Илья Павлов – Двойная звезда (страница 59)

На границе, а она проходила по длинному пологому оврагу, строили смотровую башню. Два этажа закрытых бревнами, и еще два в виде открытых площадок. Плюс, возможность запалить сигнальный огонь в верхней чаше. Ничего сверх удивительного, но для местного люда смотрелось внушительно. Из трех разграбленных деревни две так и стояли пустыми, в одну, как раз у дороги, свезли всех оставшихся, и быт там налаживался.

Хотели ночевать в деревнях, но уж больно муторно. Вставали где-нибудь на опушке леса, ставили шатры, рогатки, запаливали костры, заодно отлаживали караульную службу, не хотелось попасть «под раздачу», прозевав неожиданную атаку или что-то подобное. Но напасть на тридцать дружинников мог только какой-нибудь отморозок... типа Корта Поду, да...

В герцогстве все уже поняли, что власть есть, непонятная, но дюже крепкая, наглая и, главное, заинтересованная в порядке на своей территории. По словам крестьян, любители легкой наживы перебазировались в герцогство Ларода, а оттуда потянулся ручеек обычных людей, пахарей и ремесленников, которые хотели жить спокойной жизнью. В самой Лароде что-то стало неуютно, неспокойно и... голодно. Пейзан и мастеровых обирали все, кто только мог, и дружина, и бароны, и местное начальство всех уровней, и криминал, и просто проходящие мимо, но с мечом на поясе. Я же всем четко говорил, что начальник здесь у меня только один, герцог Поду собственной персоной, и все налоги и поборы имеет право быть только по установленному закону, ставкам, тарифам, курсу, пеням, ..., простите, увлекся, но только так, а если кто-то хочет получить что-то сверх положенного, то можно «стукануть», ну, то есть пожаловаться, и я эту жалобу рассмотрю.

Бароны тоже «въехали в тему», перестали хулиганить на моих землях, да и на своих стали наводить порядок. А что... рядом вон и замок красивый, и чистый, и пахнет вкусно, и служивые бравые, а служанки веселые, а уж хозяйка... глаз не отвести. Еще и жена из этого замка такие наряды привезла, что просто «ух» и «ох», а купцы на торгах просят новую монету, а от твоей кривой серебрушки кривятся, а бойцы судачат, что там и кормежка, и амуниция справная, и, как говориться, семь боев — семь побед, ой, восемь побед, ноль поражений, ага... и прочее...

Вечером от костра никто не расползался, все ждали новую историю «от герцога» и новую песню. По крайней мере, пару раз слышал, как те, кто был в карауле, потом дотошно спрашивал, о чем командир говорил и какую песню пел. Сенсорная депривация... а что вы хотели. Это не... опять слово забыл... когда все время льется на тебя информация со всех сторон, здесь же и сейчас с новыми байками и развлечениями было тяжело, всем хотелось чего-нибудь нового в смысле «загрузить мозги», хоть чем-нибудь.

— Ваша светлость, — это заход начался хитрый, — а такие башни дозорные кто придумал делать?

— Одни умные люди... выстоять и спрятаться это не самое важное...

— А что важно, ваша светлость?

— Сигнал передать дальше, чтобы замок узнал, что здесь неприятель и успел подготовиться.

— Так доскакать можно...

— Можно и доскакать. Но враг тоже скачет, и ты, даже на самом быстром скакуне и налегке, все равно сильно не обгонишь. А свет или дым почти сразу видно. Ты поджег, следующая башня увидела и свой подожгла, потом еще и еще, и вот в замке уже увидели и тревогу сыграли. Насколько быстрее?

— Намного, ваша светлость.

— Вот, и так со всем, если немножко поработать головой, то можно придумать как решить проблему по-новому. И успешно.

— А в битве? Победили же без придумок...

— Как без придумок? — это за меня Луц вступился, — корабли подожгли, засаду сделали, вот и победили.

— Победили, — я все еще переживал за людей, — а сколько потеряли... это плохо...

От героев былых времен

Не осталось порой имен

Те, кто приняли смертный бой

Стали просто землей, травой...

Подправил текст на ходу, конечно, и не коряво, всем зашло. Кто-то смотрел вверх на звезды, кто-то в костер, шепча слова, запоминая мотив.

— Ладно, не переживайте, я вам сейчас веселую спою... и спать...

Ой, да не вечер, да не вечер.

Мне малым мало спалось.

Мне малым мало спалось,

Ой да во сне привиделось...

Блин, и здесь сны... а я их уже боюсь...

Глава 42

Пятилетку за три года.

«Мы наш, мы новый мир...»

Автор песни «Пустой желудок».

— Ваша светлость, сигнал!

