Илья Рясной – Бандиты и психи (страница 3)

Здоровенный спецназовец – мастер-рукопашник – взрывается от возмущения:

– Ну щас! Как же! Размечтался, дохляк!

Да, здесь ребята знают, как порой приходится попотеть, пока свалишь более-менее подготовленного, да даже и неподготовленного, противника.

Добрый мордобой – это основа основ нашего милицейско-полицейского спецназа. Огневые контакты все же достаточно редки. Да и законодательство наше, защищающее трепетно бандита и прочую шваль, к перестрелкам со стороны силовиков не расположено. Поэтому основная работа – это настичь, сбить с ног, спеленать. А так как пеленают в основном тоже ребят неслабых – большинство бандитов из профессиональных спортсменов, боксеров, борцов, – то нужно соответствовать и быть лучше, сильнее, профессиональнее. Это уже такой «спорт» высоких достижений. Вот и мордуются «спецы» до потери пульса в спортзалах, на полигонах, а также постигают спецназовскую мудрость на занятиях в классах.

Брали в ОМСН всегда очень крепких спортсменов. Сперва исключительно мастеров, теперь и КМС в ход идут. Четкий перечень видов спорта, с которыми светит стать бойцом отряда. Шахматы и городки – мимо. Равно как и большинство всяких легких атлетик. Берут в основном спортсменов по мордобойным и борцовским видам. А еще гимнастов. Ну и биатлонисты – куда без них? Этих в снайперы – очень востребованная специальность, и с каждым днем все востребованнее, притом с обеих сторон линии боя.

Затесался в ОМСН даже бывший каскадер. Парнишка молодой, крепкий, страшно подвижный, мастер спорта по самбо. Перечислял, в каких фильмах выполнял трюки – список внушительный, более тридцати. И на вертолете висел, и с шестого этажа прыгал, кувыркался. Но всегда не хватало накала праведной борьбы. И нашел себя в спецназе, благо физическая форма позволяет совершать маленькие чудеса.

Но спортивный уровень стоит в спецназовском деле не слишком много без соответствующей психологической подготовки. А также специфических навыков – действия в одиночку, в группе, в помещениях, на пространстве, в самолете. Все должно быть отточено до автоматизма.

Саша, матерый спец еще из старого состава, инструктор по физподготовке, вся грудь в орденах, невысокий, мышцы не бугрятся, вида мирного и даже немного рассеянного. Никто не скажет, что он неукротимая машина рукопашного боя.

– У «спеца» главное – наработанный рефлекс, – говорит он. – Первое побуждение, как действовать, – оно обычно и есть правильное.

Ну да, если, конечно, это не побуждение сбежать. Но вся подготовка, вся физическая и психологическая ломка заточена на одно – взять, нейтрализовать, уничтожить противника любым способом. Грудью закрыть гражданского. И срабатывало это всегда. Не было такого, чтобы кто-то из бойцов испугался, дрогнул, сдал назад.

Брали недавно бандитов в одной из гостиниц. Этот самый Саша с одного удара срубил чемпиона мира по вольной борьбе. Тот весил больше ста килограммов – как отъевшийся на очистках и комбикорме колхозный хряк, но сложился и даже не крякнул. А другие «спецы» так же резво упаковали его напарника, тоже титулованного спортсмена.

Тут опять психология. Спецназовец с диким криком «Милиция! На пол!» вводит человека в ступор и убивает всякое желание сопротивляться и возражать. Неожиданность, быстрота, натиск. Очень немногие из «клиентов» способны психологически противостоять такому напору – а если нет немедленной ответной реакции, то уже проиграл.

Правда, иногда приходится и повоевать. Когда не срубят сразу какого-нибудь особо продвинутого затейника, и он идет вразнос. Тогда уж наваливаются всей толпой и крутят, пока не скрутят. Хотя это опять гримасы нашего законодательства. По идее, человек, оказывающий сопротивление полиции, пытающийся пришибить сотрудника, избежать ареста, должен получить пулю. Вон в Штатах, шевельнешься не так перед полицейским, и уже на семь дырок больше. А все наши спортивные молодецкие забавы – стенка на стенку – это от какого-то тянувшегося уже много веков попустительства государства к разбойникам.

В комнате отдыха царит ленивая скука. Ни выездов, ни сигналов. И это грустно. Вся психологическая атмосфера в отряде заточена на одно – на бой. Бой не пугает. Он притягивает. Каждый «спец», и молодой, и старый, мечтает о хорошем выезде. О горячем бурлении крови в жилах. О доброй схватке с адреналиновым штормом. О поверженном враге. О преодоленной опасности. И о том, как потом со смехом в хорошей компании будут вспоминать этот подвиг…

– Группа на выезд! – звучит голос дежурного. – Вооруженная банда. Захват заложников.

Доносится одобрительное кряканье. Вот это по-нашему. Вот это работа подоспела!

Что, где, как? По ходу разберемся.

