Илья Романов – Липовый барон (страница 34)

Поведал про Диогена, когда тот с зажжённым факелом бегал по многолюдным улицам среди белого дня и говорил, что он ищет людей. Тоже тонкий стёб, для тех, кто способен понимать чёрный юмор.

Ну и закончил историей, как его на старости продали в рабство за копейки. Выкупил его бедняк. Диоген в благодарность обучил сыновей хозяина всем наукам, которые знал, а нищее хозяйство превратил в преуспевающее. Когда он умирал, его хозяин, для которого он давно стал членом семьи, хотел его освободить из рабства. Со слезами уговаривал Диогена стать свободным, чтобы в Аиде он был именно в таком статусе. Мудрец отказался, сказав, что был рабом и умрёт рабом. Последний его тонкий стёб.

Более того, я травил и байку про Порфирия Иванова: ну про фашистов, которые суровой зимой поливали его из шланга и катали голого на больших скоростях по морозу, а ему хоть бы что.

Хорошо, что удержался и не выдал истории про Егора Летова из «Гражданской обороны» и Горшка. Первый лекцией в МГУ на философском факультете всю высшую профессуру отправил в нокаут своими речами, хотя и говорил без мата, обычного в его песнях. Второй мне просто симпатичен своими жизненными принципами.

Как я вообще вчера переместился в комнату жреца?! Провал в памяти: хоть убей, не помню. Что тут говорить, я дебил, а он и в другом мире дебил…

Слегка поправив здоровье, вернулся наверх в номер старика. Ну её на фиг, эту синьку, так на старые дрожжи и переопохмеляться можно.

– Уважаемый… вчера специально вас искал… – начал я, мучительно пытаясь припомнить имя жреца, но натыкаясь только на звенящую пустоту в мозгах.

– Халмор, жрец Рарнора, – подсказал жрец, понимая мои муки. – Я понял, что ты меня искал. Ты сам вчера об этом говорил, когда мой ученик тащил тебя в мою комнату. Я тебя помню. Тебя и твоего наставника.

Блин! Не самое лучшее начало для продуктивной беседы.

– Ты, наверное, думаешь, почему ты у меня, а не спишь внизу под лавкой? – продолжал жрец. – Всё просто. Ты мне интересен. Не так часто встречаются люди, способные заставить Эсте сменить взгляды на жизнь.

– Эсте?

– Эсте. Ты вчера с ним спорил. Он тоже жрец Рарнора, но у нас разные взгляды на служение. Мы… как бы это сказать… по-разному понимаем суть вещей, – немного замялся Халмор. – Я давно так не смеялся… Не удивлюсь, если на днях Эсте будет бегать по городу с факелом при свете в поисках благородных людей… Ты вчера был очень убедителен…

– Это я всё вчера?! Ничего лишнего хоть не наговорил?

– Всё лишнее ты уже вчера сказал. Скажи мне, а зачем ты нас вчера в бордель звал? Ты что, думаешь, что старикам так сильно нужны подобные утехи плоти? – усмехнулся старец.

Блин! Ну, если меня на баб по пьяни потянуло, да ещё не к знакомым, которых в этом мире априори быть не может, а к шлюхам, то я вчера и правда был на кочерге.

– Ну, мне это… стыдно, что ли… – начал оправдываться я.

– Не извиняйся. Я всё понимаю, сам был молодым, – успокоил меня жрец.

Так-то, старик, я тоже не зелёный, четвёртый десяток пошёл, но для него всё равно молодёжь.

– Рассказывай. Ты вчера так и не успел всего: уснул раньше, чем я понял основное, – продолжил жрец.

– А что я говорил?

– Говорил, что против тебя с наставником козни строят, и хотел попросить у меня помощи. Это единственное, что я смог понять, – безмятежно ответил мне Халмор.

Силен бродяга. Далеко не каждый приютит у себя в комнате пьяное тело, напившееся до скотского состояния, тем более, если известно, что от этой тушки могут быть проблемы. Старика есть за что уважать.

– А почему… – начал я, но он меня перебил.

– Я уже сказал. Ты мне интересен. Ты – фактор нестабильности. Там, где ты появляешься, всё идёт не по своему жизненному циклу. Можешь считать, что ты даже отчасти меняешь судьбы людей рядом с тобой. Эсте вот впервые за несколько лет решил помыться, решил открыть и заметить невидимые ворота в коже, – усмехнулся старик.

Это я что, вчера и про поры рассказал! Ничего не помню! Наверно, говорил.

– Твои слова о ядах, которые убивают камень и металл, вдохновили меня на продолжение моей работы о них… И вообще, то, что всё в мире существует и медленно умирает от яда, по меньшей мере интересно – для опровержения.

Н-да! Я походу вчера и о кислороде рассказывал. Вот пьяный дурак, нашёл с кем языком зацепиться. Таким темпами можно ждать по свою душу магов, которые, естественно, меня охомутают, как только пойдут слухи о пьянице, который слишком много болтает о вещах, непонятных здешним.

