Илья Романов – Паладин. Свет и Скверна II (страница 22)

— Держи, Потёмкин, а то выглядишь так, словно подыхать собрался, — хмыкнул она, устраиваясь рядом.

— Ты не лучше, Урусова, — коротко кивнул я ей, принимая еду и алюминиевую ложку. — Спасибо.

— Пустое, — отмахнулась она. — Это я тебя благодарить должна, ты опять наши задницы спас, как в тот раз. Ещё и воздух в этой дыре нагрел, — старуха обвела рукой убежище и на мой наигранно недоумевающий взгляд, брошенный на неё, пояснила. — Слушай, Виктор, ты можешь этим олухам мозги пудрить, но я уже старая, мудрая женщина. Я многое знаю и многое видела. Давай ты просто примешь мои слова благодарности и обойдёмся без тупых вопросов, хорошо?

Я нахмурился, но кивнул, за обе щеки уплетая разогретое рагу. По вкусу — как подошва немытого резинового сапога, которую изгваздали в дерьме тролля, а затем её ещё пожевал гоблин. В целом — съедобно, приходилось жрать гораздо хуже пищу. Как качество, так и видом.

— Скажи мне, старая и мудрая женщина, — дёрнулась щека Урусовой от моего тона. — Ты знаешь, где мы оказались?

— Как неудивительно, но да, знаю, — взяла она себя в руки и ответила с улыбкой. — Но тебе не скажу.

— Вот как, — покивал я. — Возможно, я ошибся насчёт твоей мудрости, но не старости.

— Знаешь, Потёмкин, — ковырялась старуха в своей банке ложкой. Её эмоциональный фон после моих слов подпрыгнул, но быстро утих. — Обычно за такие слова я бы уже объявила войну и прикончила бы наглеца, который сказал подобное. Но…

— Кто? — смог выбить я её из колеи, а когда та непонимающе посмотрела на меня, продолжил: — Отец или дед? Кого из них ты знала?

Брови старухи медленно приподнялись, в бордовых глазах отразилось смятение. Она не ожидала этого вопроса. Хотела сама построить линию разговора, но к этому готова не была. А вот мне её фон эмоций и душа всё сказали. Старая дева банально любила ругаться, была колкой на язык и столь же воспламеняемая, как и её стихия огня. Но при взгляде на меня она будто терялась.

— Дед, — глухо ответила Урусова, отвернулась от меня и стала смотреть в потолок. — Валера он был… Ты похож на него, Виктор. Даже сильнее, чем думаешь. Но ладно, не будем об этом, — покачала она головой. — Ты спрашивал, где мы оказались? Это бывший рудник Тимирдяевых. Сам род из Якутска, был когда-то. Сейчас никого в живых уже не осталось, уничтожили их. Занимались они добычей руды и алмазов.

— И как ты это поняла? — не стал я заострять момент, что она знала деда прежнего Виктора. Не хочет женщина об этом говорить, так и пусть.

— В том зале, где ты нас нашёл, на ящиках были их гербы. Я приблизительно понимаю, где мы сейчас находимся и пусть Вельяминов знатно обосрался, но забросил нас всё же не так далеко от конечной точки.

Это хорошо. По своему опыту, один из примеров которого я вспоминал перед работой над печатью Внутреннего Огня, могу сказать одно — порталы непредсказуемы. А дестабилизированные порталы ещё более непредсказуемы. И раз нас закинуло относительно рядом, то тварь не смогла сбить настройку в полной мере. Иначе мы бы могли очутиться где-нибудь на ином континенте, или же посреди океана, которых в этом мире пять штук.

Вот только слова о руднике меня очень заинтересовали, а потому я спросил:

— Что здесь добывали?

— Заряженную кобальтовую руду, — с усмешкой ответила старуха, прекрасно уловив нотки любопытства в моем голосе. — Тимирдяевы, по слухам, всю жилу опустошили, но то, что я видела здесь — говорит об обратном. Похоже, работы они свернули гораздо раньше и не достигли даже условного дна.

— Железная дорога обрывалась, — понял я её мысли, на что Урусова кивнула. — Фиолетовые кристаллы на стенах, это оно?

— Первичный призрак, что руда рядом, — был мне ответ. — Что, Потёмкин, хочешь себе рудник?

Я не ответил и задумался. Ещё в поместье, просиживая определенные часы в интернете, мне довелось искать аналоги руд, которые могли бы пойти на моё будущее снаряжение. Солнечного Железа в этом мире нет, Акартового олова тоже, как и Лагоравой меди. Но здесь существовал некий титан, алюминий и прочее. Заряженный кобальт тоже был в их числе, пусть и не самый первый по списку. И приставка заряженный не просто так. Подобные руды находилась в Зоне и пропитывались энергией, а значит идеально подходили для работы с артефактами и в кузнице.

Одним словом — надо. И много надо.

— Хочу, — кивнул я, всё для себя решив. — Надо теперь зачистить весь рудник от пауков, а затем требовать у Кутузова…

— Возможно, требовать и не придётся, — пожала Урусова плечами, а её глаза алчно загорелись огнём. Причём в буквальном смысле. — Я сама возьму этот вопрос на контроль. Как и буду вести добычу, мой род как раз владеет несколькими медными рудниками, а также одним серебряным. У тебя же здесь, в Хабаровске, ничего нет. Как ты собрался вести работы?

