Илья Романов – Махинации самозванца (страница 27)

Слышь, заткнись! Ну отец грабитель, ну воспитал сына в своём же духе, и что?! Пока его сестра и дети в долине, он хрен что лишнее замыслит. Считаешь, что я сволочь? Наивный, не мной это придумано и не на мне закончится. Если ты считаешь, что я могу отомстить его родным, то считай так дальше. Мне главное, чтобы мои не имели по этому поводу сомнений. Дал слабину – свои же подомнут.

Лидгон сирота. Прибился подростком в долину после набега на Илмар орков. Орков ненавидит, это плюс и это минус, смотря какая ситуация. Охотник. Так же, как и Асар. Хорошо знает местность за пределами долины.

Признаться, я долго не мог среди них выбрать нужного. Пришёл к озеру, закинул удочку в пустые воды, сидел и думал. Понял, что не могу определиться в выборе, и решил отправить вместо одного взрослого двух взрослых. Если кто думает, что это просто так, отправить двух взрослых, то вас бы на моё место. Я ещё хорошо помню, как отправлял на очередной прорыв не два десятка, а двенадцать человек. Мля, считал по головам. Так что поймите и меня. При неудаче для меня есть разница: минус пять или минус четыре. Прагматизм и только потом эмоции. Тем более что какие эмоции к тем, кого я почти не знаю…

Пацанов мы выбирали с Вэртом и Гевуром, из почти трёх десятков будущих диверсантов.

Все худые, жилистые. По мне так недомерки, но по местным понятиям чуть выше нормы, где-то около ста сорока сантиметров. Средневековье, а не сытые кроманьонцы. Сходите, что ли, в Эрмитаж, сравните доспехи рыцарей-европейцев и кости дикарей. Европейцы в средневековье голодали, что наглядно видно даже по доспехам элиты – рыцарей.

Пацаны были лучшие из всех на начальном отборе. Жалко их. Вру. Их не жалко. Жалко инструмент, который может быть полезен и который могу потерять, если они лажанутся.

Заливать, что все люди братья и вообще «пис пипол», я не буду, на это есть хиппи. Я успокаивал себя тем, что если пацаны не дебилы, то ничего и не случится. Просто пройдутся. Просто пройдут в город. Просто уговорят гнома. Плёвая задача. Но я же знаю, что это ложь для собственного спокойствия.

Я смотрел на пять тел, спешащих миновать поле и укрыться в лесе. Может, в этом мой косяк. Ущелье Малого Пути… так короче на пять дней, но так и опаснее. Мало ли где затаился соглядатай. Да, были приняты меры. Высланы патрули. Но сам факт, что были высланы патрули – это знак, что сейчас что-то будет. Умный и хорошо замаскированный соглядатай поймёт, что сейчас что-то будет.

– Вэрт… – ломали меня сомнения.

– Ваден… Да успокойся ты… Все под богами ходим… Сеть и ножик[17]…

– Дед… Клянусь Рарнором, я за них переживаю…

– Заткнись, дурак! Дурак! – резко среагировал Вэрт. – Ты дурак, хоть и будущий барон. Никогда его не вспоминай! Он всё помнит…

– Почему?

– Смерть накличешь! Он и есть сама смерть. Вспоминай лучше Ирве, Мерлену, но не его…

– Я не понимаю. Нормальные люди, лечат от болезней, хорошие собеседники, приятели… – начал я говорить о Халмаре и Эсте, жрецах Рарнора.

Старик чуть ли не отшатнулся от меня как от зачумлённого. Мне это кажется, или послышался шёпот его губ: «Несущий…»

Глава 4

О встрече с гномом, отработке диверсии и подготовке к отбытию

Я был с инспекцией в Гнилых Пнях. Кор-э́ Сутар суетился вокруг меня, но я всё и без его потемкинских деревень видел. Мне было с чем сравнить.

Тут я, собственно, по двум причинам. Первая – явная, нагнать страха на вассала и проверить налоги. Впрочем, налоги это по части Коима, а я тупо сравнивал реестр и наличествующее.

Однако это второстепенная причина появления в Гнилых Пнях. Первая, слава местных как лучших кузнецов в долине. Так-то, что они самые лучшие в долине, это очень натянутое заявление, но в одном не поспоришь. Тут целых три семьи кузнецов, а не, как обычно, один кузнец на сотню дворов. Я тут по души кузнецов…

С кузнецами я особо долго не разговаривал. К моему удивлению, мы быстро нашли общий язык. Мне много не надо, болота как источник болотного железа я уже отобрал. Мне нужен «чеснок». Делается просто, разбрасывается просто, результаты плачевные. Именно поэтому «чеснок» был запрещён… Рыцари, мать их так…

То, что «чеснок» запрещён, не надо обольщаться. Я не в курсе, известен ли в этом мире «чеснок» вообще. Я сужу в этом вопросе по земному средневековью. Использование «чеснока», как и гварда, кистеня, арбалета – каралось. Хотя насчёт гварда, кистеня, арбалета я вру, – это не запрещённое оружие, а неодобряемое оружие, есть разница.

