходящего. Чем это может закончиться? Только серьёзными потрясениями.
– Несомненно, – согласился я.
– Мне кажется, что эти люди могут быть полезны и нам. И в настоящих делах. И в перспективе, – Град Мудрус явно намекал на долгосрочное сотрудничество.
– Мы не имеем право по статусу общаться с подпольными оппозиционными структурами, – заметил я.
– Охотно верю. Только мне кажется, именно к этой организации имеют притяжение все приличные специалисты. И именно в ней можно найти информацию о мистериуме. Возможно, и ваш кибермастер обитает где-то там, если не является центральной фигурой… Ну так как? Работаем? У меня же нет дипломатического статуса.
– Работайте, – дал я разрешение, и вольный выведыватель получил на оперативные расходы ещё пару золотых слитков.
Мы снова ждали у моря погоды. А жизнь в Мордории текла в своём буйном естестве. Событие недели – рванул очередной химический комбинат, после чего партия экологического будущего "Родные дерева", которая, возможно, сама и взорвала комбинат, с новой силой принялась агитировать за уничтожение всех автоматизированных заводов и фабрик. В общем, назад, к природе, берегите лес, боритесь за увеличение поголовья морских котиков, и ещё неплохо бы убить всех человеков и спасти все деревья. «Деревянщики» инициировали уже тридцать шестой референдум и клялись вскоре пойти в решительный бой. Народ был в целом за них, хотя и не задавался вопросом, что будет есть и во что одеваться, а также как обслуживать мегаполисы, если реализовать все эти предложения. Мне довелось увидеть одну такую планету, где объединительной идеей стала борьба за спасение исчезающих плотоядных баранов, а также иных редких видов. В итоге туземцы угробили сельское хозяйство и промышленность, и оголодавшее население ринулась жрать этих самых баранов, которых надолго не хватило. Потом, наверное, стали жрать и экологов-активистов, но я уже этого не видел.
По телевизору показывали митинг экологов перед башней Ассамблеи. Им руководил тот самый народный трибун с двухкилограммовыми золотыми ходиками на руке, который предложил принять у нас верительные грамоты. Надо отметить, орал он хоть и бестолково, но громко.
– Ни одной силы не осталось, способной смотреть в будущее, – горестно вздохнул Абдулкарим. – Что с ними произошло?
– А ведь и правда, – согласился я. – Удивительно, но тут нет никаких тайных и явных структур, которые цементируют общественное тело. Нет тайных обществ, нет олигархов, мечтающих поработить и ограбить всех и вся. Есть единая энергия народовластия и свободы. Фактически, энергия хаоса. Этот феномен ждёт своих исследователей.
«Долой заводы-автоматы. Долой фермы-автоматы. Даёшь свободного человека на чистых просторах» – надрывался многоголосый митинг перед Ассамблеей.
Между тем вольный выведыватель стал периодически наведываться к нам, подробно отчитываться о каждом шаге и требовать новые финансовые вливания. Он зациклился на этом тайном обществе интеллектуалов и проводил различные комбинации, дабы не просто выйти на них, а чтобы они сами возжелали этой встречи. Так он скидывал разным людям информацию, что имеются влиятельные фигуры, готовые поддержать реальные начинания финансовым и организационным ресурсом. В этой сфере и были его основные траты. Этими шагами он прежде всего доказывал, что не имеет никакого отношения к разведке и силовым структурам, поскольку те ни в жисть не потратили бы ни одного медного шмыглика – они всё больше забирали в последнее время.
– Вам не кажется, что мы зря тратим время? – спрашивал я вольного выведывателя.
– Я чувствую запах успеха, – уверенно возражал он. – А мой нюх пока меня не подводил.
В справедливости его похвальбы я вскоре убедился.
Однажды произошло то, что мы так ждали. Мой переносной телефон зазвенел, как мне показалось, особенно требовательно.
– Вы интересовались Союзом прогностиков? – прогундосил в трубке тонкий голос.
– Мы, мы, – воскликнул я. – Бур Котеус, кончай притворяться. Я знаю, что это ты.
– Даже так?
– Я знаю, что твой киберкудесник Жракус Вольф передал тебе наш телефон. И что ты заинтересован узнать, с какой целью загадочные меценаты разбрасываются золотыми слитками.
– Интересно, интересно, – промямлил кибермастер.
– И что ты хочешь с нами встретиться, потому что нуждаешься в помощи.
– Ну…
– И мы нуждаемся в твоей помощи. Взаимопомощь и сотрудничество – это удел высокоорганизованных людей. А их осталось не так много. Так что встречаемся, Бур Котеус. Думаю, тебе есть, что нам рассказать.
Обычная квартира в доме-кольце. Достаточно уютная, вся заваленная разной аппаратурой, весьма продвинутой для этого мира. Там мы и встретились с экстремистом.
За пять лет Бур Котеус осунулся, революционный пыл его угас, и он в депрессии взирал на тот мир, который был создан его стараниями.
– Зачем вирус запустил? – спросил я у него, устроившись на продавленном диванчике и облокотившись о разобранный системный блок. – Ты хотя бы пробовал подумать, что будет потом?
– Думал, что главное – смести систему, – угрюмо произнёс Бур Котеус. – А дальше всё только лучше будет. Светлое будущее, свободное волеизъявление, обрушение надуманных барьеров социального детерминизма.
– Да ты вообще слабо думаешь.
– Я увлекаюсь. Есть грех.
– Это не грех. Это катастрофа… Все эти твои идеи демократии как идеальной самоорганизующейся системы…
– Это не мои, а твои идеи, – огрызнулся кибермастер. – Кто смущал ими моё неокрепшее сознание?
– Кто же мог подумать, что ты возьмёшь их на вооружение.
– Ну почему так всегда бывает, – покачал головой Бур Котеус. – Расчёт верен, обстоятельства идеальные. Всё просчитано с использованием машины Статуса. Она хорошо прогнозировала социальные процессы.
– Машина может только считать. Прогнозируем и программируем мы, люди.
– Вот и напрограммировали, – Бур Котеус взял литровую деревянную чашку и отхлебнул напиток, по вкусу напоминающий чай с рыбьим жиром, от которого мы с Абдулкаримом отказались.
– Ты сам написал вирус? – спросил я.
– А кто же ещё, – с оттенком былой гордости и самодовольства произнёс кибермастер.
– И ты единственный, кто мог запустить его в корневые базы. Правильно?
– Очевидно же, – буркнул Бур Котеус.
– Ну и что ты добился своей революцией? Хаос, экономический кризис. Победа низменных начал. Развал привычной среды обитания. И всё для того, чтобы прийти к тому же, с чего начинали – к жёсткой генетической и социальной детерминации. Только уже без тормозов Статуса. А перспективы…
– Регресс, – грустно изрёк кибермастер.
– Точно! Всеобщее упрощенчество захватило всё – экономику, культуру, бюрократию. Созданные потом и кровью и худо-бедно функционировавшие при Статусе сложные структуры стали никому не нужны, мол, чего тратить энергию на всякую ерунду. Происходит обесценивание науки, заслуг, званий, всего. Общество становится не способно к долгосрочному планированию. Это путь даже не к стагнации, а к переходу на предыдущий уровень развития, в прошлую технологическую и социальную эру.