Илья Романов – Липовый барон (страница 87)
Я не видел, но знал, что там, около шестой башни, Антеро сцепился с десантом. Около восьмой было то же самое. У второй в ворота ломится таран, а по бокам от башни два вагона с лестницами поднимают свои снаряды к стенам.
Где-то на протяжении стены кто-то вскидывает верёвки с кошками и цепью на последние метры. Нас тупо заваливали мясом, количеством…
– Вниз! – заорал Элба. – Вылазка!
Можно подумать, что я на тот момент что-то понял.
– Ты должен возглавить вылазку за стену! – уже на бегу орал мне мастер.
Глава 9. О нелепости жизни и о том, что бродяга был прав в своих предчувствиях
Я, помнится, когда-то уже говорил о том, что люди, когда чувствуют свою смерть, ведут себя странно, не так, как обычно.
Скажу сразу, Антеро погиб. Мне передали его последние слова: «Я достаточно пожил…»
Думаю, не надо пояснять, к кому эти слова были обращены через посредников…
Я помню, что он мечтал о двух вещах: о гномьих доспехах и своём феоде. Бродяга! Ну как же так?! Зачем ты умер?! Ты же почти всё имел! Зачем?! Сука ты седая! Я подарил бы тебе надел! Зачем ты сдох, бродяга?!
Суки лучники! Потом штурм из осадной башни. Его, уже подраненного, добил какой-то хрен. С ним до последнего стояли его парни. Варун там и лёг на стене. У него был громадный щит, и он до последнего прикрывал раненого бродягу. Толстяк и после смерти, по словам очевидцев, мешал врагу нагрянуть через приставной мост: лежал на дороге и преграждал путь.
Гевур валялся в походной палатке для лекарей. Вора порезали знатно, но лекари говорят, что если он переживёт пару ближайших суток, то будет жить.
Самое удивительное – это живучесть Лорина. Во время бунта мятежников мелкий балагур просто спал пьяный в канаве и потому пропустил всё самое интересное. Во время штурма он свалил своими стрелами немало народу на подходе, а потом случился рукопашный бой, и он со своими кинжалами просто улетел со стены.
Кому-то покажется, что упасть с шестнадцати метров – это гарантированная смерть, но тут как повезёт. Во-первых, этот кадр, по его словам, умудрился в полете цепляться кинжалом за стену. Во-вторых, он упал на кусты шиповника под стеной. В общем, ему больше ущерба для здоровья было от шипов кустарника, чем от падения.
Впрочем, я слышал байки про пьяных бомжей, что падали пьяными с шестнадцатого этажа, и даже без особых последствий. Истории эти я никогда не проверял, но тут явный пример живучести такой твари как человек…
Ещё умер Элба. Его смерть произошла у меня на глазах. И если честно, я виноват в его гибели. Это я, сука, не научился нормально ездить на коне. Это из-за моей хреновой вольтижировки ему пришлось прикрывать наше отступление. Элба остался с неприсоединившимися рыцарями прикрывать наш отход…
Одно только могу сказать в своё оправдание: любой мастер меча мечтает умереть на поле боя, ну или хотя бы не в одиночестве. Кто может, тот поймёт разницу…
Я мог бы красиво вам рассказать о его смерти, но у самого ком в горле, так что довольствуйтесь сухими фактами.
Вообще, много кто погиб в тот первый штурм. У нас убыла примерно половина состава. У противника потери были в районе тысячи.
С одной стороны, мы свои потери восполнили ополченцами, перетянутыми из деревень. С другой стороны, Илмар сохранил свои основные силы: его тяжёлая конница почти не понесла потерь, за исключением нашей вылазки, когда они немного полегли…
В последующие пару дней войска по обе стороны стены зализывали раны. Я смутно припоминаю, как что-то заумно вещал на похоронах бродяги, Варуна и Элба, но хоть убей, не помню, о чём говорил.
Я просто посылал всех далеко и надолго, уединившись в командном шатре. Даже Гумус попал под раздачу – ему прилетело походной табуреткой. А вот нечего ко мне ломиться, когда я пьянствую в одну харю. Может, мне хочется в одиночестве поплакать, но мне западло, чтобы кто-то видел мои слезы…
Достал меня шлейф смертей. Халла, Кайя, Антеро, Элба, ну и в довесок Варун, которого я почти не знал…
Думаете, я про смерти сочиняю?! Я вам просто никогда не рассказывал про мёртвые аккаунты, на которые вечно приходит спам. Хотя с этим удовольствием жизни всем вам предстоит познакомиться, при условии, что вам не повезёт дожить до этого явления, когда количество мёртвых аккаунтов перевалит за десяток…
Из моего тихого безумия и запоя меня вывел Коим. За сутки доскакал до лагеря и отрезвил меня. Как?! Банально шоком. Закричал, что нас атакуют, а я, дебил, повёлся и выбежал из шатра с кистенём наперевес. Пьяный дурак, хотел мстить…
Наверное, за эти пару дней я сильно растерял свой авторитет. Хотя как сказать. Отчасти я сильно его поднял. С одной стороны, я пьяница и психопат, который так сильно переживает смерть близких. С другой, показал, что мои близкие – это не просто единички в статистике.