«Чеснок» – это стальные шипы, четыре шипа. Вроде противотанковых ежей, но только меньшего размера. Размер шипов с полпальца. Эффект, кратко – пипец коннице. «Чеснок» – это лягушка[18] средневековья для конницы.

Я не наивный, успел расспросить старых и бывалых. С таким тут знакомы, но так же, как и у нас в Средневековье, считают такое слишком подлым, потому зачастую иное используют. Спеси до хрена, не знают войны на выживание, чёртовы итальянцы[19]…

Впрочем, и на местных не стоит лишнее наговаривать. В пограничье конницу стараются не использовать. Места для конницы мало среди лесов, вот потому и не знают многие подлые приёмы…

Остальные события на протяжении десяти дней, размазывая сопли, я мог бы долго рассказывать. Но я сейчас не в духе, так что довольствуйтесь кратким изложением. Кратко по важному.

Пошёл сев. Крестьяне калечат землю плугами. Я молчу. Смотрю. Так надо. Бабы впрягаются в плуг и тащат его на себе. Я молчу.

Остатки грязного снега на полях почти сошли. Земля просохла до такой степени, что можно не бояться, вступив на поле, утонуть на половину лодыжки в жижу. Я дал слабину и разрешил отпуск своей дружине. Помочь вспахать, помочь засеять – вроде бы такая мелочь, но что вы в этом понимаете.

Скажу о другом. Я укрепился в долине. Начались тренировки второй волны ополчения. На щиты, копья, алебарды. На прочие не упираю. Понимаю, что за полгода или даже больше остальному нельзя всерьёз обучиться. Тут всё по-серьёзному, нельзя за месяц научить быть бойцом[20].

Вернулись парни, посланные в Ферреро. Всё на удивление прошло гладко. Если честно, то я рад, что так всё прошло. Привык к подлянкам от судьбы и поневоле ожидаю их отовсюду.

Всем пятерым я выдал премиальные по золотому, несмотря на все протесты Коима. Хорошо быть простым счетоводом и не знать, каково это – рисковать своей шкурой. Парни заслужили большего, а я поддался уговорам бухгалтера и сократил премиальные. Хотя отчасти он прав. За десятидневную командировку парни заработали больше, чем мы вдвоём с покойным Антеро за месяц. Спасибо, Коим. Что бы я без тебя делал.

Гнома на удивление легко совратили моими посулами. Видать, он успел прочуять, каково это быть пешкой. Молодой граф – это не тот человек, что будет заморачиваться над просьбами. Куй железо и молчи. Не удивительно, что наше знакомство началось с пьянства.

Далин. О запое с ним я не буду говорить, пощажу ваши нервы. Скажу просто, обошлось без фингалов на пол-лица, в отличие от пьянства с его братом.

Мне жаль. Он невольный соучастник репрессий на его семью. Мятежник. Во всем виновата смена торговых путей. Его семья оказалась под раздачей. Кузнец был соучастником, снабжал оружием. Дурак. Сам сбежал, а семья под ударом. Брат, ювелир, попал в шахты, с его-то навыками работы киркой… Отца давно уже нет в живых, мать штопает тряпки в местном концлагере. Что я могу сказать. Обещать рай на земле? Дураки…

Передел смены торговых путей хреново обошёлся его семье. Дарин ещё успел сбежать, а его брату и сёстрам не повезло. Копил деньги на подкуп для освобождения.

Поговорить с гномом по душам не получилось. Я выяснил только этот мизер. Получил его согласие в переводе гномьих текстов, но не более. Что-то он от меня скрывает. Но Бог ему судья…

Всё, что мы сказали друг другу со времени его появления в замке, можно свести к следующему: «Слабые ворота. Хреновые арбалеты. Сталь – говно…»

Уже в усыпальнице, когда мы были только вдвоём, если не считать тушки Антеро, его немного подломило. Но это его слабина. Его позор. Я об этом рассказывать не буду. Не вам, малолетки, не вступавшие в говно, судить нас. Я вас успокою. Вас впереди ещё ждёт ваше дерьмо. Сами вступите. Сами заляпаетесь. Сами будете сожалеть. Сами будете молчать.

Всё просто. Мой дед молчал, мой отец молчал. Уверен, что мой прадед молчал, мой прапрадед молчал. А я что, хуже? Сами свои шишки набьёте в том, о чём старшие молчат…

С Далином всё вышло… Я не знаю, как сказать. Вроде всё просто, а с другой стороны, я чую подвох. Не бывает так, чтобы всё шло, как задумал. Надолго мой загул не затянулся. Утром я старался удержать голову от разрыва. Собирался уехать из замка. Дарин совратитель, скотина, меня споил. То, что я сам пил и сам предлагал выпить, я в тот момент не вспоминал…

Отправил его подальше от себя, на благо своей печени, в деревню Сутара – в Гнилые Пни. Там три семейства кузнецов, пускай опыт передаёт, а заодно куёт с ними «чеснок». Его семейными вопросами я всё равно смогу заняться не раньше, чем стану бароном.

Половина ополчения в поле, половина в учениях. Диверсанты большей частью ползают в поле, пытаясь спрятаться от меня. Лучшие в разведке.

– Вэрт, – осёк я их учителя, – один слева за кустом. Через десять саженей от него второй, слабо прикопали…