Илья Романов – Паладин. Свет и Скверна II (страница 30)

Слева доносился тихий басовитый смех и разговоры комтуров Лендура и Ограна, обсуждающих свой недавний визит в Тиорскую Империю. Командор наш человек мудрый и опытный, но зря он отправил именно эту парочку, да ещё и вдвоём. Не удивлюсь, если вскоре узнаю, что все запасы вина в погребе дворца императора Тиора опустошены, бордели очищены именем Света, а все девы в нём удовлетворены и взяли долгий отпуск. Что-что, а Лендур и Огран, самые молодые из комтуров, свою службу несли верно, исправно, но не отказывались от мирских благ.

Справа же от меня стоял старый библиарий Тиосий, глава всей книжной братии и единственный, с кем из них у меня не было конфликта. Не любили меня любители пыльных полок и засаленных корешков, а я отвечал им взаимностью. Но наш долг превыше всего, а потому общий язык мы находили.

Впереди нас, выступая перед собравшимся молодым поколением Ордена, стоял командор. Всем своим видом, как золотыми доспехами, так и величественной аурой, он олицетворял мощь Света. Его спокойный, умиротворяющий голос разносился в стенах крепости, проникал в душу каждого, кто его слышал. Те из Паладинов, что уже состояли в Ордене, походили на ряды отборных и готовых ко всему воинов. Суровые лица, стальной взгляд, крепайшие, блестящие в лучах солнца белые доспехи. Каждый из них был готов бросить вызов судьбе, спуститься в Инферно и выжечь саму Тень и Скверну. Сыны на службе человечества, Вселенной и Света. И сейчас они взирали на ряды молодняка, одетых в одежды послушников белых и серых тонов. Девушки в меньшей степени и юноши в большинстве своём, они слушали командора, затаив дыхание. Ловили каждое его слово и внутри них разгоралось пламя, которое Орден разожжет в полную мощь, а Свет укажет путь.

Сегодня был день, когда все они станут Паладинами и начнут своё настоящее обучение. Зерна отделились от плевел за пять лет в послушниках, остались только стойкие и готовые рвать жилы.

Я осмотрел первые ряды, затем вторые, третьи и дальше. Некоторые, поймав мой тяжёлый, хмурый взгляд, вздрагивали и прятали глаза вниз, а другие наоборот — распрямляли плечи и держались гордо.

— Щуплые они какие-то, — сухо сказал я, оценив каждого. — И чем только Мариус с ними занимался.

— Ты себя вспомни, Август, а потом молодёжь принижай, — проскрежетал, словно давно не смазанные ржавые петли, Тиосий. — В прошлом, мы с тобой вдвоём стояли точно так же, как и эти детишки. Вот только я был выше и шире, а ты тощий и мелкий, как щепка. Это сейчас я сгорбился, усох и погряз в книгах, а ты харю отъел на казённых харчах.

Я едва заметно приподнял уголки губ от этих слов. Для кого-то бы они звучали обидно, оскорбительно, но не для меня. Тиосий всегда таким был. Правдоруб и твердолоб, но хороший друг и соратник, с которым в редкие вечера можно распить кувшин сливового вина.

— И все равно — щуплые, — не стал я отступать. — А если говорить про нас, то тогда и времена были другие. Второе вторжение Инферно в Каргарских Перевалах, прорыв Тени в Болотах Зарзии. У них есть возможность пожить спокойно, в миру и спокойствии тренуруясь и становясь сильнее, а нас бросили в самое пекло. Азалия, Дараган, Мирак, Сегур… Ты ещё помнишь эти имена, старый друг?

Тиосий не ответил, но это и не требовалось. Его эмоциональный фон, тяжёлый вздох и душа сказали мне всё, что требовалось. Мы с ним многое приобрели, когда стали Паладинами, но и многое потеряли. Друзей, близких, братьев и сестёр… Остались лишь имена и память, в которой они ушли к Свету.

— Теперь этих имен уже больше, друг мой, — странным голосом заговорил Тиосий, а весь мир перед моими глазами начал терять краски. Внутренний двор крепости поплыл волнами, очертания фигуры командора, братьев и послушников стали исчезать, а тихий смех Лендура и Ограна затих.

Я пытался повернуть голову к Тиосию, но тело одеревенело. Меня парализовало всего, от затылка до пят, и я мог слушать только голос своего старого друга.

— Все мы ушли, остался лишь ты, Август… Впрочем, надежда есть, ты сам её видел. Свет выбрал приемника командора, и пусть он ещё молод, твой старый друг присматривает за ним. Сандр не даст ему сложить голову. Наш Орден вновь вернётся на защиту Вселенной, когда придёт его время. Тебе же, боевой капеллан Ордена Паладинов, Август Соларис, нужно быть готовым, когда оно наступит. Ты — достойнейший из нас, кто способен нести это бремя и подготовиться, когда новый командор призовёт восстановить Орден и снова пойти в битву. Так приложи же все силы в этом нелёгком деле, и пусть Свет укажет тебе путь. А теперь… тебе пора проснуться…

