Илья Модус – Гранд-адмирал. Том 8. Доминация (страница 192)

— Изменю масштаб для наглядности, — полковник пощелкал переключателями и вскоре можно было увидеть протяженные берега озера. — Я расположил по периметру вокруг щита СТАУ с плазменными орудиями. За пределами дальности поражения их ствольной артиллерии и тем более за пределами минных полей.

— Что не позволило им уничтожить артиллерию контрбатарейной стрельбой или подорвать часть минного поля дистанционного, чтобы уничтожить установки, — сообразил Александр.

— Верно, — подтвердил «Блокадник».

— Однако, у них термоядерные реакторы, питающие щит, — напомнил Мор. — Плазменные орудия не эффективны против дефлекторов. Истощить щиты в таких условиях было бы невозможно.

— Потому моей целью и не было истощение щитов, — подтвердил «Блокадник». — Я использовал физику, для того, чтобы избавиться от противника.

— Хотелось бы уже услышать детали, — признался Александр.

— Главный калибр СТАУ — это плазменное орудие лучевого типа, — пустился в рассуждение собеседник контр-адмирала. — Плазма — это высокотемпературное вещество. Но его состояние таково, что оно не может пробиться сквозь дефлектор. Пограничное агрегатное состояние плазмы делает ее больше энергией, чем материей.

— А, следовательно, плазма просто растекалась по дефлектору, нагружая секции щита постоянным напряжением.

— Все так. Однако, при использовании плазмы обычно забывают, что она наносит не только температурное, но и тепловое повреждение. Чем сильнее плазменный пучок, тем сильнее тепловая составляющая.

— Пока еще не понимаю. Перегреть дефлекторный щит невозможно.

— Повторю — моей целью был не щит. А то, что под ним. Кроме того, единственный стоящий способ защититься от плазмы, это не только дефлекторный, но и корпускулярный щит. Иными словами — планетарный, при условии одновременной работы дефлектора и корпускуляра. Которым они и располагали, обеспечив мне доступ к тому, что я и хотел.

— Артиллерия противника? Минные поля?

— Это лишь малая часть. Гораздо больше меня интересовало озеро.

— Озеро?

— А точнее — запасы воды, окружающие противника. С помощью СТАУ, питаемых дополнительными генераторами, мне удавалось повышать температуру внутри щита на один градус каждые десять минут.

Александр посмотрел на голограмму, где десятки огромных артиллерийских установок одновременно связали себя с щитом противника. И по бело-голубому куполу начали распространяться алые отметки.

— Повышение температуры внутри купола должно было привести к увеличению влажности, — нахмурился Мор. — За счет усиления испарения. Но и только.

— Один градус каждые десять минут, — напомнил «Блокадник». — За час — шесть градусов. За два — двенадцать. Через пять часов я довел температуру внутри щита больше чем до сорока пяти градусов. При том, что изначально там она была чуть выше двадцати, согласно метеорологическим сводкам.

— Но ведь щит пропускает ветер! Значит нагретый воздух должен был уходить сквозь дефлектор!

— Сквозь дефлектор — да. Но ведь они подключили еще и корпускулярный щит. Только два щита могли их спасти от энергетического и материального воздействия плазмы — потому она так и убойна в вопросе уничтожения техники противника. Немногие корабли имеют сразу два типа щитов, немногие планеты оборудованы планетарными щитами. В данном случае противник перестраховался. За что и поплатился. Активный планетарный щит не позволил воздуху внутри щита циркулировать сквозь себя. На внутренней поверхности начался эффект конденсата, озеро начало выпариваться, нагреваясь. Что, в свою очередь привело к дискомфорту экипажей подводных авианосцев.

— Да вы просто сварили их заживо! — воскликнул Мор.

— Именно так, — спокойно подтвердил «Блокадник». — Какими бы средствами защиты обороняющиеся не обладали, я обратил против них климат. А опустить щиты они не могли, так как СТАУ били не просто в абстрактные части щита, но и в важные цели за ним. Сбросить щит — значит открыть себя удару СТАУ.

— Они должны были контратаковать!

— Они пытались, — подтвердил полковник. — Наши зенитные расчеты с легкостью перебили их истребители, направленные на уничтожение СТАУ. И уже наша артиллерия расстреливала их диверсионные группы при попытке покинуть границы щита.

— Вы осаждали Тирсу почти сутки, — побледнел, Мор. — За это время температура выросла…

Он замолчал, обратившись к расчетам.

— Я могу назвать точное число, — предложил «Блокадник». — Тем более, что после первых восьми часов скорость роста температуры под куполом увеличивалась по экспоненте.

— Не стоит, — махнул рукой Мор, мысленно понимая о каких температурах идет речь. Раз уж даже металлы начали размягчаться и приобретать жидкое агрегатное состояние… «Блокадник» создал здесь огромную доменную печь размером с немалый город. — Итак, вы просто сварили противника.

