Илья Модус – Цель оправдывает средства. Том второй (страница 280)

— Видать, у тебя не было нормального мужика, который сказал бы, что лезть в его коммуникатор — неправильная затея, — отозвался Хельниор. Помолчав, с улыбкой добавил. — Боишься, что она выковыряет тебя из твоей бескаровой скорлупки?

— Я убила сотни джедаев, ситов и прочих любителей световых дилдо, — заметила Шей. — Но никогда и ни с кем не делила мужчину. И не собираюсь этого делать.

— Мне никак не понять ваших бабских загонов, — вздохнул полукровка. — Разве нам было плохо вместе?

— Надеюсь, это был риторический вопрос? — Хмуро посмотрела на него Шей.

— Конечно, — усмехнулся беловолосый остороухий мужчина. — Ты мне ночью дала это понять. Раз пять или шесть…

— Скажешь об этом кому-нибудь, я сожгу твою мошонку из огнемета, — предупредила Шей. — Забудь о сегодняшней ночи. Между нами ничего не было. И больше никогда не будет.

— Интересно, что тебя больше задевает? — зевнул Хельниор. — Что ты не единственная дама моего сердца, или что Мандалор Мститель, на самом деле, обычная баба с недоебитом, которой впервые за сколько-то там тысячелетий, наконец, показали ее истинное место в этой жизни?

Он не успел заметить откуда Шей достала тонкий изящный клинок, который мгновением позже вошел в край кровати у него между ног в считанных миллиметрах от причинного места.

— А мебель зачем портить? — поинтересовался он.

— Метила повыше, — пожала плечами Шей, пытаясь пристроить за спину ракетный ранец. — Рука дрогнула. Верни нож.

— Судя по нашему ночному развлечению, у тебя и ноги еще дрожат, — он указал на правую нижнюю конечность девушки, которая периодически незначительно сокращалась. — Если нужен нож — забери его сама.

Бескомпромиссная рыжая красотка подошла к нему, наклонившись в талии, и положила руку на рукоять кинжала.

— Помнится, ночью ты делала тоже самое, но с кое-чем повыше, — усмехнулся полукровка.

— Мне ничего не стоит полоснуть тебя ниже пупка, — сообщила женщина. — И ты истечешь кровью, или какая моча у тебя бежит в венах вместо нее, еще до того, как сюда кто-то явится.

— И лишишься единственного мужика, который может удовлетворить твои непомерные аппетиты, — клинок аккуратно вышел из пробоины и исчез в руках воительницы. — Брось, Шей, ты же не дура.

— Наверное дура, раз не позаботилась узнать твою подноготную до того, как все произошло, — заметила мандалорианка. — Но, в любом случае, все кончено.

— И почему же? — какие же сложные и порой туповаты существа эти женщины. Даже лучшие из них.

— Ты прикидываешься? — с сомнением посмотрела на него рыжеволосая. — Я уже все сказала.

— Подумаешь, не единственная ты у меня, — пожал плечами мужчина. — И что с того? Сколько баб у Императора? Не слышал, чтобы хоть одна из них ему полоскала мозги на тему: «Я не такая как все, мне в гареме не уютно».

— Так вот откуда такие замашки, — усмехнулась женщина. — Так я тебе напомню: ты — не Император. И никогда им не станешь. Что разрешено ему — то недоступно другим.

— С чего ты взяла? — удивился полкуровка. — Арканианцы довольно давно практикуют полигамные отношения — и все довольны. Да и таунги, с которых пошла ваша раса и все обычаи, насколько я читал, не отличались моногамией.

— Да, только ты не арканианец и уж точно не таунг, а помесь банты с таунтауном, — скривилась женщина. — Мандалор, какая же я дура была, что купилась на все твои россказни…

— Вот видишь, ты даже причитаешь как обычная баба, — хохотнул Хельниор. Ниже пояса раздался звук металла, разрезающего другой металл. Бросив взгляд вниз, генерал обнаружил все тот же клинок, практически симметрично вошедший в кровать всего в паре миллиметров от первой пробоины. — Только истеришь более экспрессивно. Расслабься, Шей, ничего криминального не произошло. Я же не говорю, что ты моя персональная шлюха, — этот звон начинает напрягать. Хельниор опустил взгляд и увидел рядом с первым второй нож. — Мы же цивилизованные разумные, почему бы и не жить одной большой семьей, — и снова этот звук! Хельниор чуть шире расставил ноги. Мало ли, сколько у нее этих ножей!? — Тем более, что Танн не против…

— Да ладно, — хмыкнула Шей. — Как-то не вяжется с тем, что я о ней слышала.

— Какие же вы, бабы, все-таки сложные, — вздохнул Хельниор. На этот раз он увидел, как новый клинок входит в край рамной кровати рядом с остальными. — Эй! Прекращай бросать в сторону моих причиндалов ножи! Случайно можешь и попасть!

— Прекращай капать мне на мозги, — заявила Визла. — Твои россказни о том, что одна женщина не против жить в гареме с другой меня мало интересуют.

