Илья Модус – Катарсис Империи (страница 22)

Однако, несмотря ни на что, я был до коликов в животе рад их всех видеть. Десятки лиц, большинство из которых я видел впервые, с смотрели на меня со смесью чувств - от радости до недоумения.

- Братцы, - из весьма недружеских объятий Капера я выскользнул после того, как у меня в спине хрустнуло несколько позвонков. - Как же я рад вас видеть!

- Мы уж начали выбирать нового адмирале, - с присущей ему усмешкой произнес Лесик. Врач по профессии, он всей душой был предан морю. Помнится, как-то в канальчике он рассказывал историю своей юности о том, как после интернатуры хотел сбежать на флот судовым врачом, вместо того, чтобы работать педиатром.

- Хэх, - я криво усмехнулся, когда Белкин хрустнул моей ладонью, пожав ее своей лапищей. - Я еще торт, так что, не раскатывайте губу.

- Ты лучше расскажи, где был, - Марьян Колесник, или просто Ворон, электрик по образованию, вместе со своим братом Романом, имеющим позывной Мессер, обступили меня с обеих сторон. - Нас тут как бы в казематах держали...

- Давайте присядем, братцы и поговорим, - я указал на сервированные столы.

Спустя полчаса, банкетный зал был превращен в актовый, места в котором заняли шестьдесят четыре человека из будущего. Я сел за стол перед своими товарищами, волей судеб, оказавшихся вместе со мной здесь, за десятки лет от родного дома.

Хотя, в то же время, мы словно были дома. Пусть воздух не бороздят сотни реактивных самолетов, не создан первый авианосец, а об асфальтовых дорогах только мечтать предстоит...

Я смотрел на лица своих боевых товарищей и понимал, что здесь и сейчас нам предстоит принять решение, которое изменит наши собственные судьбы, и, возможно - судьбы нашей Родины навсегда.

- Не поверите, чертяки, как я вас всех рад видеть, - я с улыбкой посмотрел на лица своих боевых товарищей. - Вижу, вы тут не напрягались особо...

- Ты тут бочку не кати на нас, - слегка картявя выдал Фирнен. - Мы можно сказать только-только из застенков царской охранки.

Нестройный сонм голосов поддержал киевлянина. Затем, примерно десять минут каждый из них пытался рассказать мне о том, что он пережил, прежде чем был привезен сюда.

В общих чертах, их истории походили на мою - каждый из них пришел в себя в камере. Затем допрос, у некоторых - судя по затягивающимся ссадинам - с пристрастием. А буквально сутки назад их всех доставили сюда. По моим прикидкам - как раз после того, как царь изучил мои подробные записки о грядущем. Проверял меня? Возможно. Даже - более чем вероятно. Никто и никогда б не поверил на слово парню, который неожиданно свалился, как снег на голову, и стал проповедовать крах империи.

- Ты где был, адмирале? - Со смехом спросил Корвин.

- Адмирале становился адмиралом, - Оскол молча пожал мне руку. После его слов волна рукопожатий прервалась. Товарищи обступили меня полукругом. Раздался даже удивленный свист.

Черный с золотом мундир проглядывал из-под плаща, с которого на пол капал растаявший снег. Мундир, который я вчера получил на очередной, но, самой знаменательной встрече с Николаем Александровичем Романовым. Мундир, который, как я надеюсь, поможет мне исправить историю.

- Два орла, однако, - нейтральным тоном заметил Гарик.

- Ну, стало быть у нас адмирал - орел! - Попытался пошутить Кацо.

- Вот уж нет, господа, - Вервольф стряхнул с погон невидимые пылинки. - Илья у нас стал вице-адмиралом.

- Да не, просто стырил у кого-то!

- Да-да, чтобы нас отсюда вытащить!

- Во, другое дело! Молодец Илюха!

Галдеж вокруг меня принимал ужасающие масштабы. Так ребята вели себя перед боем. И эта их черта меня бесила. Жутко.

Но, орать на них сейчас я не имел права. Не по чину. И не по должности.

Будем брать авторитетом.

Нарочито медленно я снял с себя уже не нужный плащ. Расправив плечи и для излишнего пафоса - даже щелкнув каблуками сапог, я одернул китель. Смахнул невидимые соринки с обшлага правого рукава.

И тихо, но четко заговорил.

- Высочайшим указом Его Императорского Величества командир Корпуса Особых Советников Его Императорского Величества Илья Сергеевич Модус назначен командующим Тихоокеанским флотом, с одновременным присвоением мне звания вице-адмирала по флоту.

Примерно такое же состояние тихого шока прошло по высшему командованию армии и флота, когда император обнародовал свой приказ.

По глазам товарищей я видел всю палитру чувств, на которые только возможен человек.

- Нах... себе, - присвистнул Стиг.

- Однако, здравствуйте, - Толяман поправил очки.

- Какого-какого Корпуса? - с прищуром подступился Виридис.

