Илья Модус – Цель оправдывает средства. Том второй (страница 399)

Явился Избранный.

И он не на стороне Добра.

Все, как и предсказывал Доуган.

Мейс отбил клинок Скайоукера, выпад которого не отличался ни изяществом Сидиуса, ни малейшей доли грации. Тупое животное, которое может лишь задавить противника своим яростным напором, который Мейс Винду с легкостью парировал.

Сидиус обрадовался подкреплению в виде своего нового ученика. Сит попытался усилить свой напор на джедая, но слишком поздно.

Мейс Винду обратил свой дар против Энакина Скайуокера.

Аметистовый клинок проломил оборону Избранного, словно той не существовало вовсе. Синий световой меч, принесший смерть тысячам врагов, оказался лишь жалким детским прутиком, сорванным в ближайшей роще, против остро отточенного боевого клинка профессионального военного.

Оружие Скайуокера распалось на две части.

Мейс Винду, черпая Силу из Светлой и Темной стороны, отбросил Дарта Сидиуса на стену кабинета канцлера, размазав того тонким слоем, чтобы не мешался под ногами.

А затем настал черед Избранного.

Энакин, оказавшись лицом к лицу со своей погибелью, прыгнул, стараясь проскользнуть мимо магистра джедая и оказаться рядом с обескураженным силой удара Палпатином, чтобы завладеть оброненным оружием сита, но Мейс Винду оказался быстрее.

Словно водоворот смерти он обрушился на тело надежды всего Ордена джедаев, прерывая его прыжок плавными движениями своего светового меча. И в этот момент руку магистра, сжимающую смертоносное оружие, вела сама Сила. Обе ее стороны в чистейшем ее проявлении.

То, что прежде было Энакином Скайуокером, с криками боли и отчаяния рухнуло на пол.

Мейс Винду шагнул ближе к обезображенному существу, обряженному в подпаленную джедайскую одежду черного цвета. Открытые участки тела Энакина были обожжены до мяса и представляли из себя сплошную рану, кое как затянутую тонкой корочкой грязного серо-зеленого цвета.

Перед ним лежало тело без нижних конечностей, прекративших свое существование в тот самый момент, когда аметистовый клинок отсек их в районе таза, лишая ситово отродье возможности когда-либо продолжить свой род или испражняться привычным способом.

Правая рука, отсеченная у самого плечевого сустава, небрежно лежала рядом с ногами, словно Сила имела чувство юмора и прилежность усердной горничной, прибравшей мусор в одну кучу.

Обрубок человека источал боль и отчаяние, но упорно двигался вперед, используя для этого свою левую, единственную уцелевшую руку.

Магистр Винду не собирался разводить политесов.

Он прижал Избранного Силой к полу, перехватил клинок чтобы прекратить существование калеки одним точным вертикальным ударом.

— НЕЕЕЕТ! — крик сита казался похожим на вой. Мейс совершил два дела одновременно — поднял голову, посмотрев на взлетевшего на ноги Палпатина. И опустил свое оружие вниз, понимая, что не сможет избежать летящих ему навстречу Молний Силы.

Мейс не почувствовал, достиг ли его клинок цели. Ибо в следующую же секунду он оказался отброшен назад, к роскошному изогнутому транспаристиловому окну, покрытому миллионами трещин.

Палпатин выпускал в него потоки своей ненависти, не разбирая целей.

Он не обратил внимания, что проломил хрупкую защиту, отделяющую его покои от внешней среды.

Он не заметил, что в полете магистр Винду, испытывая нечеловеческую боль, все же смог, несмотря на дичайшую усталость, соскользнуть назад в ваапад и отразить разряды чистой ослепительной энергии, стоя на краю карниза, за которым открывалась смертельно опасная высота.

Оттого, что ваапад — не просто фехтовальная техника. У него много особенностей, но еще одну Мейс Винду открыл сегодня вечером.

Ваапад позволял ему становиться проводником для Темной стороны, не затрагивая самого джедая. Балансирование в пограничном пространстве между Светом и Тьмой превращало Винду в идеальный сверхпроводник, через который он впитывал мощь Дарта Сидиуса и отражал ее назад к источнику.

Палпатин пошатнулся, когда собственное оружие настигло его. Но сит, словно наслаждаясь болью, лишь хохотал как лишенный чувства самосохранения разумный, а потоки Молний Силы с кончиков его пальцев только усилились.

Он подкармливал энергию болью.

И сделал шаг навстречу магистру, оставляя израненное обезображенное тело Избранного под своей защитой.