А пока бронещитки, каски-сферы, оружие. Загружаемся в проседающий под весом «тяжелых» пазик. И он отчаливает со двора…

Глава 4

Снег на голову

Он стоит на балконе четвертого этажа московской пятиэтажки на улице Перовской. Здоровенный лось, наверное, больше центнера живого веса, и то если без рогов. Майка-алкоголичка едва налезает на объемное тело, прилично заплывшее жиром. Весь в татуировках. На лице – полное умиротворение.

Лениво покуривает, беззаботно любуясь пейзажем – домами, зелеными насаждениями. Действительно идиллия. Светит яркое солнце, птички поют. Вот только мешает наслаждаться жизнью толпа назойливых людишек внизу. Сверху они кажутся ползающими муравьями. В серой форме, при фуражках. А вон еще какие-то кузнечики появились, в пятнистом зеленом камуфляже. И рядом как жуки их машины с мигалками. Такой вот мир насекомых. Одно слово – менты. Что с них взять!

Начальник ОВД кричит в мегафон, прозванный в народе матюгальником:

– Слышь, ну не дури! Сдавайся! Да не бойся, ничего плохого не сделаем!

Детина смотрит на него сверху вниз, как на клопа. И лениво, зевая, кричит в ответ:

– Да чего-то не хочется.

Начальник отделения милиции разводит руками – мол, как с такими общаться? Теперь ваше время, спецназ.

Тут вступает в разговор командир группы ОМСН:

– Нам бы поговорить, браток!

– Ну говори, – небрежно кидает детина.

– Дверь открой. И поговорим в спокойной обстановке.

– Не-а, – лениво протягивает детина. – Не виноватый я.

– Тогда чего боишься?

– У вас быстро виноватым станешь.

– Так откроешь?

Детина только машет рукой.

– Я поднимаюсь! – кричит командир группы.

Не реагируя на эти слова, детина уходит с балкона.

Командир группы принимает по рации доклады. И удовлетворенно кивает. У нас все готово.

История, где хороши все. Такой очередной грязный комок на теле и так погрузившийся в безысходность и мрак российской столицы. Заезжие авторитетные, как они себя оценивают, братаны заказали себе шлюх. На час, понятно, так как с наличностью у «авторитетов» не очень. Естественно, как крутые пацаны, на всякие договоренности они тут же забили. Правила придумали и соблюдают лишь трусы – это вам любой лихач на дороге у своей разбитой машины расскажет. Поэтому шлюх они оставили благосклонно на всю ночь. Сутенера с его претензиями о недоплате и недоимке послали далеко и надолго.

Когда на адрес приехала бандитская крыша намекнуть, что нехорошо так себя вести, ей без лишних слов продемонстрировали укороченный автомат Калашникова. Аргумент был принят как серьезный, крыша отъехала и больше не шуршала.

Девиц уголовники не только приказным порядком оставили до утра и позабавились всласть. Но и перед тем как выпихнуть с хаты, выдернули из их ушей золотые сережки.

У московских сутенеров уже давно отработана методика реагирования на подобные казусы. Они не призывают свою крышу обрушить на недругов всю мощь бандитских стволов и поставить заезжих негодяев на место. Все проще. Они снимают трубку и звонят «02». Главное искреннее волнение в голосе напустить: «Захват заложников! Оружие! Вызывайте спецназ!»

И спецназ выезжает. Потому что и незаконное лишение свободы есть. И оружие. И грабеж. И клиенты отмороженные. Кто же им доктор, как не ОМСН?

Местную милицию бандиты в циничной форме послали по тому же адресу, куда и сутенера с его крышей. Дверь распахивать отказались.

Это феномен времени, метка лихих девяностых. Повсеместная безнаказанность подняла на поверхность вот таких упертых баранов. Им слишком многое сходит с рук, так что они постепенно начинают считать себя пупом Земли. И свято уверены, что им никто ничего никогда не сделает. Их наполняет уверенностью дешевая иллюзия, что они такие сильные, важные, с автоматом, и им на всех пофиг. Что будет потом – это за горизонтом планирования и осознания. Хотя даже ежу понятно, что никто их не выпустит из этой пятиэтажки на Перовской. Что отвечать придется. И самое лучшее для них – сдаться и потом изворачиваться, рассчитывая на снисхождение суда. Суды ныне очень снисходительны: за убийства условно дают, а при хорошем заносе можно и вообще соскочить. Так нет же – уперлись.

Таких тупых тел повылезло в девяностые по всей России просто гигантское количество. И значительную часть из них уже никакие целительные тумаки и тюремные сроки не приведут в чувство. Только массовые отстрелы.

Поднимаемся на четвертый этаж. Деревянная дверь выглядит достаточно крепкой. Конечно, можно ее вынести «ключом» – так в народе именуется спецназовская кувалда. Высший класс – это когда выбивают дверь с одного удара. Но сейчас не тот случай. Эту дверь скоро нам просто откроют. Потому что этажом выше штурмовая группа уже прилаживает страховочные стропы и к ним спуры – спусковые устройства.