Илья Модус – Гранд-адмирал. Том шестой. Часть 1 (страница 16)
— Отлично, капитан. Проект «Бур» действует, как и было запланировано. Я поздравляю вас, мистер Гент и ваших техников.
— Спасибо, сэр, — сказал Тшель, явно расслабляясь.
— М-м-м… Спасибо, — так же неуверенно повторил Гент. — Ну… А чего дальше-то? Я, наконец-то могу вернуться на Сьютрик и поработать над системами «ГолоНет-Доминион», пока мои клоны не наворотили там чего-то, в чем я сам не смогу разобраться?
Лицо гранд-адмирала не исказилось ни на мгновение.
Но каким-то шестым чувством командир «Стража» почувствовал, что Траун явно не намерен так просто отпускать «ледоруба».
— Еще не время, мистер Гент, — сказал он. — Вы отправляетесь вместе с капитаном Тшелем. Операция «Взлом и проникновение» подразумевает ваше непосредственное участие в ней.
Мужчина с синими волосами глубоко и печально вздохнул.
Закатил глаза, явно подумывая над тем, как бы высказать все, что хочет об очередной командировке.
Но промолчал.
А Пеллеон все пытался понять каким образом мог исчезнуть «Бур-2», на котором не фиксировались проекторы маскировочного поля.
Почему гранд-адмирал был так уверен в том, что это испытание успешно?!
Родовое поместье Дома Тион поражало своим великолепием.
Выстроенное на высокогорье, защищенное получше многих военных баз Империи.
Орбитальная бомбардировка, даже если она пробьет щит, являющийся локальным вариантом планетарного, бесполезна.
Слишком большая толщина скал, внутри которых и находится это роскошное великолепие.
Десятки стволов лазерных и турболазерных пушек, пусковых установок, постов зенитчиков с ручными ракетными комплексами.
Автоматические бластерные пушки, работающие в комплексе со сканерами, раскиданными на пути тех глупцов, которые решат штурмовать эту цитадель, взобравшись по отвесным скалам.
Охраняемое лучшими бойцами, которые беззаветно преданы Дому, неподкупны, храбры…
Обучены лучшими инструкторами в галактике, каких только можно купить за деньги.
Вооружены лучшим оружием, какое можно приобрести на черном рынке галактики.
В точности знающие как превратить каждый закуток поместья в укрепленный пункт обороны, откуда их не выковырнуть даже с помощью тяжелой штурмовой техники.
Обер-адмирал Эдуард Вудсток перешагнул через труп одного такого защитника, проявляя к павшему уважение и не пачкая его внутренности каблуками своих сапог.
Скуластое лицо коренного тионца выражало смертельный испуг, застывший в последние мгновения его жизни.
Какими бы лучшими они себя не считали, но лишь имперский штурмовик в состоянии безэмоционально встретить свою смерть.
А эти же…
Эдуард смотрел на лица убитых солдат противника и видел там простые человеческие эмоции, соответствующие ситуации.
Страх.
Паника.
Ужас.
Измазанные кровью, сажей, покрытые следами от потеков слез и пота, изуродованные и обезображенные…
Все они застыли маской смерти на пути обер-адмирала, направляющегося в святая-святых — «хозяйскую» зону.
Позади него шагал Маарек Стил, Рука Императора, а по совместительству — то пилот-ас в ранге тана, одного из немногочисленных виртуозов пилотажного дела, который и обеспечил сегодняшний триумф.
С грациозностью танцора, смертельной опасностью таунга, безжалостностью ранкора, он обрушил гнев своей летающей машины на защитные сооружения резиденции Лорда Бонтери.
А следом за тем, как вся гора стала походить на просыпающийся вулкан, над которым курится дымок близкого извержения, обещающего потоки лавы, вулканические бомбы, море страха, смертей и разрушений, в дело вступили штурмовики.
В глазах рябило от множества белоснежных доспехов погибших штурмовиков, которые сработали так, как было и нужно.
Они проложили дорогу туда, где свершится его, Эдуарда месть, санкционированная самим Императором.
