Илья Новак – Демосфера (страница 11)
Тут же к ним подплыл голобуёк, напоминающий серебристый тазик, над которым вспучился полупрозрачный пузырь. Внутри находился проектор, а пузырь состоял из оргстекла, покрытого пленкой фотополимерной смолы в пятьдесят нанометров толщиной. Микроскопические призмы, вытравленные в полимере лазером, направляли изображения в глаза окружающих – иногда оно оставалось в фокусе, иногда расплывалось.
Данислав поспешно опустил руку под стол, нащупал сенсорную пластину в специальном кармашке на ремне и пробежал по ней пальцами, отключая антивирус: не хватало еще, чтобы тот расстроил буёк, заставил его беспорядочно кружиться над столиками и показывать что-то непристойное на глазах у почтенной публики. Голобуёк покрутился рядом, но они старательно игнорировали его, и автомат улетел.
– Здесь теперь везде машины? – спросил Дани-слав, поглядывая на снующего от столика к столику официанта.
– Отчего же, заведения, где обслуживают люди, еще остались! – произнесла Турби.
Говорила она так, будто сначала тщательно формулировала фразу в уме, составляла слова в правильную последовательность, и оттого звучали они книжно и выспренно. Словно осознавая этот недостаток и желая привнести в свою речь больше живости, Турби делала ударение на последнем слове чуть ли не каждой фразы, как бы ставя интонациями восклицательный знак.
– Город, к сожалению, все больше становится техносферной областью, и официанты-роботы – один из признаков!
– Да-а? – Данислав, подняв брови, огляделся. Сквозь щели между керамическими плитами улицы нет-нет да и прорастала трава, за аркой во внутреннем дворике виднелись чахлые, по самые корни напитавшиеся атмосферным свинцом и цинком деревья.
– Вы из Западного Сотрудничества? – догадалась Турби.
Дан кивнул:
– Вот именно. Понимаете, техно – это же не просто название. Это когда ноосфера полностью вытеснила естественную биосферу. Бесприродный Технический Мир. Живая природа внутри техносферы полностью контролируется. Здесь же… – Он развел руками.
Турби оказалась патриоткой – она выпятила подбородок, нахмурила лобик под льняными кудрями и пошла в атаку:
– БТМ – это тупик!
– Вот так вот круто? – удивился Данислав. – Почему же? Природа в любом случае уже обречена, это еще Альтшуллер сформулировал. Тут вопрос просто в том, чтобы не разрушать, как происходило раньше, а перестраивать.
– Подминать под себя! – обвинила Турби.
– Перепроектировать, – возразил Данислав, отпивая пиво. – Да чем вам техно не угодило, собственно?
– Хотя бы тем, что натура обладает неисчерпаемыми запасами красоты, а у техно этого нет!
– Ну почему же? Видели новый туристический остров от «Турбо-Аэро-Гидро»? Когда на создание ушли такие суммы и в нем принимали участие лучшие умы, получается очень эстетично. Он в самом деле красив.
Турби помолчала, формулируя очередную благоглупость, и заявила:
– Ничто искусственное, ничто, созданное человеком, не сравнится с закатом в горах или Ниагарой! Вы видели Ниагару?
– Видел, а как же. Вполне прилично. Но…
– Это поэзия. И музыка!
– Музыка? Шум там – уши закладывает. Но…
– Я говорю о гармонии!
– Так и я о ней. Несомненно, в водопаде присутствует своеобразная гармония. Но Девятая симфония Баха не хуже. А музыки в природе нет, только случайные шумы, правда? Вот вам пример чего-то чисто искусственного, созданного людьми, но способного быть прекрасным, – музыка.
– Музыка природы чарующа! – отрезала Турби. – Просто не всем дано ее услышать. А вы, Данислав… Серба? Я вспомнила, это ведь ваши родители, Дана и Святослав?..
– Да, – сказал он несколько сухо, поскольку разговоров на эту тему не любил.
– Владельцы «Искусственных садов», компании по организации техносферы! Ясно, почему вы техно защищаете… – Она поймала предостерегающий взгляд Калема, несколько мгновений непонимающе смотрела на него, затем тряхнула головой. – Вы, Данислав, не обижайтесь, но ведь они погибли в катастрофе, когда Глобальный мост обрушился в Коралловое море!
– Не весь мост, а только одна секция, – поправил Дан.
– Это все равно! Я говорю о том, что они… только не сердитесь… всю жизнь работавшие на техно, как раз и стали его жертвой!
– Нет, жертвой людей. Взрыв устроили гвинейцы из Нового Маданга. Люди делают техно злым или добрым, это же ясно.
Гвинейцы, облучившиеся прогрессом соседних народов, быстро и неожиданно для остальных превратились в техноварварское племя крайне агрессивного толка. Они оставались чуть ли не последней на планете народностью с четкой культурно-этнической идентификацией в отличие от большинства других, сначала перемешавшихся, а после разбившихся на автономии, созданные вовсе не по национальному или расовому признаку.
