Илья Романов – Паладин. Свет и Скверна (страница 9)

Девушка вновь вздохнула и вроде как успокоилась. Мой тон добавил ей уверенности, хоть она и не понимала, что я вообще говорю.

Дальше же я повторил то же самое и с маленьким ангелом. Она умилилась, когда я погладил её по голове, чувствуя под пальцами мягкие шелковистые волосы.

— А ты, маленькое чистое создание, и вовсе не беспокойся. И да, спасибо за печенье, — и взяв ещё одно, пошёл к лестнице в свою комнату.

Надо бы навести там порядок и обустроить своё жилище, как в старые добрые времена. Негоже тело баловать, когда оно за духом не поспевает. Ведь не зря гласило писание «В здором теле — здоровый дух!».

Шаги брата затихли, а лестница, которую Светлана хотела десятки раз уже починить, или заменить, перестала скрипеть.

Они остались с Любавой вдвоём. Маленький, но любимый в семье ураган, тихо ковырялась в тарелке со сладостями.

— Свет… А братик правда ничего не помнит? — всхлипнула она, подняв взгляд на сестру. — Вообще-вообще ничего? Даже меня?

Уже, наверное, десятый раз за утро, девушка вздохнула и, присев на диван рядом с младшей сестрой, обняла её.

— Виолетта и Фёдор Петрович сказали, что он сильно пострадал, но Сергей Михайлович заверил, что нашему брату нужен просто отдых. Я тоже переживаю, что память к нему не вернётся, но надеюсь на лучшее. И мне нужна твоя помощь, Любава…

— Какая? — шмыгнула носом малышка. Мысль о том, что брат, который пусть и обижал её иногда, но оставался роднёй, теперь ничего не помнит, больно резала по сердцу.

— Нужно, чтобы ты приглядела за ним, пока я решаю вопрос с… кое-какими делами. Сможешь за ним посмотреть?

Любава размазала ладошкой слёзы по щекам и кивнула. Пусть она и была маленькой, но умной. Мама всегда её хвалила за смышленость, а потому она понял — сестра хочет не только помочь брату, но и ей самой. Может вместе они помогут Вите всё вспомнить?

Так они и сидели в тишине, поедая золотой запас Любавы, печенье для которой заказывали аж из Москвы. Маленькая радость для лучика солнца в этой кромешной тьме, что нависла над их родом. Ещё отец, когда он был жив, лично распорядился, чтобы у младшенькой всегда были самые лучшие сладости, какие бы она не захотела. Да, это било по бюджету и очень сильно, но улыбка Любавы… Это того стоило.

Сама же Света думала о произошедшем. В её голове никак не укладывалось увиденное и то, что сделал её брат. Мало того, что он напал на дружеский род — не смогла девушка сдержать лицо и скривилась от этой мысли — так ещё и задействовал дар! Свой дар! Тот, о котором поведал ей Фёдор Петрович и остальные Егеря, которые нашли Виктора!

Это уже второе потрясение для девушки за эти сутки. Мало того, что Любава стала будто прорицать, что невозможно, так ещё и дар брата… Он другой! Это не дар их рода! Но как? Мысли путались, одна была страшнее другой, и даже промелькнула предательская идея проверить результат ДНК, но она отбросила её. Слишком они были похожи внешне. Слишком… Нет, это точно её брат. Но другой.

Не тот слюнтяй Виктор, который был постоянно обижен судьбу за то, что у него не появился дар. Не тот мальчик, прячущийся за юбку сестры при любой угрозе и любящий прихвастнуть. Нет, нет и ещё раз нет. Сейчас брат стал будто другим человеком. А как он подавил Миходина⁈ Что это была за пугающая мощь⁈ Света была рядом и чувствовала, словно над лежащем на земле виконтом полыхало само солнце! Настолько жаркое, что оно способно, как согреть в своих лучах, так и не оставить даже пепла!

Егеря не видели того, что видела она и Фёдор Петрович. О, да, старый Егерь, служивший ещё при её отце, тоже должен быть заметить ту силу, что струилась из тела брата. И это сияние… оно завораживало, а ещё очень сильно пугало.

Но ещё больше настораживало то, как могут изменения брата повлиять на их жизнь. Выходка с Миходиным дорого обойдётся, а ведь это именно они, Потёмкины, были не правы. А теперь ещё и напали на артистократа. Света даже гадать не хотела, что её ждёт в Екатеринбурге, где предстоит общаться с представителем имперской канцелярии, отвечающим за их род. Надсмотрщик, так его проще воспринимать, но этот человек им не друг. И он будет на стороне их… друзей.

Если повезет, то отделаются выплатой, денег на которую и так немного. А если нет, то придётся, возможно, отдать часть земель. И да, их тоже осталось невероятно мало. Особенно здесь, на урале. Это в Москве, где они раньше жили, у них было всё. Род занимал крепкие позиции и считался сильным, а теперь что? Жалкий клочок земель в захолустье, вблизи опасной Зоны, так ещё и соседи готовы разорвать их в клочья.

