Илья Мосенков (ИВМос) – Заблудившийся во времени. Книга 1 (страница 2)

А вот на Кубе каратэ когда-то было объявлено «Оружием Революции». А в Японии ставили на учёт в полицию, т.к. такие навыки приравнивали к владению оружия. Да хоть посмотрите старый фильм «обреченный на одиночество».

Как мы часто смеялись с друзьями – в Японии угнетенные придумали каратэ, у нас угнетенные придумали анекдоты.

Вот так и получилось, что занятия мои начались в подполье. И спортивным нормам они не соответствовали, на все сто. Набивка всего тела, ударных поверхностей, постановка ударов на предметах были обязательной программой наших ежедневных тренировок. Отработка в паре не с исключением, а с правилом того, что запрещено спортивными правилами, зато наиболее результативно в жизни. Да, наш сэнсэй всегда следил, что бы мы не покалечили да не поубивали друг друга. Да и парни не доводили до критической ситуации поединки. Ну, фингалы, разбитые в кровь носы да губы, прием проведенный до точки максимум, разве же это плохо? Сэнсэй говорил – вы сами должны понимать как оно должно быть на себе, вы должны знать как этого не допустить, вы должны уметь ощущать и дозировать применение своих навыков, приемов, техник. Ощутите себя, свое тело. Когда потом в товарищеских поединках мы встречался с теми, кто начинал со спорта, они надевали щитки на ноги и на руки, и говорили да ну тебя нафиг, ты совсем деревянный, мы об тебя все себе поотшибали. Всё отбивается. Даже если сам поединок для них и был выигрышным. После таких встреч мы традиционно совместно устраивали посиделки с горячительным. Про выигрышный поединок мой друг рассказал как раз за одним из таких застолий анекдот:

– Встретились как то три боксера -супер тяж, средний и супер легкий вес. Выпили, культурно посидели, Супертяж и говорит – застал я как то свою бывшую с любовником, когда приехал с чемпиогата, я его так отделал, что он два месяца в реанимации провалялся. Средний говорит – да, было такое, свою тоже застал с полюбовником, так я его так отделал, что он месяц в больнице пролежал. Выпили, смотрят на супер легкого, а тот мнется, не решается ничего сказать. Потом выдохнул и говорит, да, было тоже похожее, застал, ну, мужики,, по очкам я его выиграл…

Дружно ржали все и наши парни и спортсмены. После нескольких рюмок, да и в целом, на основании наших поединков мы признали, что они средний вес.

Это уже позже с ноги т.е. лоукиком ломал две биты. А удары рук отрабатывал нанося удары в гимнастический мостик прислонённый к стене, вместо макивары. Ведь тот мостик специально и придуман для того, что бы на него гимнасты прыгали всей тушей, а я бил рукой. Это не мешок боксерский, в котором рука тонет, как в песочке. В мостике огромная упругость, что и давало правильную наработку хорошего удара. Ощущение не передаваемое, впечатление такое, что если в грудную клетку приложишь, то рука пройдёт насквозь. А занимался ну стандартно Сётокан его никто, кто с тех времён не миновал, да так в нём и остался, хотя и много чем ещё, (типа факультативно, когда профессионалил в некоторый период жизни) и Сёриндзи кэмпо (это японский «шаолиньский бой» от Сё Досина) в нём тоже много болевых приёмов, и Вадо-рю, там в традиционной школе техники от дзюдзюцу, а в ударной – обилие подсечек и техники обтекания – нагаши, что делает их очень неприятными противниками. А также традиционным окинавским кобудо – подручное оружие, да и деревянный меч бокен в руках держал. Любое холодное оружие – это продолжение руки и изменение дистанции, хотя конечно, есть и своя специфика.

Ну да это всё не сразу и уже по ходу жизни.

А вот художественная школа привела меня в итоге, ух уж куда она меня завела… Когда стал выбирать куда податься после школы, так получилось, по направлению поехал учиться в институт в педагогический в Москву (благо их там три если включать областной и МГЗПИ – в дальнейшем им. Шолохова). А по направлению, это без конкурса, только не завалить вступительные.

Глава 2. Институт.

Ну я их и не завалил, вступительные, в смысле, экзамены, все шесть при том, а факультет художественно-графический.

В общем в институт я поступил. Общага. Первый курс, это вообще кошмар. Хорошо хоть две стипендии, одна от института, вторая от направившей организации, да и в педах она почему-то была на десятку больше, чем в других ВУЗах. Пока притрёшься, лекции, семинары, мастерские (была такая полуофициальная, форма занятий на факультете), сессия. Всё сложить, меньше 4 пар никогда не было, а в один день так даже шесть. Четыре пары и две пары мастерских (это значит дополнительно, но обязательно, по рисунку и по живописи). Дурдом. Чтобы откосить – получить освобождение от физвоспитания, подался в институтскую секцию борьбы.