Записи, которые я условными порциями подавал на изучение Николаю крутились вокруг победы в разразившейся войне. Но, то тут, то там, мелькали пометки о недостатках, которые поразили нынешнее российское общество. Низкая грамотность, застойность промышленности, казнокрадство... После случая с цесаревичем, Николай выдал мне определенный кредит доверия, который я, к слову, планировал пустить во благо Родины. Как бы это парадоксально не выглядело, но, мне предстояло уговорить российского же императора спасти Российскую же Империю. Скажете - бред? Отвечу - это же Россия, расслабьтесь.

И я уговорил. Корпус Особых Советников Его Императорского Величества родился 29 января 1904 года примерно в полночь. Особый, совещательный орган при государе, источник передовой мысли, тайная десница государя...

По сути, я намеревался стать 'серым кардиналом', советником Николая, действующим в тени. Однако, как и всегда, идеальный план по возвеличиванию Родины был сорван безответственностью российского чиновника.

Николай подробно, с присущей ему деликатностью описал мне те докладные записки, которые ему предоставили господа из-под шпица в ответ на мои многочисленные замечания о нынешнем состоянии дел в Морском Ведомстве. Ни тугие взрыватели снарядов, ни излишняя строительная перегрузка кораблей, ни даже указание на отсутствие второго боекомплекта для Тихоокеанской эскадры не могли развеять чувство псевдопобеды, которое в себе тешили эти диванные вояки.

Однако, глас разума возобладал. Дубасов, Крылов, Беклемешев и ряд других влиятельных флотоводцев выразили одобрение моим идеям. Вместе с тем, начальник испытательного бассейна Крылов всячески заинтересовался 'моей' теорией контрзатоплений.

Несмотря на скрип, с которым мои идеи пробивались в Морское ведомство, даже Николаю стало ясно, что в жизни реформы не смогут увидеть свет. Особенно - те, которые идут от КОС ЕИВ, о котором никто и никогда не слышал прежде. Даже приказы, спущенные свыше, как то - отправка в Порт-Артур поездом запасных частей и дополнительных рабочих, погрязла в ворохе волокиты. Дубасов, всячески старающийся на первых порах реализовать свои идеи во благо, погряз в ворохе бумаг и нескончаемых совещаний.

- Система бюрократии в России требует экстренной 'щоковой терапии', - заметил я, прочитав донесения Морского ведомства о том, что строительные работы на броненосцах 'Орел' и 'Бородино' никоим образом не могут быть ускорены, так как отпущенные на их строительство кредиты не предусматривают работу сверхурочно.

И грянул гром.

Я никогда не видел Николая в ярости, не читал об этом в истории, но, даже я понял, что император в гневе.

Ибо, русский чиновник забыл, что такое воля царя.

Императора, что называется, закусило. В одночасье было забыто мнение Алексеева о том, что Крылов не готов еще заведовать МТК. Царь в сопровождении роты гвардейцев в считанные часы навел порядок в Адмиралтействе. Я был с ним, наблюдая за тем, как десятки различных флотских чиновников подобно овцам блеют перед своим пастухом, не в силах объяснить, почему указание императора о мерах, по демонтажу малокалиберной артиллерии с кораблей Императорского флота до сих пор не спущено на места. Заикания по вопросам закупки трансатлантических пароходов. Мертвецкая бледность при вопросе о мерах, которые предпримет Морской штаб для ремонта подорванных в Артуре кораблей.

- Нет, господа, - император обвел глазами тех, до кого еще не дошла очередь репрессий, или тех, кто вроде Дубасова и Крылова, счастливо их избежал. - Так мы войну не выиграем. Нет у них, - он небрежно махнул в сторону двери залы, где проводил показательную экзекуцию. - Тяги к победе. Нет желания воевать. Все поспать, да в кулуарах посовещаться хотят.

Я молчаливой статуй стоял позади императора, прикидывая, какую выгоду может поиметь мое свежесформированное ведомство на фоне императорского гнева. Поэтому, увлеченный своими мыслями, я не сразу заметил, что император с любопытством меня разглядывает.

- Что же вы, голубчик, гордостью не преисполняетесь, за свои замыслы? - Улыбнулся царь.

- Простите, Ваше Величество, но, я кажется, через чур задумался...

- Способна ли Эскадра Тихого океана побить врага, Илья Сергеевич?

Я почувствовал, как в меня вцепились десятки глаз. Неловкое чувство.

- Способна, Ваше Величество, - без зазрения совести поведал я. - Но, к сожалению, не все господа адмиралы понимают, что японский флот превосходит наш по боевой выучке, качеству кораблей, однородности...

Длинный овальный стол, во главе которого сидел сам император, а по бокам - представители руководства Российского Императорского флота, казалось, вздрогнул, от одновременного хора голосов, которым седые мореманы подняли на смех мою речь. Лишь горстка человек не участвовала в этой вакханалии снобизма и тупости, отрицая очевидное. Но, думаю, их фамилии уже не нуждаются в повторениях.