Илья Романов – Махинации самозванца (страница 48)

Крика поднимать не стал. Да и вообще я не шевелился. Жевур у шеи – это смерть. Мне это ещё полгода назад объяснили, когда я по глупости и незнанию приютил двух выживших детёнышей из пяти.

Лежал. Боялся шевельнуться. А потом не до конца протрезвевшее тело взяло своё. Ну, поясню для тех, кто не в курсе, это когда просыпаешься ещё пьяным.

В общем, что-то во мне сыграло. Смутные мысли в подсознании, что звери лучше нас самих чувствуют наш страх. Что гормоны способны улавливать даже слабое человеческое обоняние, а о зверях говорить подобное вообще смешно. Что гормон стресса кортизол и прочие его сочетания хорошо выделяются при малейшем страхе.

Я усмехнулся. Ещё раз. Я усмехнулся. Это же смешно, лежит тело и боится того, что неизбежно. Один фиг все сдохнем. Тебе самому не смешно?! Ты что думаешь, что будешь жить вечно?!

Рука против моего осознания поймала маленькое тело ласки. Рука сама схватила моего убийцу. Сжала. Жевур запищал. Попытался огрызнуться. В кровь порвал кожу на пальцах и когтями по касательной зацепил кожу на шее. Сдави ещё немного кулак и капец ему…

А дальше я совершил, наверное, самую большую глупость за эту ночь. Я отпустил грызуна на пол. Конечно, я помню, что скорость у этих тварей гораздо большая, чем у кошки с подпалённым хвостом. Что жевуры в ограниченном пространстве опаснее пары собак, которых они делают за несколько минут. Я просто доверился своей еб…сти. Вы, конечно, можете назвать это чувство интуицией, но я предпочитаю более точный термин.

Не знаю, почему я так поступил. Причин много. То, что это один из тех двух жевуров, что я сам кормил молоком с пальца, даже не сомневаюсь. Что он меня так и не убил. Что нельзя верить предрассудкам. Что… А, всё равно не поймёте, или я смогу сказать самое главное, для которого нет понятий в языке, или я их не знаю.

А дальше я поступил по самому глупому сценарию, по мнению местных. Я повернулся к маленькому, ловкому и быстрому животному спиной. Вышел в сторону кухни. Плотно закрыл за собой дверь. Если что, то это не препятствие для жевура, они, как крысы, могут просочиться в любую щель. Спустился на этаж ниже. Спустился в подвал, в ледник. По дороге подцепил за ухо кого-то из слуг прихлебателей, новых владельцев дома. Приказал искать молоко и блюдце.

Слуга недолго сопротивлялся моим произволом. Я сорвал свой страх на нём. Хватило одного удара в ухо. Вру. Потом я ещё в челюсть заехал левой, но это рефлекс двоечки, так что сочтём за один удар…

И, о чудо! Слуга начал суетиться. Нашёл за пару минут молоко в подвале. Блюдечко правда не нашёл, но тут я и без него справился. Помню ещё, где глубокие тарелки лежат…

На кухню я возвращался с опасением. Я застыл в страхе перед дверью. Не боятся только дураки. Улыбнулся сам себе. Улыбался своему страху. Открыл дверь.

Если что, то сдохнуть от клыков своего питомца это не самое страшное. Страшнее ответственность. Считайте, что в тот момент я преодолел себя как личность. И опустился как правитель, что по таким пустякам рисковать не может…

В комнате было пусто. Масляная лампа в моей руке давала только тени по стенам. Я не понял! А ради кого я тут недавно давал по уху?! Ради чего я преодолевал свой страх?! Чтобы в итоге смотреть на пустые стены и потухший очаг?!

Я был безутешен. Я был в злости на самого себя! Я был в ярости! Дурак! Нет чтобы радоваться тому, что со смертью разминулся. Но я же, блин, я.

Залез под кровать. Освещал тёмные закоулки под кроватью фонарём. Плюнул на всё. Налил в тарелку молока. Уселся рядом с тарелкой и стал ждать.

Оказалось, что я уснул сидя на полу. Ну, как уснул. Слегка задремал. Мою дрёму пресёк чуть слышный скрежет когтей по дереву. Я пытался найти источник звука и, к своему удивлению, обнаружил, что источник звука идёт сверху. Лампа уже затухла, и я ориентировался по отблескам небесных светил через окно.

Жевур полз по потолку. Ещё раз! Эта собака, тьфу ты, это ползло по потолку! Упал на пол, расцепив когти. На удивление тихо упал, почти без звука. Тихо подполз к тарелке с молоком. Сморщил усики. Обошёл тарелку с молоком по кругу. Принюхался. Хлебнул. Начал пить.

Я сидел по-турецки. Боялся шевельнуться, чтобы не вспугнуть. Чуть покачивался в такт сонному оцепенению. Смотрел. Вглядывался в ночную темень, освещаемую одиноким окном.

Жевур потоптался вокруг миски с молоком и убежал. Я клял мысленно себя последними словами, что дал ему уйти. Нет, конечно, если бы я его попытался поймать, то хрен бы поймал. Слишком он ловкий. Одно ползание по потолку чего стоит…

Впрочем, мне недолго пришлось себя укорять за бездеятельность. Вскоре они вернулись.

