Илья Подковенко – Вост-Сибирград (страница 3)

Когти заскоблили по металлу, и через мгновение хрустнул снег. Тварь, не разбираясь, сразу же метнулась следом за Колей. Он вновь побежал, через участок к ближайшему забору, по ходу пытаясь понять, каким маршрутом придется меньше уминать снег. Споткнулся. Распластался, по-глупому хватанул ртом пушистый снег, подпрыгнул. Твари снег был не так страшен, но она тоже двигалась медленнее, чем могла бы.

Проклятье, проклятье, проклятье!

На участке стоял то ли сарай, то ли баня для гномов. Коля побежал к ней, стараясь больше не падать. За пристроем ничего не оказалось. Забор тут был выше, он прыжком едва зацепился за него, ботинки скользили по металлу. Пришлось вывернуться и упереться ногами в деревянную стенку. Мысленно матеря каждый лишний грамм жира на животе, Николай зашагал по дереву, напрягая мышцы рук, пресса и ног, пока наконец не смог перекинуться через препятствие.

Закинув ноги, он продолжал держаться за забор одной рукой, проворачивая кисть, и таким образом приземлился на ноги. Повезло, потому что под снегом оказалась куча кирпичей. Он пнул один на нервяке, побежал, но тут же вернулся. Кирпич хоть какое-то оружие. Коля взвесил его в руке. Фигня, конечно, по сравнению с теми, какие они в детстве метали со стройки. Но хоть что-то.

Он вновь попытал счастье и побежал к дому. Тварь за спиной выла, бросалась на забор, но перебраться не могла. Если это не сулило спасения, то хотя бы давало фору.

В этом доме тоже никого. Хоть окна бей, надеясь, что они под каким-нибудь ЧОПом. Но это обычно демонстрируют, чтобы воров отвадить. А тут никаких следов сигнализации.

Зверя не было слышно. Николай замер, вдохнул. Вновь тишина. Может, и не было никакой собаки?

Раздался не то лай, не то рычание, не то рев со стороны дороги. Тварь одним прыжком оказалась на участке. Николай сгруппировался, думая, бить или бежать. Решил бить, но отойти за дом. В чистом поле против такой громадины шансов мало.

Он стоял у самого края стены, чтобы сразу броситься. Кирпич придавал уверенности, хоть ноги и дрожали от адреналина. Даже какой-то охотничий азарт разлился по крови, уголок губы потянуло вверх. Повоюем, падла.

Тварь двигалась почти беззвучно. Коля мог бы и пропустить нападение, если бы не показавшаяся из-за угла длинная морда. Он с криком бросился на зверя, успел заметить оскал белых клыков, злой, почти осмысленный взгляд бездонных черных глаз и комки льда возле пасти – наморозило от дыхания.

Первый удар – промахнулся: тварина шарахнулась от него, широко выставив передние лапы. Он прыгнул и огрел ее по голове. То ли пес, то ли волк заскулил, затряс мордой. Коля ударил еще раз, снова попал, кажется, рассек шкуру. Но тут зверь бросился на него.

Он едва удержался на ногах. Массивная челюсть защелкала перед ним, стараясь достать горло. Надо думать, сработали инстинкты: ошалевшая тварь бросилась в атаку, спасаясь от боли. Действовала почти вслепую, что Коле жизнь и спасло. Или, по крайней мере, отсрочило страшную гибель.

Мысль о том, что его сейчас реально могут растерзать, окончательно обрела вес только с защелкнувшейся на предплечье челюстью. Его поразила боль. Просунутая между шеей и пастью твари рука защитила горло.

Его укусили за левую руку, правая продолжала держать кирпич. Он саданул собаке промеж глаз. Или волку. Или чем там была эта инфернальная дрянь.

Дрянь отбежала на несколько метров, скуля. Пригнулась, стала выхаживать кругами, пригибая морду к земле. Кажется, все-таки волк. Коля посмотрел на руку: рукав изодран, на снег весело капает кровь.

Быстро оглянувшись, Коля отошел к окну. Не пластиковое, старое, мутное. Перекрещенное деревянными рейками. Он сначала подумал сам залезть в дом через это окно, потом понял, что тут его тварь и загрызет, прыгнув на спину. Решил поступить иначе.

Сначала разбил стекло кирпичом, потом стал ругаться на зверя, провоцируя. Тварь напрыгнет на него, а он, присев, подбросит ее и, перехватив, обрушит горлом на торчащее стекло.

Коля демонстративно кинулся на волкособаку, та кинулась к нему, он отбежал снова спиной к окну, начал исполнять план… Когда пальцы ударили под лапы зверя, утопая в жесткой шерсти, нервов хватило только спружинить ногами и перебросить тело через себя. Снова хруст стекла, тут же удар об деревянный пол. Раздался остервенелый лай, а он побежал вперед, забыв подобрать кирпич.

Боль в руке разрасталась. Стало ясно, что на еще один такой трюк ее не хватит. Перевязать бы.

