Илья Романов – Махинации самозванца (страница 35)

Перелом в побоище произошёл неожиданно. Нам уже нечего было ловить кроме пропущенных. Так, огрызались напоследок.

– Рикма-а-ан-н-д! – разнёсся по лесу чей-то вопль. – Сдохни! Сдохни! Сдохни!

– Мондегу-у-у! – воодушевились мои.

– Рикма-а-ан-н-д! – несётся в ответ.

– Мондегу-у-у! – ору я, сам не отдавая себе отчёта.

– Бей! Бей! Бе-е-ей! – орёт Могр.

– Навались! – орёт Верг.

– В пи…у! – орёт Адрус.

– Режь! – голос Раска.

– Вперёд! – стонет кто-то раненый.

И мы повалили вперёд. Откуда только силы взялись? Дезертиры дрогнули. Могр прорвался сквозь их рыхлый строй. Со стороны тумана вынырнули двое пенсионеров, порезали лучников со спины и пошли на новый заход.

– А ну вас! – вопит кто-то из возниц и несётся с какой-то оглоблей наперевес.

– Навались! – проснулся у кого-то героизм из тыловых.

Мы гнали остатки дезертиров ещё пару сотен саженей. Всех не догнали. Урожай собрали возницы, догнали двух отстающих и всей шайкой над ними куражились.

Потери. Пять моих безвозвратно. Один тяжёлый. Четыре с лёгкими и средними ранениями. Всего моих дружинников в строю осталось пятеро, это вместе с Могром и ранеными. Тяжёлый, естественно, не в счёт. Адрус, Верг, Гумус, Гевур и я – это отдельный счёт. Купцы отделались лишь испугом. Возниц осталось четверо из семи. Стражников Рикманда осталось двое, один легкораненый, один тяжёлый. Сами мы покрошили двадцать семь человек. Остальные, около полутора десятка, сбежали.

Что тут говорить, чудом ушли. Если бы не удар по тылам от двух пенсионеров, то нам бы не выжить. Это они внесли сумятицу. Это они выгадывали с ударом и моментом удара. Я был не прав по их поводу. Старый конь борозды не испортит.

Если кто-то думает, что мои бойцы крутые, то тут вы не правы. За нас сыграло то, что мы оборонялись, парни притёрты друг к другу, а не как у дезертиров. Если кто соотнесёт потери и начнёт вопить, что мы всех могли положить, то вы придурки. Восемь мы взяли, преследуя. Раны у них на спинах говорят сами за себя. Если бы не поделки гоблинов. Если бы не паника у дезертиров из-за удара в спину пенсионеров. В общем, тогда наши кости волки в кустах догрызали бы…

Глава 7

О повседневности и столице

До столицы примерно осталось несколько дней пути. Я забрал ожерелья у своих. Ну, те ожерелья, что под стук барабана отводят стрелы от моих. Барабан у меня, ожерелья спрячу. Как приедем, лишние напряги за контрафакт мне не нужны.

В целом последующие девять дней до столицы прошли штатно. Своего тяжёлого мы оставили в ближайшей деревне. Я дал денег на его лечение. Пускай выздоравливает и догоняет нас. Я оставил адрес кор Равура, а также описал, как найти мою бывшую часть в Шакти, на всякий случай.

Кор-сэ́́ Загра и Ивар, в случае чего, помогут меня отыскать. Хотя, если совсем не свезёт в лечении, то пускай едет в долину. Тут, что называется, действовать с оглядкой на самочувствие.

Под предлогом, что мы своих не бросаем, оставил в этой же деревеньке Верга, сына Марвука. Ну на… он мне не сдался в столице. Парень хороший, честный, но именно из-за этого он меня гарантированно втянет в проблемы. Знаю. Опыт. Пускай несколько дней присматривает за раненым, а после едет в столицу. Так и ему меньше шансов умереть по случайности рядом со мной. И шанс взбунтоваться против воли отца и уехать обратно в долину к невесте…

Рик со своими возницами нас покинули два дня назад. Раск выбил из него целую кучу денег. Двадцать одна монета вроде мелочь по сравнению с тем, какими суммами мы располагаем, но за неполные пять дней сопровождения это уже немало. Пусть и со штрафными и боевыми. Скажем так, купец сильно обеднел на кошелёк, но хотя бы жив остался.

Напоследок мы устроили грандиозную пьянку в первом же крупном посёлке. Вру, пьянок было две. Первая пьянка была в ближайшей деревне после боя, но там больше символически. Выпили, сняли стресс, помянули павших. Вторая пьянка была помасштабнее. На второй день после побоища. Крупный посёлок, со своей стражей от местного властителя, позволял немного расслабиться.

Мои ужрались почти все, за исключением, наверное, Могра и Гумуса. Могр слишком ответственный и банально не мог толком расслабиться, а Гумусу я прямым приказом запретил пить. Не то чтобы мне было жалко для него выпивки, но сработала моя паранойя. Кому-то же надо быть трезвым на случай чего. Шепнуть на ухо, предупредить о напрягах.

Как я ужрался, и сам не заметил. Помню, пытался держать себя в руках и не завыть что-то на русском. Как там у классика: «Этот стон у нас песней зовётся».