— Однако, ты стоишь и слушаешь их, — заметил полукровка. — Не была бы заинтересована — давно бы вышла.

— Ты запер дверь, — напомнила мандалорианка, надевая шлем на голову. — Еще вчера ночью.

— Правда, что ли? — генерал глянул на дверную панель, где ясно горел зеленый огонек. Замок открыт. — Не вижу никаких препятствий к твоему уходу. Ну, разве что ты в самом деле задета мной за живое и не можешь просто так уйти, не дослушав то, что я тебе скажу.

Пятый клинок окончательно доконал металл, из которого была сделана кровать. Ребро, утратив проектную жесткость, прогнулось под весом полукровки, с грохотом и хрустом приземлив его пятой точкой на пол.

— Что за женщина, — вздохнул полукровка, поднимаясь на ноги. — Прекращай истерить и посмотри правде в глаза. Я — единственный мужик, который может стереть с твоего лица этот надменно-задроченный вид, который ты носишь уже сколько? Три? Четыре тысячи лет?

Мандалорианка быстрее ветра оказалась перед ним. Ее левая рука метнулась к его боку, с явным намерением пощекотать ребра дробильной перчаткой, но генерал успел перехватить ее руку. А вот вторую, которая безжалостно схватила свободно болтающиеся мужские радикалы… в общем, наглядная разница между тем как с тобой обходится довольная женщина и разъяренная фурия.

— Не так крепко, — часто дыша попросил полукровка. — Это крайне хрупкий инструмент и…а-а… хатт, Шей, мне эта штука еще нужна! Причем в рабочем состоянии!

— А теперь послушай меня, ушастый, — визор ее шлема смотрел ему прямо в глаза, так что, можно было сказать, что они разговаривают лицом к лицу. — Не буду отрицать — мне понравилась эта ночь. Ты прав: ты — единственный мужик, которого я встретила за три с половиной тысячи лет, который меня не бесит и, в большинстве своем, подходишь под мои критерии избранника. У тебя есть характер и твердость в поступках — вырезать население двух планет, да еще одну из них обратить в шлак… Ты довольно популярен среди моих новобранцев — сами мандалорцы ничего такого не делали больше трех тысяч лет. Но, помимо того, что я женщина и у меня есть вагина, я — еще и Мандалор, и у меня есть обязательства перед моим народом. Как обычная женщина я могла бы согласиться на то, чтобы на таких условиях быть с мужчиной, который мне нравится. Но как Мандалор я не могу допустить и тени мысли о том, что мои люди будут шептаться за моей спиной и говорить, что я какая-то там по счету насадка на член у какого-то остроухого полукровки, который лишь чудом выбрался из грязи в люди. Да и должностью своей ты по большей части обязан цейтноту, который имеется в Империи в командном составе. Радуйся, что Император по какой-то причине не хочет клонировать Трауна — тогда бы ты нахер никому не был бы нужен.

— Это… Обидно, — морщась от некомфортных условий, произнес Хельниор. — Не могла бы ты… Чуть ослабить…

— Не перебивай женщину, у которой в руках твои яйца, — генерал едва сдержал возглас боли от того, как мандалорианка сжала пальцы. — Так вот, слушай и запоминай. Ты — просто мужик, с которым я сбросила давление. И мне это понравилось. Проблемы со своей пассией решай сам. Ты мой тогда, когда я этого захочу и так, как я этого захочу.

— Если ты не заметила, то я вообще-то служу в Имперской армии, — ухмыльнулся Хельниор. — Проблематично мотаться к тебе для секса на Мандалор из Дикого пространства.

— Я улажу этот вопрос с Императором, — полным уверенности голосом сообщила мандалорианка. — В конце концов, ты не так плох, чтобы стать членом нашего общества — под моим чутким наблюдением. Так что, можешь после моего ухода, передернуть на мой светлый образ, и считать, что добился своего — так и быть, наши половые утехи будут продолжаться. На моих условиях.

Интонации, с которыми она толкала речь, показались Хельниору довольно… Странными. Подобное он слышал от наставников в Академии, когда те задавали провокационные вопросы студентам. Правда, конечно, наставники не держали учеников за яйца — по крайней мере в буквальном смысле.

— Все сказала? — сложно сохранять невозмутимое лицо, когда твоих малышей сжимают так, что они вот-вот сок дадут. — А теперь послушай меня, если не усекла. Чьей-то собачкой я не буду и не собираюсь. Даже если бы у тебя дырка поперек была, и ты была бы одна такая на галактику, — терпи! Терпи! Ты же мужик! Другого шанса расставить все по местам не будет. — Что ты там хочешь, меня не особо волнует — все будет так, как я сказал. Но, так и быть, я не буду направо и налево хвастаться когда, где, сколько раз и в каких позах имел великого мандалорского лидера. И чтобы это отложилось у тебя на подкорке, ключевое в моей фразе — «Я буду иметь Мандалора». А не так, как ты этого хочешь. Не устраивает — ищи себе другого мужика, если у тебя еще три с половиной тысячи лет в запасе есть.