О чём он говорил я не понимал, чувствуя внутри себя какое-то опустошение от подобных слов. Лица комтуров рядом со мной исчезли, как и их образ. Командор посмотрел на меня через плечо, но его лица не было видно, лишь размытый силуэт, но… кажется, он улыбнулся и кивнул. Остальные братья ударили себя кулаком в грудь и стали исчезать, как и молодняк. Не осталось ничего, даже крепости, что исчезла следом. Был только я, яркий Свет вокруг, что тянул меня вверх, и доносящийся умиротворяющий голос Тиосия:

— Прощай, старый друг… Я и остальные братья будем ждать тебя в обители Света…

Яркое сияние исчезло и я резко распахнул глаза, подскочив на кровати. Запах какой-то химии и лекарств ударил в нос, сердце учащённо стучало в висках, дышать было тяжело, а кровь моя кипела. Сам того не осознавая, я выстрелил Копьём Света по пиликающей аппаратуре, попутно разрушив часть белоснежной стены. На пол упали её куски, ломая белоснежную плитку и поднимая грохот.

Дверь целительской палаты, а это была именно она, распахнулась и внутрь залетел готовый к бою Симонов. Не ожидал увидеть именно его, как и того, что смогу разглядеть за его спиной коридоры уже знакомого мне дворца. Но что было ещё более удивительно, так это одежда на этом человеке. Форма Егерей моего рода без майорских погон…

— Господин, вы очнулись⁈ — несказанно обрадовался он, рассматривая палату в поисках угрозы, но когда не нашёл её, убрал мечи за спину.

— Очнулся, — поморщился я от сухости в горле и выдернул из руки какие-то иголки с проводами, а затем посмотрел на этого мужа. — А теперь, без лишних вопросов ответь мне, Симонов, как долго я спал и почему на тебе форма Егерей моего рода?

Мужчина широко улыбнулся, подошёл поближе и с радостью в голосе сказал:

— Это будет долгая история, господин, но дело было так…

Глава 15

Горячий воздух заволок собой всё помещение кузни. От горящих в горне углей шёл удушающий жар, мелкие искорки вылетали из него, падали на каменный пол и потухали. Мощные меха из кожи Занзимарской Виверны поддавали ещё больше жара, а их монотонный звук успокаивал, настраивал на нужный лад и работу.

Я отпустил деревянную, покрытую специальный алхимическим лаком ручку, от которой к мехам и рычажной конструкции тянулась цепь, а затем засунул в горн заготовку.

Градины пота стекали по моему лицу, волос и полуголого торса, на котором был защитный фартук тёмного оттенка.

Двое помощников, которых сестра наняла в окрестной деревне, внимательно наблюдали за моими действиями. Но вот один из них, невысокий рыжий юнец двадцати двух лет, чьё лицо было покрыто веснушками, будто его поцеловало само солнце, подбежал к ручке мехов. Я коротко кивнул ему, на что малец улыбнулся, а второй помощник ринулся на помощь своему другу. Вдвоём им будет сподручнее, всё же это кузница рассчитана на Инхееров, а те были физически развиты очень хорошо. Мне же помогали печати, а вот парни пусть и поджарые, жилистые, но большими объёмами мускулатуры похвастаться не могли.

Заготовка раскалилась, металл приобрёл пшеничный цвет, а значит пора. Я вытащил её, положил на наковальню и взял в одну руку кузнечный молот, размер которого вызвал бы у гномов гордое одобрение, а у обычного человека — недоумение. Слишком он был несуразен и будто бы создан для двух рук, да и рукоять на подобное намекала, но это отнюдь не так. В иных случаях нужно банально сменить хват, для этой цели она и была сделана.

Пара лёгких ударов по наковальне, отливающей зеленоватым металлом, словно окислившаяся бронза, и я начал работу, поймав ритм. Мальчишки не мешали мне, а внимательно, подмечая все действия, наблюдали. Повезло, что сестра нашла их в деревне, принадлежавшей нашему роду. Старый кузнец в ней умер, а вот парни, являющиеся его внуками, переняли мастерство деда, но работать сами так и не начали. Узнали, что князь Потёмкин ищет подмастерьев к себе на службу и прибежали. Что ж, лишним рукам я только рад, как и помощи, пусть та и будет оплачиваться из казны.

— Раствор, — сухо сказал я, а рыжий, по имени Пётр, быстро подал мне склянку без этикетки. Пробку из горлышка он вытащил, а потому в кузне появился аромат хвои и пряных трав с нотками мускуса.

По моему кивку он вылил несколько капель вдоль заготовки. Раскалённый металл отреагировал мгновенным шипением и язычками дыма. Запах мускуса стал сильнее и Слава, двоюродный брат Петра, черноволосый и курносый, зажал нос. Понимаю его, к такому аромату нужно привыкнуть, но вот Пётр держится и не морщиться.

Дверь кузницы открылась, пропуская в полутёмное помещение лучи полуденного солнца и свежий, лесной воздух. Гость не стал отвлекать меня от работы, а остановился на пороге и прислонился плечом к дверному косяку. На его слегка обветренном лице появилась лёгкая улыбка, которая не сходила ровно с того момента, как он вступил в ряды Егерей рода Потёмкиных. Правда пришлось ему расстаться со своими майорскими погонами, но этот человек ни разу не выразил сожаления по этому поводу.