«Под шум и взрыв гранат шагает наш отряд. Там, далеко в горах слышна стрельба…» Кто бы знал, какие усилия мне пришлось приложить, чтобы не спалиться песней на русском. Пел про себя. Шептал. Сжимал кулаки. Пускал скупую пьяную слезу. Не про вас моя честь и боль души.

Вир Оур на прощание с возничими и Риком невольно поднасрал в душу. И что называется, сделал всё из лучшего чувства. Так обгадить можно только любя. Этот урод сочинил про наш бой балладу. Телеграфный столб ему в междупопие.

Если верить балладе, то нас была жалкая сотня против тысячи врагов. Сопровождали мы не мелкий караван обезбашенного от безнадёги купца, а какую-то прекрасную даму. Кор-сэ́ Адрус по балладе срубил десяток голов, не слезая с коня. Был тяжело ранен и умолял даму простить его за невольный поцелуй на балу. Гумус держал знамя баронства одной рукой, второй отбивался от супостата. Я заткнул собой прорыв засадной сотни.

– Мондегу, Мондегу на помощь спешит Рикманд… – бренчал по струнам бард. Скотина такая, я его в тот момент хотел убить. Всё-таки есть разница приукрасить и откровенно врать. – Не дадим осквернить землю, по которой ступала она!

От фингала барда спасли лишь овации публики в таверне. Сразу скажу, чтобы не подумали, что я один такой неблагодарный. Мои парни, да что там мои бойцы, даже относительно трезвый Могр, молча сопели, слушая балладу. Быть бы барду битым за его враньё, но кто же будет бить после таких восторгов от людей в таверне.

Ах да, чуть не забыл. Пенсионеров, что спасли наши жизни отчаянной атакой в тыл дезертирам, мы не забыли. Каждому выпало по золотому с моего кошелька, не считая трат на лечение второго. Могр осторожно навёл мосты со вторым. Сманивал к нам в баронство. Такие люди нам нужны. Дедок обещал подумать, и если поедет, то не в одну харю, а с побратимом и ещё несколькими людьми.

Между первым и вторым разом, когда я блевал, за мной увивался бард. Помню, Вир Оур всё порывался стать моим личным бардом в баронстве. Прими, будущий барон, барда врунишку на поруки, врать буду умеренно и только против твоих врагов.

Надо ли говорить, что я злой на него, тупо слал его лесом. Такого хорька в моём курятнике мне даром не надо. Я успел навести про него справки. Его полкоролевства мечтает убить, точнее мужская половина. Пока одни воюют, он их жёнам песенки поёт. После сбегает, пока его не повесили за яйца. Слишком много детишек, похожих на него, родилось. Он в Скагене, наверное, только потому, что слишком покуражился в Грогане. Кто же в здравом уме променяет культурную империю на наше захудалое королевство?

– Вир. Давай доедем до Шакти, а там посмотрим… – единственное, что я ему высказал, уже поостыв от своего первого желания убить его за враньё в балладе.

Так-то он прав, мерзавец. Хорошей музыки в моем замке мне не хватает. Бал это наглядно показал. С другой стороны, он врун и подхалим, каких ещё надо поискать. Да и про слухи тоже забывать не стоит. Дескать, он трахает всё, что движется, а что не движется, расшевеливает и трахает. Ну и на фига мне такой головняк на свою задницу?!

Конец этой эпической пьянки у меня выпал из памяти. Слухам верить не буду. По версии Гумуса, я размахивал своими трусами и обещал отодрать подавальщицу пива. Честно говоря, такое возможно, но не в такой ситуации. Более верная версия, что я проблевался на какую-ту даму.

Кто-то скажет, что я сволочь. А так-то никто не задумался, что делает дама в куче пьяных? Ты за проститутку готов биться насмерть?! Нет. А что ты меня заранее осуждаешь? В общем, хорошо погуляли, где-то на пять золота вышло…

Спасибо Гумусу, он изучил по столице, каким я могу быть неадекватом. Тормозил меня на самых явных тупниках.

Последующие дни я хмурый сидел на Колбаске и отказывался от опохмела. Знаю я вас, чертей, только начнёшь и опять по новой. Ну его на фиг такие приключения, у меня печень не железная. Бард что-то пел в попадающихся по пути деревнях и мелких городках, но я больше слабины не давал.

Мне снилась та война. Нас загнали. Кончились боеприпасы. Сжимали лопатки и смотрели друг на друга. Кто первый сдаст взгляд. Смотришь в глаза. Видишь всю жизнь братухи. Видишь и понимаешь, что в последний раз его видишь.

Сам не веришь, что будешь жить, но знаешь другое. Просто не хочется стыдиться себя… когда будешь умирать.

Нас так и не взяли. Нам повезло. Как повезло… Выжили.

На Родине нас считали психами. Конечно, официально мы герои. Ну, как герои. Вручили «по жестянке за участие» и чуть не пинком под зад из штаба.

На практике другое. Остатки ночей срочки спали вполглаза. Приходилось доказывать по ночам свою территорию. Пара табуреток, разбитых об головы, вырванные дужки от кроватей, сломанные ключицы и колено.