— Все верно, — подтвердил полковник. И голос его был абсолютно спокоен, не выказывал ни малейших эмоций. Как если бы сейчас он говорил о том, что перегрел в кухонном аппарате свой обед.

По спине контр-адмирала пробежали ледяные мурашки.

По разным подсчетам, численность гарнизона столичного города на Лисре составляла от двухсот тысяч, до полумиллиона разумных. И это только военные, наемники. Не меньше трех миллионов чиновников корпорации и рабочих. Которые, разумеется, не смогли убраться подальше из этого злополучного места.

Тот факт, что все они состояли во вспомогательных силах и были привлечены к обороне столичного города, еще не делает из них комбатантов. Ведь их могли заставить, принудить или еще что-то…

— Не пытайтесь скрыть осуждение, — посоветовал полковник Флемминг. — Меня и моих людей не трогает гибели возможных гражданских. Когда я шел на этот шаг, я точно знал, что в городе нет детей — семьи проживают в городах-спутниках, которые были нами захвачены без боя. Все те, кто погибли на острове — это наемники или вооруженные служащие корпорации. Я дал им возможность покинуть город — до тех пор, пока не войду в него. И те немногие, кто укрылись в рефрижераторных отсеках генератора, в градирнях и других местах, откуда их вытащили штурмовики, спаслись. Насколько я понимаю, они пройдут фильтрацию и вернутся к родным. Те же, кто оказался глуп и не попытался спастись или сбежать из города — погибли. Так всегда происходит с глупцами.

— Вы просто оправдываете бойню! — оскалился Мор, сжав кулаки.

— Я делаю свое дело так, как умею, — отрезал Флемминг. — Повторюсь — единственное, что может остановить мою блокаду, осаду или штурм — это дети. Лишь дети невинны по своей природе. Взрослые разумные либо достаточно сообразительны, чтобы сбежать или воспользоваться коридором для эвакуации, который я оставил, либо же они погибают. Перед тем, как температура расплавила конденсаторы и проекторы щитов, разными путями из города сбежали почти двадцать пять тысяч разумных. Все они задержаны нашими патрулями и ожидают встречи с контрразведкой. Остальные либо не захотели, либо не смогли спастись. Это их личное дело.

— По-прежнему звучит как оправдание массовой бойни, — прорычал Мор.

— Я не привык повторяться, — пожал плечами «Блокадник». — Мне поставили задачу — я ее выполнил. Планета под контролем Доминиона. Ее гарнизон уничтожен. Большая часть мирных жителей спасена. Значительная часть инфраструктуры сохранена для дальнейшего использования. Моя работа завершена. 442-ой осадный батальон готов к выполнению следующей задачи.

— Вы получите ее не раньше, чем мой рапорт достигнет гранд-адмирала, — предупредил Мор. — Не думаю, что Траун одобрит подобное.

— Это решать только ему, — равнодушно заявил «Блокадник». — Война против тех, кто с радостью пустит тебе кровь и вырежет все несогласные подчиниться планеты, требует безжалостности.

Последнее, контр-адмирал Мор слушал, направляясь к выходу.

И пусть в помещении резиденции правительства работали системы кондиционирования воздуха, Александра буквально сжигало изнутри.

Вступая в бой с неизвестным мечником, Люк вполне допускал, что проиграет сражение. И к середине боя, когда шквал ударов одного светового клинка, дополнился вторым, у него уже не оставалось сомнений в этом.

Он держался исключительно на врожденном упрямстве и чувстве долга. На мыслях о том, что он не имеет права проиграть. Ведь из-за его поражения погибнет и второй разумный — Кип Дюррон.

Люк отчаянно оборонялся. Неистово и яростно, не отступая даже на миллиметр. Спокойствие, с которым он начал сражение, постепенно перерастало в апатию, а затем, в отчаяние.

Это пугало. Ибо Люк начал сражение как джедай. Но видел, что он недостаточно джедай, чтобы стоять на своем и справиться с угрозой.

Те мысли, разговоры, действия, что происходили во время его обучения у леди Тано, начали на него влиять. Темная Сторона, которой он не поддался в плену у Императора, вновь пролила свой соблазнительный яд в его разум.

С каждым ударом, после которого он ощущал слабость в руках, ощущение приближающегося конца становилось все ближе. Как и усиливался шепот Темной Стороны.

Она вещала о силе, которой одарит его.

О победе над врагом, что будет ничтожен, стоит только Люку отринуть в сторону самоконтроль.

О величии и власти.

О способностях, о которых джедаи могут только лишь мечтать.

О том, что он спасет и защитит всех, каждого разумного в галактике.