Илья Рэд – Феодал. Том 3 (страница 47)
Я снова присел доесть холодный борщ, и как только сделал это, Анжей Марич тактично оказался рядом с платком.
— Вот, ваше благородие, вытритесь, а потом можно и в баньку.
— Вы построили баню? — удивился я, ведь в плане её не обозначили.
— Посмел взять на себя ответственность. В реке теперь холодно мыться.
Я немного подумал и кивнул.
— Да, что-то мы запамятовали этот вопрос…
— Но прежде чем хорошенько отпарится, есть ещё одно дело, — начал он издалека.
— Валяй, — махнул я ему.
— Тут из торговой гильдии один купчишко пожаловал.
— Чего просит? — спросил я, отдавая тарелку Лукичне.
— Предложений несколько, но лучше вы сами у него спросите. Он как раз возле баньки и поджидает вас.
— Как удобно, — хмыкнул я.
Пока мы были в отъезде, Анжей не раз принимал этого бородача с колючим хитрым взглядом, извещая о моём отсутствии. Купец не отчаивался и приезжал в Таленбург каждый день, любил посмотреть, как идёт работа, перекидывался словечком с бригадирами, да нахваливал стряпню Лукичны. Короче, ко всем подмазывался, но вот звёзды сошлись, встреча состоялась.
За всё время он привёз следующие подарки: пять бочек пенного, приправ заморских, валенки для рабочих и прочего полезного скарба, который немедленно распределили по закромам. Я оценил этот жест доброй воли и протянул мужчине руку.
— Добро пожаловать в Таленбург, надеюсь, вас приняли достойно, господин Ейчиков.
— Владимир Денисович, а как же, как положено: хлеб-соль и много чего ещё, — залихватски подмигнул он. — Признаться, восхищён вашими начинаниями, недурно стройка идёт, скоро и народу прибавиться.
— Это точно, прошу, попаримся вместе. Анжей, — попросил я приказчика, и тот мигом припряг кого надо.
Банька уже ждала растопленная, а на столе томились угощения и холодный квас. Раздевшись, мы зашли в парную и улеглись. Нанятый из города банщик хорошенько прошёлся по нам дубовым веничком и тактично удалился.
— Ну-с, теперь можно и о делах поговорить, — произнёс я, когда с условностями было покончено.
Ейчиков оказался человек серьёзный, торговец ранга «B». Помимо представительства в Ростове, он имел интересы по всему герцогству черноморскому. Продавал всякое-разное, но состояние сколотил на торговле алкоголем в Межмирье. Сейчас ему было под пятьдесят, но двадцать лет назад, когда завертелась эта канитель с вратами, купец один из первых продал всё, что имел и вложился в новое дело.
Пока остальные боялись навсегда остаться в другом мире, он тащил на своём горбу витязям выпивку и рисковал наравне с ними. Лихое было время: врата нестабильные, часто обрывались ни с того ни с сего, рынок только формировался, а многие колонии рушились под напором монстров, зачастую прорываясь и в наш мир.
Ейчиков пробил себе дорогу смелостью, находчивостью, а также наглостью. Витязи готовы были платить большие деньги, чтобы забыться после страшных походов, и он это желание обслуживал с лихвой, постепенно обрастая инвентарём и помощниками.
Заработанные деньги купец не спешил спускать, а выбил у администрации разрешение на постоянную торговлю сначала в одном мире, потом в другом, в третьем и понеслась. Когда до остальных дошло, что в Межмирье водится длинный рубль, Ейчиков уже открывал торговые точки со свежими продуктами, одеждой, инструментами, оружием, а какое-то время даже скупал у витязей всевозможные ресурсы для перепродажи на скачках цен. Бывало, и хронолит на сторону сбывал по баснословным ценам! Но потом эту его лавочку прикрыли — империя подмяла под себя всех частных скупщиков, наложив неподъёмный процент.
Ейчиков вовремя вышел из дела, а также продал государству все свои кабаки. Без хороших покровителей там тоже стало невозможно развиваться, а он был выходцем из черни, так что выбора не оставалось. Сколоченный капитал купец вложил в торговлю уже в родном мире и на опыте прошлых ошибок не лез в те сферы, где его могли нахлобучить.
Насколько я понял из его полупрозрачных намёков, он искал не разрешения торговать в Таленбурге, а именно тех самых связей. Купца разбирал зуд вернуться в злачное лоно Межмирья, а сделать это можно только в тандеме с кем-то сильным и знатным.
— Хочу открыть у тебя, Владимир, лавочку. Перспективу вижу, город большой выйдет, — кряхтя, вбросил предложение Ейчиков.
— Торговля — это всегда хорошо, — зажмурился я. — Пять процентов с выручки и прошу, мил человек.
— Пять это по-божески, — присел на скамье Дмитрий Генрихович.
— Но узна́ю, что из-под полы своим пойлом торгуешь — вылетишь отсюда на все четыре стороны, понял? — я тоже присел и вытер вспотевшее лицо.