Дан покосился на Нату – та сидела, будто палку проглотила, сжимая ножку бокала. Мизинец оттопырен не был.
– Дорогая, но ты же пишешь стихи, – вмешался Калем. – Поэзия, а? Суслики и бобры не сочиняют стихов, и ветер тоже…
– Я черпаю вдохновение из природы! – сказала Турби и, подумав, добавила: – Поэзия природы божественна! Бог создал жизнь, но дьявола в божественном плане не было – его создали люди. Техно лишено добра. Оно неодушевленно, безжизненно, а природа – одушевленна. Нет, одухотворенна!
– Ну, искины тоже одушевленны, – не согласился Калем. – Да и в природе…
– Никаких искинов нет!
– Ну что ты, Турби… Просто их совсем мало, меньше десятка, и работают они где-то в недрах самых крупных корпораций. А вот так, как Гэндзи, то есть чтоб случайно родившийся искин… вообще единственный раз. Так вот, насчет природы – какое же там добро со злом? Там рациональность, выживание видов, смерть слабейших и больных. А мы о своих калеках заботимся – при помощи той же техники, кстати. Вот завтра поглядишь на Общежитие и решишь, прекрасно оно или нет. По-моему, классно у них получилось. Ну и, если уж твоей… э-э… твоей мысли следовать, Турби, то технологии Общежития как раз «добрые» – потому что направлены на жизнеобеспечение и комфорт людей, которые там будут жить. Люди, освобожденные почти от всех бытовых проблем, смогут отдаться, гм… – он блеснул черными глазами на блондинку и быстро отвел взгляд, –
Турби, которой через взгляд передалось томительное волнение, овладевшее после второго бокала вина горячей натурой Калема, молчала. Мизинец был оттопырен.
– Кстати, искины, – сказал Дан, радуясь, что Калем сам подвел разговор к этой теме, и спеша завершить невразумительный спор. – Что тут у вас произошло с этим, как его… с Ганджи?
– Гэндзи, – поправила Турби.
– Да, Гэндзи. У нас в новостях про это говорили, но как-то смутно.
– Потому что оно и было все очень смутно, – откликнулся Калем. – Вячеслава Раппопорта помнишь? У него еще старший брат на Континентпол работает вроде бы.
– Конечно. Вячеслав Раппопорт у нас теорию информации читал.
– Во-во. Он создал этого Гэндзи на винте из бактерий… Не важно, главное – Гэндзи сначала был справочным центром, а после превратился в иски-на. А потом обнаружил какую-то секретную группу, которая чем-то там занималась… не знаю. По заказу какой-то крупной конторы – не то «Майкрософта», не то «Вмешательства». Что они делали – так никто и не понял. Нет, ну может сам проректор в курсе, но… В общем, Гэндзи ополоумел.
– Как искин может сойти с ума? – удивился Данислав.
– Да кто его знает? Я только слышал, что Раппопорт в него прошил три закона, ну эти, банальные, которые придумал… в школе мы его учили, как его… Асимов! Только «роботов» Раппопорт на «искинов» заменил. Мол, искин не может причинить вреда человеку своим бездействием или… ну и так далее. В общем, Гэндзи сбрендил, а потом самое странное началось.
– Страшное! – вмешалась Турби.
– Ну или страшное. Ты ж Раппопорта помнишь, Дан, он всегда нервным был, холерик, короче, но веселый такой мужик, с чувством юмора, незлой. Так вот, Гэндзи ему что-то такое рассказал – после этого Раппопорт пришел на лекцию и давай, по словам студентов, чушь нести. Заговариваться стал, потом вдруг заикаться начал сильно – ты ж помнишь, за ним раньше такого не водилось… На середине лекции похватал свои папки и убежал. И все, исчез. Мы его не видели больше, пропал человек.
– Он что, тоже с ума сошел?
– Нет, вроде нет. Просто нервный срыв. А вот другой человек – тот сошел с ума. В этой спецгруппе, материалы которой Гэндзи обнаружил, работали трое. Я их знал. Один, Миша Азберг, тоже исчез – похоже на то, что его агенты той конторы, которая спецгруппу создала, и ликвидировали. Второй, Людвиг Ассасинов, застрелился. Вечером после лекции пришел домой и пальнул в рот из дробовика. Его отец охотником был в Псевдозоне, ружье в наследство оставил. А вот третий, Иван Кропоткин, – тот и вправду с ума сошел. Ему вроде как Гэндзи что-то такое показал. Это бюрики потом, когда уже расследование проводилось, обнаружили. На домашний комп Кропоткина от Гэндзи поступил длинный видеоряд. Кропоткин, получается, его посмотрел – и сбрендил. Попытались дальше выяснить, что к чему, но файл не нашли, хотя вроде бы отследили, что к Гэндзи он попал… из космоса.
В отличие от других сведений, это действительно было нечто новое, и Дан переспросил: