Илья Романов – Красный Корпус V (страница 10)

А Ольгерд… этот немец может и странный в какой-то мере, но за время нашего знакомства я вполне смог убедиться — этот не предаст. Скорее сдохнет, чем нарушит своё слово. У меня даже промелькнула идея попытаться возвысить его род в Германии. Такой союзник в стране, где пересекаются дела Туманного Альбина, Амерских Штатов и многих других, был бы полезен.

Ладно, подумаю об этом позже. Да и такие решения без отца не принимаются.

— Ладно, пойду я, Ольгерд, — посмотрел я на часы и поднялся. — Выздоравливай.

Мужчина ничего не ответил, он смотрел перед собой в стену немигающим взглядом, а на побежавшие по щекам редкие слёзы я решил тактично не обращать внимания.

Что ж, сделал хорошее дело, теперь можно и заняться чем-то другим. Не все разрывы ещё закрыты, япония ещё не освобождена, а меня уже должно быть заждался Саша. Надо бы с ним поговорить и решить по поводу взаимодействия.

На этой ноте я ободряюще похлопал Ольгерда по плечу и вышел из палаты.

За окном уже вовсю светило солнце, а день только начался…

Глава 7

Ещё недавно в прекрасный храм, посвященный Богу Мудрости Обин-Хану, приходили люди. Здесь они могли воздать молитвы, побыть наедине с собой в саду камней или у пруда, наблюдая за размеренным и спокойным движением карпов.

Теперь сюда пришла смерть. От тел людей и жрецов остались лишь обглоданные кости с кусками сгнившей плоти. Помещения храма, его главную площадь и открытую территорию осквернила кровь, засохшая, будто бурая краска.

Когда случилось открытие Червоточины, люди не ждали нападения и погибли, а укрытие… в храме не существовало укрытий, в отличие от Хаоса на обитель Обин-Хана дураков нападать не было.

К тому моменту, как японцы и прибывшие к ним на подмогу люди из других государств начали освободительный поход, в храме уже успели поселиться некоторые твари. Мерзкие в своей природе, осквернённые телом и душой. Им был отвратителен этот мир и в то же время они желали остаться в нём подольше, дабы вкусить сладкой и манящей людской плоти.

Говорят, в одно место молния дважды не бьёт… Что ж, в этот вечер храм Бога Мудрости вновь обагрился кровью. Вот только в этот раз роль жертв пришлась на тварей Хаоса. В свете заходящего солнца в это место пришло существо, тень которого, казалось бы, накрыла собой весь храм. Не человек и не тварь Хаоса. Застывший между двух миров, он был чужд каждому из них.

Особо глупое чудовище, паук переросток, которого мутации Хаоса извратили настолько, что у него на брюшке появилась пасть полная острейших зубов, решило уничтожить нарушителя. Монстру было без разницы, что жрать и кого. Обычное, в общем-то, явление для существ Хаоса.

Но крепкий хитин не уберег чудовище от острейших когтей, вскрывших броню паука, будто консервную банку. А хецизеры не смогли прокусить крепкую шкуру и чешую, отливающую в последних лучах солнца, словно чёрный алмаз.

— Р-р-р… мусор… — пророкотал Алекс Стоун, ударом лапы отрывая башку паука. — А смердит ещё хуже…

Собственный голос до сих пор казался ему чужим, неестественным. Мысли иногда путались, возвращаясь в полу безумное состояние, ведомое лишь голодом. Каждую секунду, минуту, час и день бывшему человеку приходилось бороться за собственный рассудок. Помнить, кто он и в чём его цель.

С того дня, как он сражался вместе с двумя мальчишками, для Алекса поменялось… не слишком многое. Он продолжал сражаться практически без отдыха, прерываясь лишь на то, чтобы сожрать очередную тварь Хаоса, от вкуса которых утихал голод, но остатки человеческих чувств выворачивало наизнанку.

Более точечные изменения коснулись скорее его тела. Ранее бывший Проглот был размером с двухэтажный дом, но теперь заметно уменьшился. Сам Алекс не мог бы сказать, какой сейчас у него рост, но заметь его кто-то из людей, то точно оценил бы в три, может чуть меньше, метра. На этом внешние изменения не прекратились. Всклоченные куски шерсти, дурнопахнущие от засохшей на них крови, отвалились, оставив лишь чистую чешую. Да и сама чешуя стала абсолютно чёрной. Грубая пятипалая конечность постепенно превратилась в более удобную, людскую, но до человеческой руки ещё было далеко.

Для самого Алекса эти метаморфозы значили мало. Более того, он их особо и не замечал, постоянно находясь в состоянии охоты на тварей Хаоса. Он убивал. Он пожирал. Он шёл дальше и повторял первые два пункта.

Пусть ему далось уберечь свою душу, её большую часть, но Хаос слишком изменил его тело. Слишком извратил его и сделал подобным чудовищу. Проглоту. Но Хаоса непостоянен. Сама его природа изменчива, в ней нет стабильности, нет пределов, нет границ дозволенного. В этом его сила и в этом его слабость.