Он побежал вглубь участка, к дому соседей, за которым оканчивался город. Их разделяла метровая сетка-рабица, которую не составило труда перепрыгнуть. Тварь запропастилась, может, от боли в голове изнывает, может, в доме кого нашла. Хотя криков не слышно. Все та же тишина: можно уловить, как кровь плавит под собою снег.

Дом высокий, с чердаком-мансардой – считай, трехэтажный. Почерневший от возраста, но еще крепкий, стоит ровно. Коля снял куртку, замотал ею покусанное предплечье. Постучался. Ожидаемо ничего не услышал в ответ. На всех участках, где он сегодня побывал, даже тропки не вытоптаны, во дворе ни лопаты, ни топора. Словно на зиму все хозяева, повинуясь инстинкту перелетных птиц, уехали в теплые страны.

Николай обошел дом и, намотав куртку на руку, разбил локтем стекло. Несколько раз ударил кулаком по торчащим из оконной рамы зубьям-бритвам. Понял, что так будет чистить долго, снял ботинок. Толстая подошва, крепкая ткань, походный вариант. Он быстро обкорнал раму, схватился за небольшую деревянную перекладину-рейку, запрыгнул на стену, держась за нее. Перекладина хрустнула, он спрыгнул вниз, всунул ногу в ботинок – завяжет потом. Начал сбивать отломанной рейкой стекло с верхней части окна. Сзади раздался едва уловимый шорох, словно ветер гулял среди трав.

Это был зверь. Коля сделал два шага назад, подбежал, прыгнул, зацепился здоровой рукой за подоконник с той стороны окна и перевалился. Свитер непоправимо затрещал: какая-то из его вязок зацепилась то ли за краешек стекла, то ли за обломанную рейку.

Коля вскочил. Зверь, полный ненависти, со стекающей с оттопыренной губы слюной и кровью на разбитой голове, бросился следом в окно. Коля выставил вперед перекладину, которую все еще сжимал в руках, попал в раскрытую пасть, навалился. Дерево надломилось, но зверь отпрянул. Коля победоносно закричал.

Рядом стоял неширокий шкафчик – часть комплекта с сервантом. Коля аккуратно стал его двигать, ловя глазами движения возле окна. Если тварь заберется в дом, будет худо.

Не забралась. Он успел прикрыть окно шкафом – тот не закрывал проем полностью, но, если стоять и подпирать плечом, баррикада сработает.

– Точно, есть же волкособы… – Стоило чуть успокоиться, и в сознание пришел термин откуда-то из закромов памяти. Помесь собаки и волка, хрен знает для чего выводимая. Крупнее и злее собаки, но спокойнее волка. По идее спокойнее.

Едва он ослабил нажим на дверь шкафа, тварь будто почувствовала это и кинулась. Он сдержал натиск, потом второй, третьим ударом его прилично толкнуло, но он снова удержал баррикаду. Еще несколько попыток, уже не таких интенсивных. Потом за окном все затихло.

Коля подпер шкаф столом и стульями. Пошел осматриваться – в первую очередь в поисках бинта и связи.

Телефона не было, зато в ванной комнате нашлась аптечка. Он убрал куртку, задрал промокший в крови рукав. Рваные раны на руке вызвали легкую тошноту. А может, это адреналин уходил.

Он залил всё перекисью. Глубокую рану, видимо нанесенную клыком волкособа, оттянул мизинцем. Она сразу закровила, и кровь вспенилась из-за перекиси. Коля заранее приготовил бинты и начал мотать. Если выживет, уколов от бешенства не избежать, а они, говорят, болючие. Интересно, настолько же, как раны сейчас? Он пошевелил пальцами – сжимаются, но предплечье, помимо того, что горит огнем, начинает нудить тупой болью. Словно штырь застрял.

В аптечке нашелся обезбол. Он закинулся, запить было нечем.

Из гостиной, через которую он проник в дом, раздались шум и лай. Тварь снова попыталась пробраться внутрь. Коля кинулся к баррикаде. Сдержал натиск.

По идее, можно тут переночевать. Но если кровь не унять, он здесь умрет. Через сколько месяцев вернутся хозяева? В марте? В мае? Вдруг они вообще из другого города, а сюда прилетают летом, в туристический сезон…

Продолжив исследование дома, он отправился в прихожую. Где-то должна быть кладовая с инструментами, а среди инструментов – топор; быть ей надлежит поближе к выходу. А значит, либо прихожая, либо тамбур.

В узком тамбуре была боковая дверь, ручка поддалась, и он оказался в кладовой. Топор стоял сбоку, у двери.

В гостиной Коля стащил плед-покрывало с дивана. Вновь закатал рукав, проверил рану. Бинты пропитались кровью, но она вроде подсохла. Ничё, до свадьбы заживет.

Опять удар по баррикаде с улицы. Злая тварь. Но какая-то не особо резвая. Может, самка? Болеет? Сейчас бы еще разгадывать анатомические особенности твари, пытающейся его загрызть.

Коля решил: пусть бьется. Накинул висевшую в тамбуре куртку-робу, зажал в левой подмышке плед, правой рукой схватил топор и дернул входную дверь. Закрыто. Зажмурился, коря себя за глупость. Положил топор, провернул замок, услышал страшный шум в гостиной, схватил топор, выбежал.