— Логично, — вынужденно признал я. Урал относительно далеко, дела у рода не так прекрасны, чтобы уделять силы, но руда нужна. — Что предлагаешь?

— Шестьдесят процентов, — рубанула старуха с плеча.

Я посмотрел на неё, наши глаза столкнулись.

— Побойся Света, старая перечница, — холодно произнёс я. — Сорок, и ни процентом больше.

— Как сказала бы моя подруга: Вы, молодой человек, беспардонный хам и таки вынуждаете старую женщину с вами спорить, — хмыкнул Урусова, забавляясь. — Пятьдесять пять процентов.

— Сорок пять. Это моё последнее слово. Иначе сама пойдёшь нечисть убивать, а я посижу и посмотрю на твои потуги. Тем более, что мы делим шкуру ещё неубитого зверя.

Вру, конечно, но и руда мне тоже нужна. И как сказано раньше — много. И я не намерен уступать даже жалкий процент, включив дотошного капеллана, который за обмундирование для своих бойцов порвёт глотку любому завхозу.

— Хорошо, сорок пять, — для вида проворчала старуха, но явно была довольна.

— Тогда решено, — кивнул я. — Сорок пять тебе, сорок пять мне, и десять Осокину.

— А он тут каким чёртом примазался? — вздёрнулась её бровь, но дошло до неё быстро. — Ага, значит, не доверяешь.

— Доверяю я только самому себе, а Пётр станет гарантом. Он как раз хотел бойцов ко мне на Урал послать, мол для обмена опытом. Вот пусть у него голова и болит, он мне должен. Тем более, что именно мне его Егерей гонять.

— Интересно, — задумалась старуха и как бы невзначай спросила: — Подобный обмен опытом частная акция?

Я нахмурился от такой постановки вопроса, а женщина продолжила, схватив быка за рога.

— Если согласишься и на моих ребяток, то я уступлю ещё три процента.

— Старая, алчная и жадная перечница, — заворчал уже я, не хуже старика.

— Невоспитанное хамло, не умеющее разговаривать с женщинами, — в тон мне ответила Урусова и улыбнулась. — Ну что, согласен?

— Не знаю, зачем это тебе, но хрен с ним, — отмахнулся я от этой мегеры. — Пять процентов и я согласен.

Старуха хитро прищурилась, улыбка её стала ещё шире.

— Договорились! И раз уж с этим решено, то когда пойдём тварей бить?

— А ты уже собрала все свои старые кости? — покосился я на неё. — И оплакала убитых?

Урусова ничего не ответила, только губы поджала, затем поднялась и её кулаки вспыхнули багровым пламенем. Эх, хороша женщина. Дух и воля её вызывают уважение, жаль только тело старо… А то так можно было бы и приударить, вспомнить былое!

— Будем считать, что это «Да», — поднялся я со своего места и взял поудобнее дубину. — Тогда готовимся и выходим!

Глава 11

Монотонная, рутинная и обычная работа. Именно так бы я назвал зачистку шахты, на которую мы с Урусовой решили наложить руку. Рудник оказался не слишком глубоким, а наше убежище, по моим прикидкам, находилось в условном центре. И если ранее люди в нашей собранной случайностью компанией думали, что мы двинемся наверх, то они глубоко ошиблись. Нет, наш путь лежал вниз! Пока не там не сдохнет последняя тварь!

— Этот мой! — рыкнула старушенция, ударом огненного кулака разбивая морду вылезшего из темноты паука. Тварь завизжала и отлетела к стене, а женщина резко сократила дистанцию и стала с удовольствием забивать свою жертву.

Я вытянул руку и два паука поменьше, ринувшиеся в сторону старухи и заходивших со спины, сгорели в огне Скверны.

Цепи работали. И результат этот был даже лучше, чем изначально предполагаемый. Поверх пламени Врага вспыхивали языки белого огня, как бы экранируя и сдерживая в узде «своего узника».

Знал бы, что печать Внутреннего Огня сотворит нечто подобное, то занялся бы ей ещё раньше. Но, как однажды выразился Есенеев, все мы умны задним числом. Однако, сила печати Света не просто выросла, но повысился контроль за Скверной. По прикидкам раза эдак в два, а то и три. Будто бы на эту мощь нацепили намордник и снимали его ровно тогда, когда-то требовалось.

Ещё одна лёгкое движение рукой и пламя по моей воле, ведомое печатью Внутреннего Огня, перескочило на других пауков, словно живое. Бойцам и Осокину за моей спиной даже участвовать не пришлось, дабы не пострадать, да и мне не мешать. Впрочем, они держали контроль за тылом, но пока с той стороны было всё очень тихо. Похоже, твари на верхних уровнях рудника либо отсутствовали из-за чего-то, либо банально забились в щели и боялись, из-за больших потерь.

Как бы то ни было, я уничтожал пауков мимоходом. Сжигал их. Забивал дубиной, полыхающей, словно факел. Пусть дерево, из которого я её выстругал, было отличным, но Скверна всё равно брала своё. Медленно, но уверенно, она изнашивала древесину, но теперь это в прошлом. Опять же, из-за Внутреннего Огня.