Поэтому тело Алекса Стоуна менялось. Эволюционировало под влиянием Хаоса и собственной души. Губительная энергия переплеталась со светлыми образами человека, порождая в одинадцати мирах самую настоящую аномалию, ответ на которую не смогли бы дать ни Боги, ни Владыки Хаоса.

Тяжёлой поступью бывший человек зашёл в центральную секцию храма. Его глазам, ранее абсолютно чёрным, звериным, которые ныне обзавелись фиолетовым зрачком, будто у змеи или дракона, предстала картина разрушения и бойни. Смрад смерти и вонь тел тварей Хаоса заставляли его кривить лицо от недовольства. Пусть он изменился, но обоняние Проглота с ним осталось. И даже стало лучше.

Из-за угла, переваливаясь на кривых ногах, показалась фигура кривого существа. Некогда оно тоже было человеком, но отныне представляло собой спаянную с омерзительной химерой тварь. С торчащих из-за спины отростков сочилась белесая жидкость, будто гной, а на пузе у существа зияла хищная пасть, с которой на пол капала ядовитая слюна.

Тварь заметила вторженца, взревела в два голоса, и ринулась в атаку. Остростки выстрелили в едином порыве, намереваясь пронзить и обездвижить жертву. Но поймали лишь пустоту. Проглот был быстр, а Алекс, ставший меньше, но не потерявший своих сил, двигался ещё быстрее. Его большое и мощное тело буквально размазалось в пространстве с хлопком воздуха, разметавшего мусор и кости. За долю мгновения он оказался за спиной озирающейся в недоумении твари, а затем разорвал её на две части.

Даже его постоянный голод отступил от мысли жрать вот это, так что он просто выкинул две неровные половины чудовища и пошёл дальше.

Окружающая обстановка должна была навевать отчаяние и ужас, но вместо того, чтобы поддаться ей, Алекс тихо напевал себе под нос колыбельную, которой матушка успокаивала его в детстве. Он не помнил слов, лишь простенький мотивчик, но этого было достаточно, чтобы разум находил опору. Чтобы не поддаваться ярости и голоду.

Были ещё попытки вспомнить сказки, большинство из которых были отнюдь не Амерскими, а Русскими, ведь его матушка родилась именно там. Вроде бы её семья переехала в Южные Амерские штаты из-за каких-то проблем, но Алекс этого не помнил. Зато он хорошо помнил, что назвать его сначала хотели Алексеем, в честь деда, но это имя в Амерских Штатах… не особо подходило, в отличие от Алекса. Впрочем, разве это важно сейчас? Главное — это помогало, а воспоминания о матери согревали страдающую, мечущуюся душу.

Ориентируясь на нюх, Стоун прошёл несколько коридоров и пролётов, заваленных костями и обрывками одежд. Ещё несколько раз на него пытались напасть, отчего пол и стены храма вновь пачкались в крови. Его цель лежала чуть дальше, том, куда вели эманации мерзкого Хаоса.

И он нашёл их источник. Рядом с некогда белоснежной беседкой, от которой остались лишь деревянные обломки, зияла дыра Разрыва. По тёмно-жёлтой воронке изредка пробегали молнии, иногда высвобождая на эту сторону очередную тварь. Как раз к приходу Алекса такая появилась.

— Ну ты и урод, — исказилось его лицо в презренной усмешке острых клыков.

Тварь с телом лошади и мордой жабы, чья морда была покрыта бородавками и наростами, заверещала. От боли, когда когти Алекса отрезали передние копыта чудовища, а затем вскрыли брюхо. Садисткое удовольствие от убийства этого создания он не испытывал, скорее лёгкое чувство хорошо выполненной работы. Но жрать эту тварь он тоже не будет, определенно вредно для пищеварения.

Он остановился напротив Разрыва. В тишине, лишь где-то там, в недрах храма, ещё было слышно копошение других тварей, но те спрятались. Что-что, а инстинкт самосохранения у них работал отлично, в храм пришёл высший хищник, а самые глупые уже сдохли, рискнув попытать удачу.

На повестке перед Алексом встал главный вопрос: Что делать дальше?

Дойти-то он дошёл, Разрыв нашёл, но его нужно закрыть. С другими двумя, которые он успешно зачистил, было проще. Те сами схлопнулись, а вот этот… он закрываться не собирался. Вряд ли смерть чудовищ в храме решит эту проблему, он их, конечно, прикончит, но позже. Сейчас нужно избавиться от Разрыва, а уже потом зачистить оставшийся мусор.

Размышления Алекса прервал свист ветра. Почувствовав опасность, бывший человек резко развернулся и ударил лапой наотмашь. Острое лезвие неглубоко порезало его прочную шкуру, а в землю воткнулся метательный нож.

— Ты посмотри, Туман! — на крыше здания из воздуха появился улыбающийся мужчина, а рядом с ним, выплыв из сизого тумана, появился и второй. — Резвая тварь попалась! Да и странная какая-то! Я таких раньше не видел!