— Вы тут хозяин, барон, вам и порядки свои наводить, — с готовностью подтвердил торгаш, но в голосе читались грустные нотки. — А что по Всемирному рынку?
— Тебе ли не знать, Дмитрий, что с барахлом твоим делать там нечего.
— Так уж и барахло, у меня товар качественный, обижаешь Владимир. У лучших ремесленников выкупаю. Знаешь, сколько труда стоит…
— Да охолони ты, не в том дело, — отмахнулся я и подал знак, что пора выбираться из парильни, окатились холодной водой из ведра и сели за стол в предбаннике. — Конкурентов там тьма, — вгрызаясь в очищенную таранку, сказал я. — Себе в убыток торговать будем, надо удивлять. Что насчёт артефактов думаешь?
— А что есть что? — по-деловому спросил он.
— Будет и много, — расплывчато ответил я.
Купец посмотрел на меня искоса и присосался к кружке с квасом, а после вытер усы и ответил.
— Дело оно прибыльное. В полезных артефактах всегда недостаток — и у наших, и у заморских богачей. В общий оборот один хлам пускают, а всё хорошее — себе, да на подарки знати. Чуть что появится — мигом сгребают, как пирожки горячие. Как говорится, был бы товар, а желающие всегда найдутся.
«Диктатура параметров» вывела о собеседнике следующие сведения:
Отвага (27)
Дипломатия (66)
Торговец (B), Пивовар (D)
Преданность к «В. Д. Черноярскому» (1/100)
Трудолюбие (81/100)
Достигнут предельный уровень развития.
Я не видел каких-то сверхпоказателей, но налицо явная работа над собой. Это был человек, сделавший себя сам, но которому для возвышения не хватило какого-то рывка, чуть-чуть удачи. Разбрасываться людьми я не собирался — Дмитрий более чем подходил на роль торгового представителя.
— За зиму мы отстроимся и приготовим первую партию товара. Мне нужно, чтобы ты занялся в это время оформлением нашего разрешения, а также выбрал подходящее место — не в закутке где-то, а приличное, понял меня?
— Ммм, как бы тебе сказать… — замялся Ейчиков.
— Что?
— Разрешение и хорошая площадь дорого обойдутся, речь о пятизначных цифрах. Нам бы поскромнее что, — он потянулся к закуске и с сожалением посмотрел на молодого барона, не понимавшего, куда лезет — всё это было написано на его собранном в кучу лице.
— За деньги не переживай, то моя головная боль, — заверил я его. — Кого надо подмажь, по поводу расходов к Маричу, а ко мне с отчётами, понял?
— Значит, врываемся? — поднял тот кружку.
— Врываемся, — я чокнулся с ним, и далее обсудили детали, но насчёт ассортимента товаров пока держал всё в секрете.
Джанашия был задействован как в стройке, так и в экспедициях, но зимой темпы сбавятся, и у старика появится время на любимое дело. Тогда-то и разгуляемся. К тому же у нас скоро появится круглосуточный доступ в храм и все ингредиенты, что добудем — наши. Алхимическая лаборатория заработает во всю силу.
Ейчикова сопроводили до города со всеми почестями, а я, наконец, сел в тишине в избе, чтобы изучить карту охотников, а также сверится с чертежами Таленбурга, которые мы набросали с Гио.
На одном из них были наглядно нарисованы все здания для понимания общего прогресса: пустые нераскрашенные домики — это то, что предстоит построить, зелёные — уже готовые к эксплуатации, жёлтые — не требующие срочности, красные — важные постройки, но проблемные в плане ресурсов. Например, каменная крепостная стена.
Мы хоть и быстро развивались, но вся наша активность умещалась на плане города в детский кулачок. Вся остальная зона полностью нераскрашенная. Для сравнения свиток, на котором всё это нарисовано, был размером со столешницу. В Таленбург предстояло заселить пять тысяч отборных душ, не считая их семей.
Зимой работы по вырубке продолжатся — этот вопрос мы уже обсудили, но вот из-за промёрзшей земли и погоды строительство замедлится. Я не спешил всё сделать за один год или какой-то другой срок. Сколько понадобится времени, столько и потратим. Главное — сделать на совесть.
Закончил день чтением книги, взятой у Склодского, про техники шаманизма. Странные ребята, что-то вроде лекарей, но не только. Использовали разные травы и части животных, чтобы усиливать себя и своих соплеменников. В Российской империи их почти не водилось, всё-таки это восточные учения. Больше всего шаманов собрано в Тибете. Возможно, у нас они прятались где-то на Кавказе и держались подальше от мирской суеты.
Наутро мы принарядились — предстояли похороны Оболенского. Со мной отправились Нобу и Склодский. Остальным объявил выходной. В храме меня почти сразу поймал граф Абросимов, чтобы поговорить тет-а-тет в случайной свободной комнате. Хилый адептик-юноша беспрекословно отворил её нам и остался снаружи вместе с моими спутниками.