— Ты проиграл, джедай, — произнес канцлер; перекрывая вой потока, соединяющего его ладони с клинком Винду. — Над галактикой вновь воцарится власть ситов!

Палпатин сделал шаг вперед.

Вот тогда Мейс окончательно понял, что ему не победить.

Простая случайность — он занял невыгодное для себя положение. На краю. И не мог даже пошевелиться, не рискуя умереть на месте от разрядов Палпатина, которые тот генерировал с такой частотой, что все электростанции Корусанта могли бы позавидовать.

Палпатин делал шаг навстречу магистру, и сила его Молний медленно, но верно заставляла Винду скользить по направлению к обрыву.

Винду с огорчением понял, что настал его конец.

Он проиграл.

Он понимал, что Дарт Сидиус действует из последних сил. Он видел это и осознавал, что сит на последнем издыхании.

Но силы врага всех джедаев закончатся позже того, как он сбросит магистра Винду с карниза. А если Мейс сейчас разорвет остатки своей концентрации, то будет сожжен Молниями Силы на месте. В любом случае он проиграл.

И смерть — единственное, чего он достоин в награду за свою неудачу.

Это был славный бой, но рассказать о нем будет уже некому. Он погибнет здесь — уникальный дар говорил об этом прямо. А Палпатин перешагнет через его тело и отправится добивать выживших в Храме джедаев.

Но Винду не отступит. Он чувствовал, что чем дольше Палпатин старается уничтожить магистра джедая, тем больше страдает сам.

Темная сторона сжигает его изнутри, подобно идущему вразнос реактору звездолета. Когда это сражение закончится, когда Винду падет, Дарт Сидиус уже не будет прежним.

Он превратится в чудовище, исчадие Темной стороны, которое никогда более не сможет достичь даже толики того могущества, которое продемонстрировал в этом бою. Это будет закат ситов.

И только под таким углом можно считать, что магистр Ордена джедаев, Мейс Винду справился со своей задачей.

Он проиграл сражение.

Но победил в войне.

Сидиус сделал еще один шаг.

Винду почувствовал, как его пятки свешиваются с края карниза.

Еще один шаг Палпатина и все закончится.

Винду ощутил, что эмоции Палпатина изменились. Джедай почувствовал приближение разумных за своей спиной. Но не мог даже на мгновение оторваться, чтобы обратить внимание на происходящее. Впрочем, очевидно, прибыла подмога к Сидиусу.

Скоро Мейс Винду сольется с Силой.

Закрыв глаза перед наступлением закономерного финала, корун прошептал строки, которые видел всего один раз.

Но этого оказалось достаточно, чтобы их запомнить:

— В равновесии с хаосом и гармонией, Бессмертный в Силе.

Теперь он готов.

Карниз качнулся, когда на него приземлилось нечто тяжелое. Винду услышал треск пермакрита и мог поклясться, что через несколько мгновений его последняя опора рухнет.

— Тупые органики, — услышал он механический голос рядом с собой. — Ничему не учатся.

Ощутив, что поток Молний Силы иссяк, столь внезапно, что магистр джедай едва не рухнул вперед, он огляделся.

Дарт Сидиус, с перекошенным от гнева лицом (хотя, можно ли назвать эту жуткую маску, более походящую на застывший воск оплавленной свечи?) в панике взирал на крупного дроида песчаного цвета, стоящего рядом с магистром Винду. Сит уже не пытался изжарить ослабевшего джедая Молниями. Наоборот, магистр уловил нотки паники и суеверного страха, в который превратился Дарт Сидиус, который с величайшей поспешностью ткал вокруг себя прозрачное полотно защитной сферы Силы.

Белоснежный вертикальный визор дроида повернулся к Мейсу.

— Идем со мной, если хочешь жить, тупой органик!

Винду хотел задать вопрос, но тело будто налилось свинцом. У него не было сил даже, чтобы пошевелить языком. Корун рухнул на колени, почувствовал, что сзади его кто-то тянет за одежды.

Но усталый организм уже брал свое. Глаза, в которые словно сыпанули песком, горели. Хотелось лечь и не шевелиться. Но он продолжал смотреть на потемневшее небо Корусанта, констатируя, что в свои права ступила корусантская ночь, а в стратосфере мелькали крошечные треугольники республиканских кораблей.

Которые в миг оказались совсем незначительными по сравнению с огромным кораблем кинжалообразной формы, превратившим ночь в день, испаряя звездолеты залпами зеленого коггерентного огня.

Удивительной красоты картина апофеоза уничтожения.