Илья Рэд – Андервуд. Том 1 (страница 28)

Саймон щёлкнул пальцами.

— Шаришь, голова, — и потрепал его по волосам.

Все трое вышли на поверхность и закрыли подвал.

— Дней через пять отправимся снова, я пока поищу заказы, а вы ройте нору.

— Я за служанкой ухожу, так что…

— Да вы охренели? — развёл руками Ганс, намылившийся выгулять свой пистон. — И чо мне одному копать?

Они переглянулись с Саймоном и снова посмотрели на аристо.

— Как бы…

— … не наши проблемы.

— Ну, замечательно, — его смазливое лицо стало похоже на детское, когда он скорчился от недовольства.

— Да найми копарей, что ты паришься? — хлопнув его по плечу, сказал Ник и пошёл к себе в комнату.

Там он переоделся и отправился в город, прихватив сотню экоинов на всякий пожарный. Спать пока не хотелось, так что он решил сразу закрыть проблему со служанкой и сконцентрироваться на других вещах.

Если дела пойдут в гору, то им, действительно, некогда будет заниматься подобной чепухой. Нужны люди, которым можно делегировать часть обязанностей, но такие, которым ты мог довериться. Всё-таки работа слугой дело скользкое. Им не нужно было, чтобы сор выносился из избы, а если каждый раз убивать проштрафившийся персонал, то поползут слухи и тогда они вообще никого не наймут.

Вот так простая смена места жительства Принца привела в движение целую махину событий. Но дело уже было не в жилье для разноцветного варана, а в открывшихся возможностях для всей компании. У Ника появилось странное чувство, что всё предприятие будто двинулось с мёртвой точки. Впервые интересы всех троих так удачно совпали, что они согласились сотрудничать.

Одного Ник не мог понять — почему сенсей сам не организовал такой вот поход на варанах? Ведь его сил хватит «пылесосить» и более сильных монстров. С другой стороны… Он вдруг вспомнил, как реагируют окружающие на учителя, и, кажется, понял — с ним просто никто не хочет связываться. Иногда он, мягко говоря, был слишком категоричен и гнул свою линию даже в ущерб делу, будто из упрямства.

К тому же он крайне несдержан в отношении оскорблений в свою сторону. Одно случайное слово, сказанное сгоряча, могло привести к катастрофе, а эта маниакальная любовь к чистоте тоже кого угодно сведёт с ума.

Прибавьте лень и нежелание кому-либо подчиняться, в том числе установленным правилам, и получите гремучую смесь по имени Саймон.

Да уж. Ганс тоже не то чтобы блистал умом, чтобы руководить движухой. Он был хорошим исполнителем, но что касается инициативы и построению планов наперёд — тут всё печально. К тому же возникало ощущение, что у него мысли были направлены в другое русло. Он будто был с ними и даже участвовал во всех безобразиях, но не полностью.

И навряд ли тут одни девушки замешаны. Он, конечно, фанат женских прелестей, но из ума не выжил и местами показывал смекалку. Опять же в качестве исполнителя.

Придётся всем процессом рулить Нику. Возможно, именно эта школа и станет тем местом, откуда он начнёт собирать единомышленников. Ему нужны компетентные люди и сильные бойцы — в составе маленькой группы никак не выйти на поверхность.

Он зашёл в трущобы и направился в четвёртый сталогнат, который в детстве, да и сейчас тоже все называли Гнездом. Всë из-за дурной славы чрезмерного количества убийств — оттуда постояльцев сбрасывали чаще всего. Как птенцов из гнезда. Только тут не случалось чуда, а наутро дворники привычно убирали швабрами кровавый омлет.

На проходной ему радостно помахали рукой сопливые мальчуганы.

— Привет, мужики, — сказал он им и достал из кармана вкусных гостинцев, что специально прихватил из дома. — Кира дома?

— Привет, Ник, где пропадал?

— Круто, спасибо!

— Как раз скоро с работы должна возвращаться, подожди её на «спуске».

Они отвечали вразнобой, всем было лет по двенадцать-тринадцать. Уже подросли — скоро начнут зарабатывать бегунками или, если повезёт, устроятся подмастерьями. Глядя на чумазые малолетние лица, Ник обещал себе, что не допустит их попадания на улицу. Теперь у него есть деньги, а значит, он может что-то решать.

С этой троицей он познакомился давно. Хорошие ребята, добрые — нечего им делать на улице. Раньше они были у него на побегушках, да и выручали по мелочи. У всех были неполные семьи, и Ник был знаком с их матерями — они частенько давали ему приют, когда он прятался от врагов.

В общем, не то чтобы они были не разлей вода. Просто он не давал их в обиду, ну и ребята отплачивали добром. Друг у него был один — Шмидт. Теперь это звено исчезло, а именно он был связующим элементом всей компании. Когда парня не стало, Ник больше не возвращался в Гнездо. Здесь всё напоминало об умершем друге.

«Спуск» — это широченная лестница, по которой из промзоны возвращались рабочие и неспешно топали вверх. Она тянулась на несколько сотен ступенек к спальному району с многоэтажками.