Теперь самому понять бы, единички они или нолики, но не могу. Сердце часто с правого бока колет. Я знаю, что это значит, всё-таки столько лет с психологом прожил, она мне это как-то объяснила…
Ну, дал слабину на пару минут, и хватит. Что никто не видел, того и не было…
Следующую пару дней я с трясущимися руками приходил в себя. Сказать, что мне хотелось отомстить – это ничего не сказать.
В моих грёзах о мести помощь пришла, откуда никто не ждал. Просто одной ночью из-за той стороны стены прилетела стрела с письмом. Мне прочитали послание, и постепенно пазл о мести сложился в картинку…
Если кратко, то в письме был призыв поддержать атаку на графа. По всему выходило, что самый лучший для неё момент – когда силы графа полезут на второй приступ. Мы их бьём со стены, их тылы режут союзники, а я вылазкой не даю им опомниться и бью врага в спину, когда силы графа развернутся спасать тылы.
Что это за союзники?!
Скажу кратко. Орки. Ясень пень, не все орки, а только те, которые негласно от остальных людей получали припасы в обмен на артефакты.
Для них тут сложилось три в одном. Первое – намять бока врагам партнёра по торговле. Второе – получить честь в бою с людьми. Третье, и самое важное – настолько ослабить графство Илмар, чтобы потом можно было по графству гулять с малыми набегами.
Кто не понял самой идеи, поясню. Можно, конечно, тупо растаскать то, что останется от моего баронства, но это мизер. Можно грабить быстро и без особого навара графство Илмар, потому что всё самое ценное давно уже за стенами замков. Ну и можно разбить основные силы графа и потом без суеты грабить его земли.
При этом в третьем варианте будет и навар, и честь, и поддержание товарных отношений. В общем, заверениями в письме о вечной дружбе и прочих сантиментах я был не особо обнадёжен…
Второй штурм я чуть не проспал. Он был ночью. Враги шли нахрапом. Ничему их сожжённые осадные башни не научили. Хрен знает, на что они рассчитывали, может, на мага, а может, и ещё на что-то…
Я плохо помню моменты штурма. Единственное, что помню – это волну бойцов, катившую валом на мою стену. Помню, что думал в тот момент.
А думал я только об одном: когда этот чёртов маг себя проявит…
Если отвлечься от моих эмоций, то стоит отметить, что обе стороны значительно поменяли тактику. У нас уцелело значительное количество опытных лучников, да и пополнение тоже было не новичками. Это внесло свои коррективы.
Первое, лучники у нас были сосредоточены в ударные кулаки рядом с четвертой и второй башнями, а не разбросаны, как раньше, по всей стене.
Второе, стрелки сосредоточили огонь на самых незащищённых: на ополчении, слабо закованных и лучниках. С этим всё логично: зачем тратить время и силы на десяток выстрелов по одному рыцарю, когда можно десяток человек положить.
Третье, лучники разбились на две неравные части: одни стреляли по обычным целям, вторые специально охотились на вражеских стрелков. Причём они специально отвечали после залпов первых, когда лучники графа только-только высовывались из-за передвижных щитов.
Четвёртое, и, наверное, самое главное в моральном плане, лучники перестали брезговать стрелять по простым крестьянам, бегающим по полю в качестве обслуживания машин, переноски раненых и прочего.
Теперь по изменениям в тактике Илмара. В этот раз вторые ряды сил графа состояли не из дружинников или ополчения, а из рыцарей или людей с хорошей заковкой. Серьёзно за нас взялись, раз основные войска пошли в ход.
Я видел, как набегали во второй волне бойцы в богатых латах, с яркими плюмажами на шлемах, с цветными тряпками флагов. Не спорю, выглядит это красиво, а на деле это или глупость, или чистый прагматизм.
Глупость в том, что из-за таких украшений больше шансов сдохнуть. Дело в том, что по командному составу будут больше стрелять, но эта проблема отчасти решается артефактами вроде моего браслета.
Прагматизм ярких тряпок в другом: это не только твой паспорт на поле боя, но и ориентир для своих бойцов, а также это дополнительный шанс выжить, главное – успеть крикнуть, что ты сдаёшься в плен.
Не случайно, по рассказам Антеро, рыцари часто в первые же секунды, как до них добирается вражеская пехота, кричат, что они сдаются в плен. Так что все сказки о том, что рыцари до последнего на поле боя умирают, но не сдаются, как матросы на гордом «Варяге», оставьте романтичным барышням. Процент таких людей всегда невысок среди любых времён и сословий…