– Э-э-э…

– Нэ́хт Халмор, – подсказал жрец. – Вижу, что ты нечасто общался со жрецами и не знаешь рангов орденов… Что ты хотел?

– Я хотел, чтобы вы навестили в тюрьме моего наставника. Меня туда не пускают. Его ложно обвинили в том, чего он не совершал, – я пришёл в себя и зачастил словами. – Нам нужно знать подробности…

– Достаточно. Я тебя понял. Признаться, ты и в самом деле не веруешь в наших богов, как и говорил при первой нашей встрече. Это даже забавно. Давно я не занимался такой ерундой, – прокаркал жрец. – Такое обычно делают послушники, но в твоём случае мне будет даже приятно вспомнить молодость…

Глава 8. О том, как до меня доходит, на кого я наезжал, как потерял крысят и прифигел от того, что мы нищие

Как бы это сказать. Халмор оказался не простым жрецом. Не иерарх, конечно, но и не рядовой служитель. Так, где-то выше середины в их культовой лестнице. Я это понял, когда он начал раздавать приказы. Ученик у него один, но вот то, что помимо этого у него есть ещё несколько слуг, меня несколько напрягло.

Прислужники закопошились и убежали на улицу за каретой. То, что старик-жрец поедет в таком экипаже, меня ещё больше испугало. Я-то считал, что старикашка – простой человек, а он, оказывается…

В карету я не сел, ехал рядом на Колбаске. Старик, глядя из окна, мило болтал со мной о мелочах. Ну, как… Может, это мне кажется, что о мелочах, а он наверняка находил массу интересного и противоречивого в моих словах.

Особо одарённым поясню. Я хоть и живу в этом мире больше полугода, но о здешнем образе жизни почти ничего не знаю. Проще перечислить, что видел и о чём слышал, чем сказать о том, чего не знаю. Вот не надо считать, что если вы прожили тут шесть месяцев, то вы себя какой-то мелочью не выдадите. Другая культура, другой язык, другое мышление, другие правила поведения и морали. Вечно выдавать себя за чужестранца не получится: ведь даже они во многом ближе, чем человек из другого мира.

В общем, я пытался перевести разговор в практическое русло. Потравил байки, что нас с Антеро заказал граф, в любом случае старикашка узнал бы об этом от бродяги. Рассказал в основных чертах о причинах мести графа. Жрец на мои откровения реагировал на удивление спокойно и без лишнего кипиша. Впрочем, и его роль в этом театре событий невелика: поговорить с моим дегенератом и передать мне то, что может поспособствовать его освобождению…

Тюрьма была всё тем же мрачным местом. Кто-то опять орал, пытаясь докричаться до арестантов. Стража такая же упёртая и не берущая взяток. Старика-жреца и его ученика, несущего свёрток с едой и бухлом, прикупленных мной в трактире для Антеро, на удивление пропустили без проволочек. Мне оставалось только ждать.

Я мучился час, для меня он тянулся очень долго. Потом вышли служители Рарнора. Мы отъехали туда, где было потише, и нэ́хт Халмор, сидя в карете, начал делиться со мной новостями.

Оказывается, зря я на графа грешил. Мой дегенерат считает, что он тут ни при чём. Всё проще и прозаичнее. Возможно, убийцы от графа и идут по моему следу, но его взяли, скорее всего, по наводке от одного из трёх наследников баронов. Для маркиза слишком мелкая месть.

Антеро уже посещал дознавателя, и тот случайно ляпнул, что убитые ждут своего убийцу. Барон Ройно, барон Ээмери и рыцарь Деркул. Последнего сразу можно отметать, не его уровень. Что касается Ээмери, на него это не похоже, да он и жив остался, если только после турнира не помер. Выходит, что именно усилиями наследника Ройно отморозок загремел в застенок. Возможно, что и сам маркиз Висмур через этого баронского отпрыска приложил руку к этому фарсу.

А состоит он в том, что, по показаниям обвинения, бродяга несколько месяцев назад в компании таких же ушлёпков совершил налёт на караван, при этом находясь от него на другом конце страны. Обвинению также плевать, что у Антеро есть я как свидетель его невиновности. Сверху кто-то сказал, ну а дознаватель – только проводник его воли.

Суд высшей знати ради простого рыцаря никто не будет собирать. Поединок чести невозможен по каким-то местным законам. До адвокатов и суда присяжных тут ещё не доросли. Обвинения собраны, запротоколированы, и дело будет решаться в частном порядке в обычном суде рядом с городской ратушей. Ратуша, если что, не в Холме или Зареке, кому она там нужна в черте осёдлости дворян, а тут же, в Мрачном городе – месте обитания чиновников.

Вот и все новости, что удалось узнать.

Нэ́хт Халмор ещё добавил, что в этом случае он ничем помочь не может, и ему жаль. Не его уровень. Это он, интересно, к чему? Он может освобождать мелких преступников, что ли?

Напоследок жрец сказал, что я могу через его ученика посылать передачи бродяге: дескать, пускай опыта набирается, а он сюда больше ни ногой. Ну и ещё посоветовал мне быть осторожнее: так сказать, от сумы и от тюрьмы не зарекайся.