Повторно к миске вышли уже два жевура. Что ж. Значит, мои подозрения, что шею поцарапал бывший мой выкормыш, полностью подтвердились. Это они. Двое. Те, кого я кормил пальцем, обмоченным молоком. Засовывал палец им в пасти, прежде чем они научились пить самостоятельно. Ну или до того, как они не начали грызть мне палец до крови…

Фырканье маленьких мордочек вокруг тарелки с молоком. Чуть слышимое притопывание коготков по дереву. Малёхонькие язычки, мелькающие над белой гладью молока.

Я смотрел на них через слегка опущенные ресницы. Один больше. Второй меньше. Второй, наверное, самка. Теперь интуитивно понятно, почему мне шею покусывал только один, а не двое. Первый воин, боевик, второй – тыл. Тьфу ты! Как я глуп! Это же не люди! Даже люди различаются по своей культуре, а тут малопонятные животные. Так что к чёрту преждевременные выводы…

Я чуть шевельнулся. Как ноги затекли. Мелкие белые тушки шуганулись от миски с молоком. Я смотрел во тьму. Страха больше не было совсем. Я попытался улыбнуться. Не то что звери понимают мимику, но на сокращение мимики само моё тело реагирует выделением соответствующих гормонов.

– Ну что же ты? Давай слизывай, – попытался я повторить те далёкие интонации в прошлом, обмакивая палец в молоко. – Не фыркай! Пей!

Кто-то скажет, что всё это чушь. Но он дурак. Даже дети людей на подсознании помнят многое из того, что забыли их родители, а что говорить про зверей…

Интонации, слова, мимика, гормоны, обстановка комнаты, запахи. Всё за меня.

– Что же ты, малыш?! Пей, сволочь! Не смей подыхать! – вскрикнул я.

Всё это время я мочил палец в молоке. Потом вёл мокрым пальцем по полу. Потом облизал палец. Потом снова мочил палец в молоке.

Первым среагировал тот жевур, что покрупнее. Блестел красными бусинками глаз. Фыркал. Топтался рядом с миской. Посматривал искоса на меня.

Я в очередной раз облизал свой палец, смоченный молоком. На что я надеялся? Да я и сам не знаю. Тупо делал то, что мне подсказывало сердце. Представьте, есть такой орган, четыре камеры у человека, прокачивает через себя кровь. Учите биологию, хотя бы на школьном уровне, чтобы быть воинствующими материалистами, а не как обычно, дебилами. У материалистов хотя бы есть шанс поумнеть, а у дебилов совсем шансов нет…

Крупный жевур прокусил мне палец. Присасывался. Я терпел. У первых фаланг пальцев нет костей. Там хрящи. Пей мелкий. Во мне пять литров. Три основных, два резервных. Твоё маленькое тельце отвалит от меня раньше, чем я сдохну от потери крови. Я тебя вскормил. Мне и подыхать, если я что-то неправильно понял.

Мелкий отвалил от меня. Упал на пол спиной, подставив пузико длинного тела. Я, повинуясь эмоциям, потрепал его за подставленное брюхо. Погладил. Поласкал. Дал щелбана по нижней челюсти, когда он попытался меня укусить.

Мелкий жевур не спешил пить молоко. Блистал красными бусинками глаз. Смотрел на меня. Фыркал. Чуть слышно топтался по деревянному полу.

Я в очередной раз тупанул. Сам не знаю, почему я так поступил. Просто протянул руку. Спокойно. Тихо. Без рывков. Приласкав. Схватил за загривок и мокнул мордой в молоко. Как он заверещал. У меня аж уши заложило! Хрен тебе! Пей!

Проснулся первый жевур. Он поначалу был медлительным. Наверно, только поэтому мне удалось его смахнуть рукой. Бил наотмашь. Жевур куда-то улетел. Судя по звуку, стукнулся о стену.

Мелкий жевур верещал на уровне ультразвука. Я, конечно, как и любой нормальный человек, не слышу ультразвук, но способен почувствовать звон в ушах. Макнул мордой в молоко. Макал до тех пор, пока не удостоверился, что выпила.

Эта тварь очнулась. Укусила меня за предплечье. Пила кровь. А я вместо того, чтобы скинуть кровососа… Гладил её, вспоминая, что четыреста граммов живого веса не сможет вместить мои основные три литра крови.

Перед потерей сознания я увидел, как фыркал рядом со мной откинутый жевур покрупнее. Топтался. Видимо, думал, атаковать или нет.

Потом я отрубился. Просто голова закружилась от потери крови. Бывает. Не думай, что ты Бог. Ты всегда человек, даже если тебе от смеси адреналина и норадреналина сносит голову…

Глава 6

О том, как я в очередной раз стал новатором

Очнулся в поту. Болела голова. Но это мне не впервой. Я знаю лекарство. Нужно только дойти до подвала.

Чесалась шея. Ныло правое предплечье. Болела голова. Всё хреново, но после второй бутылки вина всё встанет на свои места.

Ещё раз! Вином никогда не опохмеляйтесь, там меньше двух бутылок не выйдет! Вино не снимает похмельный синдром! А вот напиться заново – это реально!

Жарко. Сорвал с себя остатки белой рубашки. Почему остатки? Всё просто. Ночью кошмары снились. Какие-то мелкие твари нападали на меня. Я отбился. Иду одетый по пояс. Я не люблю так ходить, но в тот момент мне было пофиг. Хотелось пить. Стесняюсь шрамов на руках, груди и лопатке…