Дверной проем, ведущий в спальню Лорда Бонтери был выбит с частью стены, а опытный взгляд подмечал следы направленного взрыва.
Перешагнув порог, охраняемый отрядом штурмовиков, Эдуард и его спутник оказались в роскошно обставленной спальне.
Резные панно на стенах, обрамления многочисленных зеркал и картин из драгоценных металлов, инкрустации драгоценными же камнями, стоимость каждого из которых легко сопоставима с ценами на новейшие образцы гражданской техники для бессовестно богатых аристократов.
По самым скромным прикидкам, количество крупных драгоценных камней было столь велико, что на них можно было бы купить небольшой флот тяжелых крейсеров.
Эдуард проигнорировал огромную кровать, залитую кровью дюжины любовниц и, по совместительству, телохранительниц Лорда Бонтери, лежавших тут же и перебитых имперским спецназом.
Его не волновали горы наличности, сваленные в углу, рядом с резным комодом из мореного врошира.
И даже старинный комплект мебели, времен едва ли не Руусанской Реформации, по слухам, стоявший в полевом штабе предводителя армии ситов (об этом ему рассказал Стил) не волновал Вудстока.
А вот Рука Императора явно заинтересовался тем, что видел перед собой, разглядывая эти предметы, пока обер-адмирал добрался до роскошного кожаного кресла, в котором сидел, закинув ногу на ногу, сам хозяин поместья.
Абсолютно нагой, если не считать домашнего халата, стоимостью в кореллианский корвет, украшенного какими-то замысловатыми письменами, Ларс Бонтери задумчиво чадил сигарой, распространяя вокруг себя ароматный дымок, то и дело выпуская его в направлении имперских спецназовцев, охраняющих его аристократическое тело.
— Контр-адмирал Вудсток, — голос Бонтери казался неестественно старческим, властным и чуждым. — Потрудитесь объяснить…
Эдуард потрудился.
Максимально доступным способом.
Когда домашние тапочки с загнутыми вверх носами взлетели вверх, аккомпанируя траектории полета на спину вместе с креслом самого Бонтери, Вудсток мог поклясться, что спецназовцы едва удержали себя от того, чтобы не зааплодировать вызывающему уважение произведенному их командующим апперкоту.
— Хм, — послышалось из-за спины ворчание Стила. — А эта шкатулка с рукописями явно с третьего уровня. Записи, сохраненные Дарт Гин от ее безумного учителя…
Послышалось кряхтение и из-за поваленного кресла выбрался несколько дезориентированный Бортени.
Покачиваясь, он сел на край кресла, невозмутимо затянувшись чудом оставшейся у него в руках сигарой.
— Недурно, — оценил он, демонстрируя Эдуарду черные провалы, чередующиеся с остатками его белоснежной улыбки. — Это все объяснение, контр-адмирал Вудсток?
Вторым ударом Эдуард сломал аристократу челюсть и уронил на пол, выполненный из дорогостоящего мрамора.
Несколько минут он не мог остановить себя, нанося удары ногами куда придется, совершенно не разбирая областей приложения и не контролируя своих действий.
Лишь слепая ярость.
Застарелое чувство мести, помноженное на долгожданное разрешение удавить ублюдка своими руками.
Звуки доносились до него так, словно на голове был надет шлем с выключенными внешними сенсорами.
Однако, он ощутил как что-то коснулось его плеча.
Ярость ушла.
Обер-адмирал смотрел на превращенного в кусок мяса последнего представителя заговорщиков, уничтоживших его семью.
Тот, лежа в луже крови, с явно сломанными ребрами и левой рукой, которой попытался защититься, неуклюже оперся о пол правой и сел, перенося вес тела на здоровую конечность.
Окровавленное лицо смотрело на него озлобленно.
— Это дорогие сигары, контр-адмирал, — едва ворочая разбитыми губами и деформированной челюстью Бонтери лишь с третьей попытки сумел донести свою мысль до слушателя.
После чего, оттолкнувшись правой рукой от пола, ловко подхватил выпавшую изо рта в процессе избиения сигару и вернул ее в рот, едва не упав на блестящий от полировки и его собственной крови пол.