— Да, слышу я, — в замке, в городе на площади и у ворот, на мосту с обеих сторон и в Мельничной слободе на той стороне реки, повесили здоровенные железные чушки и отработали сигналы. Частые и быстрые сигналы, значит пожар, все бегут с ведрами и прочим, равномерные и мерные — боевая тревога, все по местам, ворота закрыть и так далее, двойной с паузой, значит что-то случилось, не срочное, но, если есть время, можно подъехать, или сейчас гонец прискачет. По звуку было даже понятно по какому «рельсу» бьют. Я попросил сделать колокол для часов, чтобы отбивать хотя бы примерное время в городе, построить часовую башню... со временем, в проекте... У меня этого «в проекте» было вагон и... не тележка, а еще пара десятков вагонов, на такой хороший состав. Вот, что такое железная дорога понимаю, и что такое паровоз, но понятно, что сейчас даже близко это невозможно сделать, совсем... А вот трактор бы пригодился, и так распахали все возможные поля, и поблизости, и по всем деревням, и народу прибавилось, и я хотел сделать запасы, большие запасы... я не жадный, я... очень жадный.

Внутри нового контура предполагаемых кирпичных стен города отводились места под амбары, зернохранилища и прочее. Все это строилось в районе пристани, там же приказал сделать будущий морозильник. Пригодился подходящий овраг, воду отвели в сторону, собрали стены и крышу, а теперь, выравнивая площадки и выкапывая фундаменты, сюда свозили всю ненужную землю, засыпая сверху будущие владения деда Мороза.

— Нет, Рут, двери нужны такие, чтобы телега спокойно заходила.

— А вы говорите, что там лед будет, ваша светлость, дверь большая, так все растает.

— А дверей будет три, ты же оценил наши двойные двери в замке для тепла, для холода это также работает. А чтобы это лучше работало, и чтобы лишнее тепло внутрь не пускать, открывать их по очереди, одну закрыли, вторую открыли и так далее.

— А лед?

— Зимой напилим, если речка не встанет, то с севера в телегах привезем.

— Лед? В телегах?

— А что тебя смущает? Накроем да привезем. Думаешь не получится?

— У вас все получится, ваша светлость, вон...

— Что опять?

Рут махнул рукой в небо, где парило несколько воздушных змеев. Это я перед Орхой выпендривался, мол и нырять могу, и в небо... Еще и людей попугал, когда полгорода сбежалось посмотреть, что это парит над замком.

— Вот, — говорю, — теперь всех буду сверху видеть, кто чем занимается.

Пошутил на свою голову, но все теперь поднимали голову, где парили в синеве несколько ухмыляющихся змеев с нарисованными глазами и улыбками.

— Липп, за речкой ударили?

— Да, командир. Поедем?

— Давай, я хоть развеюсь. Рут, ты все понял? Коптим мясо и колбасы, сушим рыбу и грибы, когда пойдут..., я знаю... только лисички, я же показывал, они съедобные, готовим бочки под рыбу, ягоды, капусту. Про зернохранилище и овощехранилище ты и так знаешь. По-хорошему... сколько тогда длился неурожай? Три года? Жесть! Вот, по-хорошему, нам надо запас провианта иметь на три года минимум на всю ораву.

— Так, ваша светлость...

— Ты думай, Рут, думай, ты теперь не ключник замка, а отвечаешь за все герцогство. А ты думал... Поехали, Липп.

За воротами города раскинулась глобальная стройка, я намеревался выселить все производства дальше от замка, разместить их вдоль новой стены, там же поставить дома для рабочих, а старый город за уже внутренней стеной полностью перестроить, снести все лачуги, расширить улицы, поставить торговый гостиный двор напротив магистратуры, в планах были и новые казармы для постоянно увеличивавшегося войска, и школа, и много чего еще. Слава мне, и люди, и деньги были. И воля...

Будущие башни выкладывали сразу из камня, мост позволил возить камень из каменоломни на той стороне, речка промыла каньон в холме до низа, обнажив каменные стены, вот их и разбирали на мои нужды. Я еще подумывал построить на верхушках башен ветряные мельницы, где-то такое я слышал. Вдоль реки постоянно шел какой-нибудь ветерок, а мельницы были нужны для всего, и в «пищевке», и для ремесленников, например, для изготовления бумаги.

Фундамент стен тоже был каменный, а далее строилась деревянная конструкция, которая обкладывалась кирпичом. Смотрелось «дорого-богато», и внушительно. Низ бревен обмазывался гудроном, который возили от барона Лапая, так же поступали со всеми стыками и верхними венцами. В плане пожароопасности плохо, в плане гниения и водоотталкивающих свойств очень даже хорошо. К тому же бревна были скрыты внутри кирпичных стен, с противоположной стороны их тоже обкладывали плиткой, тонким слоем, но все же...

На той стороне уже во всю работала водяная мельница, которая одна могла намолоть муки на всех, главное, что были упрощены все прилагающиеся к помолу работы, зерно ссыпалось по желобам, где можно было еще раз проверить очистку, а мука высыпалась в бункер, откуда с помощью нехитрого затвора можно было рассыпать ее прямо в мешки, которые тут же укладывались на стоящую внизу подводу.