Учился ответственно, как я считал. В принципе, дураком я никогда не был, вот умеренно ленивым, это да. Молодость, эххх. Я был красив, владел боевыми искусствами, то есть в обиду себя не давал, талантлив. Так что и с девчонками проводил вечера иногда, молодость. Можно и поспать поменьше, кто бы тогда сказал, что сон важен. Хотя, кто бы тогда послушал, все же девочки, красивые, эхх.

В институте я помимо учебы выступал на различных соревнованиях, так сказать и для души и для зачетки, руководствуясь принципом, который почерпнул из истории, рассказанной моим наставником по каратэ. История была проста. Мой наставник рассказал , что Тэйджи Касэ учась в университете подписывал свои контрольные не иначе как «капитан команды каратэ университета». Мудро, логично, стоит взять на вооружение.

После гулянок я обязательно с парой друзей провожал девочек до до дома, конечно было что и оставались на кофе, утренний, не без этого, но, перво наперво для нас была важна честь. Ни разу мы не оставили девочек ночью одних, не проводив до дома.

Что и не говори, понятие чести, братства, чувства плеча, благородства, были чертой моего поколения, нас ведь воспитывали отцы, деды, которые воевали, защищали нашу родину, нас. Сэнсэй привнес огромный вклад в формирование меня, как достойного мужчины.

Ну да это все лирика. В институте все знали, что я свой парень, ко мне обращались за советом, за помощью мои товарищи. Я по мере возможности всегда им помогал. Я всегда был веселым, душой компании. Однако, когда мы сидели после подготовки какого то мероприятия и гоняли чаи, на меня за что то взъелся один борзый младшекурсник, быковал он прямо поверив в себя. Я стал замолкать. Мои товарищи мгновенно вывел того из кабинета, что то ему сказали, что того сдуло как ветром. Больше я его не видел, сторонился он меня, что ли, избегал, не знаю, хотя я ему ничего и не сделал то. Девочки подсуетились с чайком и конфетками, приобняли меня.

Ребят, ну вы чего, такая забота обо мне, чем заслужил.

Ильюх, да мы испугались сильно. Ты же это – сказала одна миловидная особа, крепче всех вцепившаяся в мою руку, слегка побледнев и похолодев.

Чего испугались, что он меня сейчас убивать станет?

Да нет, дружище, ты себя в зеркале давно наблюдал? – мой друг взял слово

Ну да, утром, милаха если что, красавец и вообще.

Это ты когда себя сам видишь, а так, мы заметили, что ты хоть и балагур знатный, но, если ты замолчал, то лучше сделать вид, что ты стенка или вон, плинтусик… Твой взгляд как у демона становится, лицо словно маска, непроницаема. Ощущение, что в таком состоянии ты просто убьешь и глазом не моргнешь!

Да ладно, я ж не изверг, друзья, не делайте из меня монстра. Я добрый, особенно для друзей, а эта шваль, ну нападет он на меня, ну сам наткнется на кулак, сам упадет, сам начнет биться лицом о мою ногу, ну дурачок, что с него взять то, держитесь от него подальше, в общем.

Характер у меня был, никуда не денешься.

Был еще случай, как то стоял я в очереди в кабинет, не помню уж, что там было необходимо получить, справку какую или еще что. А выдавала их, это точно помню, девчушка с кафедры, молоденькая, блондиночка, красавица, улыбка просто волшебная. За мной стоял детинушка под два метра ростом, да и весом не обижен. Что у него взыграло, решил он наверное покрасоваться, вот и стал меня донимать. А я спокоен, терпелив. Это же он хулиган и задира, такое амплуа он создавал себе в институте. Но что то он перегнул палку. Я резко развернулся скинув его руку у себя с плеча, припер его к стенке, сделав упор «вилочкой» ему в горло, так, что между большим пальцем и четырьмя другими у меня оказался его кадык, не хотел я его калечить и вырывать кадык, так, немного прижал, пальцы лежали на его сонных артериях. Вот так, прижав его к стене, вторую руку держа в сформированном и готовом к удару кулаке, я глядя ему в глаза сказал медленно, с расстановкой, спокойно: «Еще раз такое повторится, убью…».

Он весь бледный с трясущимися руками, на подгибающихся ногах, извинился и испарился. Буквально через пару дней, я увидел картину, как это чудо всем сурово заявляет, дескать, Ильюху знаете? Так вот, кто что на него или против него, дело иметь со мной будет, всем ясно?!

Как то так мы с ним и подружились, хороший парень оказался, добрый, когда потом на очередном студенческом мероприятии культурно отдыхали своей компанией, вспоминали тот случай, он громче всех смеялся.

Глава 3. Шурави

Учеба это хорошо, студенческие годы прекрасно. А дамокловым мечом над душой висят ВС СССР. Тогда из институтов забирали в армию. Это уже потом то ли в 89, то ли в 90 студентов из армии даже возвращали не дослужив. Повезло людям. Пораскинул теми остатками мозгов, что от учёбы остались и подался исходя из сути проблемы и условий задачи в ДОСАФ учиться на водителя, категории В и С. Да ещё и опять нарыл подпольную секцию каратэ. Аборигены столицы со старших курсов подсобили. Готовиться то надо.