Была надежда на то, что указ императора не будет пустым звуком и осталось лишь продержаться до того, как Виктор войдёт в возраст наследия — двадцати лет. Тогда все счета отца станут его, как и замороженные активы, сданные в аренду другим аристократам под покровительством императора.

Вот только до этого нужно ещё дожить, что с каждым днём всё сложнее и сложнее. Уже на сегодняшний день половина Егерей уволилась со службы, а остальные служащие, включая двух служанок и кухарку, работают чисто за совесть и в память о родителях оставшихся Потёмкиных. Без этих людей они были бы уже мертвы в лучшем случае, а в худшем… Света бы вышла замуж за какого-нибудь аристократа низшего сословия, как тот же Миходин, а Любавку забрали бы в один из имперских приютов. А вот Виктор… Его судьба была бы куда жестче.

Услышав грохот на втором этаже, Света вышла из глубокой задумчивости и в недоумении подняла голову к потолку. Мелкие кусочки старой штукатурки упали вниз, послышалась возня и раздался мощный «Бум!» с улицы!

— Что за дела? — ошарашенно прошептала девушка и в тот же миг в гостинную вбежал удивленный командир Егерей. — Фёдор Петрович, что там упало⁈

— Кровать, госпожа! — старый воин отца был в полном недоумении. — Виктор Константинович разобрал свою кровать и выбрасывает её по кускам на улицу через окно! И не только кровать, он ещё и настенный телевизор выбросил, благо парни поймать успели!

Света распахнула рот, а Любавка засмеялась и посмотрела на свою сестру.

— Похоже, Витя задумал перестановку! Пойду помогу ему!

И убежала, а на улице опять раздался грохот и зазвучали крики бойцов:

— Виктор Константинович, не надо стол бросать! Подождите, мы сами всё спустим!

Глава 5

Я открыл глаза ровно в тот момент, как первые лучи солнца проникли в комнату.

Идеально. Внутренние часы, даже после перерождения, не сбились ни на секунду. Я чувствовал себя отдохнувшим, полным сил, а разум был кристально чист. Правда, мне снились кошмар о нашем походе, где Орден потерпел поражение, но это всего лишь сон. Прошлое, которое теперь не забыть. Прошлое, что останется со мной навсегда, как мой крест и память о погибших братьях. Пусть мы и проиграли, но Неназываемый дорого заплатил за свою победу. Не счесть количество его легионов, которые отныне и навсегда больше не будут терроризировать миры Многомерной Вселенной.

Сбросив с себя тонкое покрывало, заменившее мягкое и тёплое одеяло, я перетёк в стойку для отжиманий. Раз спал на полу, чувствуя ночью холодный пол и жесткость в спине, это сделать проще простого.

Энергия потекла по энергетическим каналам, щедро заряжая мышцы и прогоняя остатки сна. Я не рискнул применять боевую медитацию во время сна, пока не буду уверен, что это тело выдержит подобное без полного контроля с моей стороны. Это потом, когда оно станет сильнее, подобное будет происходить даже без моего ведома, а пока нужно всё делать самому.

Дыхание начало сбиваться после пятидесяти повторов, а сердце учащенно застучало, отчего я удручённо скривился. Кем бы ни был обладатель этого тела в прошлом, но физическими нагрузками он пренебрегал. Даже на начале комплекса разминки уже пошли трудности. Надо это исправлять, а то таким темпом за каждое использование своих способностей я буду расплачиваться болью.

После отжиманий пошли скручивания на пресс. И пока повторы отсчитывались где-то на периферии сознания, обратил внимание на обстановку в своём жилище и остался доволен.

Все рамки с размулёванными картинами выброшены. Настенная чёрная приблуда тоже. Как и кровать со столом и всем остальным. Осталась только жёсткая циновка для сна, которую я нашёл в одном из складов этого поместья, а также аккуратно расставленные по полочкам книги с тетрадями и письменными принадлежностями. Шкафы с одеждой также остались, это единственное, в чём я уступил своему желанию обустройства.

Не хватает только подставок для трактатов писания, а ещё Огненного Колючника, чтобы утеплить койко-место. Впрочем, со вторым терпит, раз сейчас на улице не зимний сезон.

Разогревшись, я распахнул шкаф и, не глядя, вытащил оттуда короткую одежду синего цвета, дабы скрыть исподнее. Мягкий и гладкий материал мне понравился, как на ощупь, так и на попытку порвать его. Это, собственно, одна из немногих вещей, которую я оставил. Всё остальное в утиль.

Солнце только-только показалось и я, тихо покинув особняк, не встретившись с пожилыми служанками, вышел на улицу.

Приятный утренний воздух заполнил лёгкие, на лице появилась улыбка и я одним прыжком спустился с крыльца. Тело приятно покалывало от бурлящей молодой крови, сдобренной Светом и, опять же, Скверной. Хотелось действовать, двигаться, а не как в последнее время — медленно просыпаться. Всё же, даже с печатью Паладина, старость брала своё последние лет… двести.