Илья Рэд – Феодал. Том 3 (страница 17)

Фух, ну что, первый раунд мы выдержали. Подачка Черноярского-старшего не сработала, но вот что удивительно: он предложил 30 %, а это гораздо больше того, на что я рассчитывал. Почему так? Где же та жадность и деловая хватка, свойственная моему отцу?

Ещё месяц назад он удавился бы за комочек плодородной землицы, а тут с барского плеча кидает мне двадцать тысяч гектар, да ещё и с выходом к морю! Оно, конечно, после открытия феномена врат постепенно утрачивает свою актуальность как торговая артерия, но всё так же остаётся отличным способом для переброски людей и товаров. Не все страны были согласны платить пошлину за использование межмировой территории.

— Владимир Денисович, добрый день, — в этот раз обращение вызвало во мне улыбку, а не желание придушить собеседника.

— Марина Васильевна, вы сегодня неотразимы.

— Оставьте ваши восторги, лучше скажите, как себя чувствуете? Если желаете, можем перенести заседание — у нас есть уважительная причина.

Она смотрела на меня с лёгким беспокойством, помня то обморочное состояние, что чуть не угробило меня. Сегодня мой адвокат была одета в строгий сапфирово-синий шерстяной кафтан мужского кроя, а под ним виднелась простая белая рубашка с галстуком-стоком. Юбка того же синего цвета со слабовыраженными фижмами. Волосы она убрала в пучок, драгоценностей и украшений я не заметил.

Троекурская излучала авторитет и интеллект, держа в руках кожаный портфель для документов. Сделала всё, чтобы избавиться от образа пустой красавицы, но даже так ловила на себе восхищённые взгляды мужчин, а вслед за ними и раздражённые женские.

— Не надо. Всё более чем в порядке. Тогда вышла досадная оплошность, я расстроен, что вам пришлось это увидеть.

— Не хотите выглядеть в моих глазах слабым? — подняла она бровь, при этом во взгляде читалось: «Ох уж эти мужчины».

— Ни перед кем не хочу и на этом закроем тему. Что у нас по присяжным?

— Всего семь человек, думаю некоторые из них в зоне риска, и ваш отец успел их подкупить.

— Давай поподробней, начни с самых явных злюк, — до заседания оставалось ещё полчаса.

Мы взошли по лестнице на второй этаж, а далее прогулялись по начищенному паркету, чтобы остановиться у одного из широких окон. Мне нужны были её соображения, чтобы в случае чего скорректировать нашу стратегию.

— На первом месте отставной капитан гвардии черноморского герцога.

— Нехорошо, — понимающе кивнул я.

Этот кандидат с лёгкостью мог «одолжить» свою лояльность барону ввиду прошлых заслуг нашего рода. Как никак у Черноярских отличная боевая репутация и старый герцог благоволил моему отцу.

— К сожалению, да. Дальше у нас священник, и тут совсем беда. Он будет склонен принять сторону барона, видя в тебе бунтаря и непослушного сына.

— Сомневаюсь, что батюшку подкупили, — отринул я её заключения, но вот что касается «чти отца своего», тут она права — духовный пастырь может подкинуть проблем.

— Дальше идёт чиновник средней руки Зуев. Тут совсем неоднозначно. Я слышала, он чересчур осторожничает и совсем не имеет твёрдых убеждений, но его ведомство настолько далеко от ростовского графства, что я сомневаюсь в подкупе.

— Конъюнктурщик, короче.

— Да, он будет внимательно следить за мнением судьи и за одобрением в зале. Следующий присяжный уже попроще — жена небогатого купца, мать пятерых детей. Думаю, она не останется равнодушна к твоей личной истории. Так, потом у нас идёт естествоиспытатель из РГО.

— Наконец-то отличная новость, — приободрился я.

— Не спеши с выводами, — осадила меня Троекурская, — то, что ты выполнил какой-то там спецзаказ, большой погоды не сделает. Ты никому из них неизвестен. Знаешь, сколько там исполнителей по всей стране и за рубежом? Тысячи. Для них ты мелкая тля, не больше.

— Так уж и тля, меньше чем на боевого жука я не согласен.

— Шуточки в сторону, — блеснула она очками, — Ргошник будет единственный, кто по-настоящему беспристрастен. Таких, как он, интересуют факты, доказательства и логические цепочки.

— Нам больше и не надо.

— Именно, но его голос может быть решающим, так что важно всё выстроить как надо. Шестой присяжный — это Клюев, владелец небольшой мануфактуры.

— Он точно за меня.

— С чего ты взял? — Троекурская положила портфель на подоконник и проследила краем глаза, как в наш зал судебных заседаний зашли первые журналисты, газетчиков сегодня было не в пример много.

— Клюев так же, как и я, добился всего сам — с низов пробивал себе путь. Во мне он будет видеть себя. Это же логично, — но судя по ироничной улыбке, Марина с этим была в корне не согласна.