Как-то Шмидт придумал скатиться вниз внутри телеги — решил взять его на слабо. Само собой, «транспорт» они стырили у зазевавшегося бакалейщика во время закрытия лавки. Наделали же они тогда шороху, с улыбкой вспоминал Ник.

«Как сейчас помню эти бесконечные ряды ступенек, мы трясёмся внутри, как говно в проруби, и орём: „Дорогу! Дорогу!“, а уставшие работяги шарахаются в стороны. Их ещё много под вечер, все матерятся, а нам хоть бы хны — ржём, весело. Телегу в итоге разбили, сами чудом уцелели — хорошо полиция не поймала».

Ник не заметил, как остался один ждать Киру. Эта девчонка постоянно на них орала, но почему-то всегда прикрывала и таскалась следом. Он знал, что ей нравился Шмидт. Эти двое были единственными людьми, что относились к нему искренне, без потребительства.

Всё-таки ни один человек не может обходиться без дружеской теплоты — в те времена она не дала ему сойти с ума. Ник был уверен, что эти двое будут отличной супружеской парой, но судьба распорядилась по-другому.

Он встал со ступенек, когда увидел её издалека. Девушка шла, держась за перила, и смотрела себе под ноги. В левой руке она несла набитую продуктами тяжёлую корзину. Он поспешил ей навстречу.

На голове у неё красовалась зелёная косынка. Ник заметил, что волосы девушка состригла налысо. Она и раньше так делала, чтобы помогать больной матери. Чем длиннее они отрастали, тем больше отваливали скупщики.

Наконец, они поравнялись, но та так устала, что даже не подняла на него взгляд и хотела обойти.

— Кира, — окликнул он её.

— Ник? Ник! — она положила корзину на ступеньку и радостно обняла его. — Ник, ты жив.

— Привет, — улыбнулся он. — Да что со мной будет?

— Я всё знаю про твой займ — почему ты не пришёл ко мне? Мы бы придумали, как тебе помочь.

Она отпрянула от него и стала внимательно рассматривать.

— Ну, Шмидт тогда… — он хотел сказать, что Шмидт уже был мёртв, и он боялся взглянуть ей в глаза — ведь обещал вытащить парня из беды, но потерпел неудачу. — В общем, вам незачем было замарываться — я был конченным…

Завершить фразу ему не дала хлёсткая пощёчина.

— Не говори так, — глаза девушки заблестели от гнева. — Ты этим оскорбляешь память о его дружбе. Ник, почему ты не доверился нам?

Ну, не говорить же глупой девчонке, что Глок бы выставил их на счётчик? Зачем страдать всем, когда деньги занимал он по своей инициативе и делить за это ответственность не собирался. Он мужчина, а значит, отвечает за свои поступки сам.

— Прости, что не пришёл на похороны, давай помогу, — он взял в руку корзину, и они пошли наверх.

Кира успокоилась и быстро вытерла промокшие от чувств глаза тыльной стороной ладони. Ник заметил, что их внутренняя часть была красной от постоянного контакта с хитином. Женщины, как правило, работали с обрезками этого материала, и перчаток им не выдавали на фабриках.

— Когда ты пропал, я так и знала, что что-то такое выкинешь, — ответила она на его короткий рассказ о путешествии по пещерам. — Ты не должен разбрасываться своей жизнью, Ник.

— Да знаю, знаю, — вот так всегда, любит она драматизировать и читать нотации, наверное, считает себя ужасно взрослой, но переубеждать её он никогда не станет — зачем миру ещё один скептик? Пусть для равновесия будет вредный и самоуверенный романтик. — Как твоя мама? — спросил он, чтобы перевести стрелки.

Взгляд Киры помрачнел. За это время она немного осунулась, цвет лица стал желтоватого оттенка, щёки впали, а под глазами обозначились тёмные круги недосыпа.

— Плохо, — ответила она, и Ник ощутил укол стыда за то, что думал всё это время только о себе — ведь он мог помочь ей, — кашель усилился, за ней сейчас присматривает старшая сестра. Она тоже не работает по здоровью — инвалид. Так и живём втроём бабьим царством, а ты где сейчас поселился?

— Кстати, об этом, — сказал он и вытер пот со лба, когда они, наконец, поднялись к подножию сталогната. — Я не просто так к тебе заглянул. Нужно поговорить, но сначала идём к твоей маме, у меня есть для неё подарок.

Тётя Элла всегда помогала ему, то едой, то ночлегом — настал момент, когда он тоже отплатит добром. Они поднялись на тридцать пятый этаж и вошли в арендуемую комнату. В ней было бедно, но чисто — почти ничего не изменилось с его последнего визита. Каменный стол, приклеенные к стене шкафчики, плита для готовки — кухня святая святых тёты Эллы. Но там было пусто.

Он услышал её кряхтенье в соседней комнате.

— Мама, угадай какие у нас гости? — вошла первой Кира, а следом Ник