— Пойми, да, он достиг высот сам, но в глубине души презирает дворян-дармоедов, ведь им всё досталось по наследству. Титул, земли, имущество, крестьянские души — всё это может достаться тебе из ниоткуда. И почему только тебе? Почему не ему? Этот процесс знаковый для Клюева. К тому же защита будет напирать на традиции. Если бастардам раздавать титулы, то что останется делать им, честным труженикам? Во всём должен быть порядок, иерархия.

— Хм, с этой позиции я не смотрел на наше дело.

— Последняя в списке — молодая вдова небогатого исчезнувшего баронского рода. Вот с ней надо давить на эмоции. Тем более ты красавчик, а это уже половина победы. Побольше романтики и надрыва, — она стряхнула с моего наряда невидимую пылинку и придирчиво посмотрела со стороны.

— Это ты так комплименты говоришь? Как будто я какая-то вещь? — поморщился я.

— Мы все чьи-то потерянные вещи… Ага, вот и Денис Юрьевич, — она прервалась, чтобы посмотреть, как свита барона заходит внутрь.

Черноярский-старший в окружении пятнадцати телохранителей-тевтонцев даже не посмотрел в мою сторону. Лишь знакомый рыжий Гунтер приставил к глазам два пальца, а затем ткнул ими в нас с торжествующей наглой ухмылочкой.

Бойцы были толковые — не меньше «B»-ранга. Оружие они, как и я, конечно же, сдали, но дар мне подсветил, что некоторые из них владели навыками борьбы, и это даже отображалось в боевых профессиях.

— Пора, — заключила Троекурская, мы проследовали в зал заседаний на своё место, другие бароны здесь тоже присутствовали, некоторые лично, другие — прислали своих представителей. — С тобой больше никого? — уточнила девушка.

— А я и один против всех сгожусь, — хмыкнул я, за что заслужил очередное закатывание глаз.

Адвокат выложила всю необходимую документацию и присела рядом. Кто-то из тевтонцев сзади характерно присвистнул, чем вызвал дружные смешки. Журналисты, как стая собак, накинулись на этот эпизод, застрочив в заметках грифельными карандашами.

— Барон-бастард, а правда ли, что ваша тяга к титулам вызвана тем, что вас не принимают в приличных домах? — выкрикнул один из них, жадным взглядом пожирая наши спины.

Я обернулся, чтобы ответить, но рука Марины легонько ударила по животу.

— Не надо, — прошептала она. — Это провокация.

— Да я понимаю, — спокойно произнёс я, занося в «Картотеку» веснушчатую журно-шавку.

Видя отсутствие реакции, они словно с цепи сорвались и посыпались ещё более дерзкие вопросы. Среди всех прочих отметился вот какой.

— Владимир! Не опасен ли ваш виверн для горожан? Я достоверно знаю, что в прошлом месяце он утащил овцу у крестьянина! Платите ли вы за его проделки и как долго нам ждать, пока он не начнёт похищать детей?

Я встал, чем привлёк к себе внимание всех собравшихся, многие затаили дыхание. Троекурская умоляюще дёрнула меня за рукав.

— Степан Филимонович Болдырев, боюсь, «проделки» вашей супруги обходятся дороже, чем шалости моего трёхкилограммового питомца. Он абсолютно ручной и безобиден.

Не все поняли в чём дело, но, до кого дошло, не сдержались от смешков. Особо в этом проявили усердие многочисленные коллеги «Рогоносца». Именно таким был общественный статус обидчика.

— Вы пытаетесь меня оскорбить этими сальными догадками? Вот так вы хотите нести баронский титул, попрекать честь и достоинство обычных людей? — не сдавался Болдырев, но сказанное мной сильно задело его, он покраснел от злобы, а карандаш во время реплики сломался пополам.

— При чём тут «сальные догадки»? Каждому в этом зале известно, насколько дорого нам обходится содержание наших прелестных дам. Это я и хотел подчеркнуть. Понятия не имею, в чём вы меня обвиняете, — простодушно возразил я, но послание сработало, этот тип прикусил язык.

Я сел обратно и налил себе стакан воды.

— Откуда ты его знаешь? — нагнувшись ко мне, тихо спросила Троекурская.

— Это всё моя магия, — подмигнул я ей.

— Очень остроумно, но впредь, пожалуйста, не надо вступать в полемику с залом. Присяжным такое не нравится. Не хватало ещё получить славу скандалиста. Не усложняй мне работу, если хочешь выйти отсюда солидным землевладельцем.

— Всё-всё, буду пай-мальчиком, — заверил я её, Марина, правда, не особо поверила, но смирилась с тем, что есть.

Выкрики не прекратились. Эти ребята отлично отрабатывали дополнительное жалование. У всех преданность к моему отцу на уровне пятнашки — вот и расчехлили из зубастой кобуры свои шершавые языки. Каждое острое словцо должно было оправдать затраты барона.

— Владимир Денисович, а правда ли, что ваше «блестящее» образование вам дал беглый маг, объявленный в розыск Синодом?

Ого, и до Аластора докопались. Жаль, его никто не искал, но не суть — главное ведь очернить оппонента перед присяжными.