Илья Мельцов – Сборник "Даррелл" (страница 35)

— Серьезно? — чуть не выругался я, понимая, чего меня лишают, — зачем? Думаете, кто-то пошлет еще одного убийцу?

— Даррелл, я не собираюсь устраивать с тобой дискуссию. Мое решение ты услышал. Две недели, до начала осени, я запрещаю тебе появляться в месте силы.

— Как я это объясню моим одногруппникам?

— Я предупрежу Илону Аристарховну, скажешь, что это ее решение.

— Это все, или будут еще какие-то ограничения?

— Постарайся не оставаться наедине. Не знаю, что за человек хочет твоей смерти, но от своей идеи он вряд ли откажется. Будь начеку. Мы конечно усилим охрану, но это не дает полной гарантии безопасности.

— Можно подумать вас эта безопасность волнует, учитывая сколько учеников не доживает до выпуска, — выпалил на эмоциях я, и тут же об этом пожалел, не стоило мне выказывать свое раздражение.

— Свободен! — рявкнул Макар Тимурович.

Ковыряясь пальцем в оглохшем ухе, я в самом скверном настроении вышел из кабинета директора. Возле административного корпуса меня уже ждал вездесущий Витек, тут же набросившийся с расспросами.

— Зачем тебя вызывали? Меня вот за все время ни разу туда не звали, а ты, который раз уже там побывал.

— А оно тебе надо? Туда ведь не для дружеской беседы зовут.

— Так оно, но все равно. Так зачем ты туда ходил-то?

— Дела с родней решали, — соврал я. — Витек, а двести орлов это много?

— Конечно, — сбился пацан, готовый задать мне следующий вопрос. — Корову за тридцать купить можно.

— Ну это мне вообще ни о чем не говорит. Сколько к примеру, рабочий на мануфактуре получает за месяц?

— Вроде около двадцати или тридцати орлов. Я ж деревенский, толком об этом не знаю. Но вроде бы так. А зачем тебе?

— Да так, финансовые вопросы обдумываю.

— Ну понятно. Вы дворяне только об этом и думаете.

— Витек! Ты точно когда-нибудь от меня огребешь! Пойди погуляй, а?

— Ладно тебе. Шутки у меня такие, — широко улыбнулся пацан.

— Ну-ну, — кивнул я, — но я серьезно, пойди пока погуляй, мне к Илоне надо зайти. Ты кстати знал, что у нее отчество Аристарховна?

— Не-а. Понятно теперь почему она его не любит. Ишь чего — Аристарховна.

Пожелав мне меньше думать, Витек умчался по своим мальчишеским делам, а я и впрямь собирался найти учителя магии, хотя шанс, встретить ее в учебном корпусе вечером, стремился к нулю. Женщина после занятий уезжала из интерната и возвращалась сюда только к утру. Но в любом случае, мне хотелось побыть одному — нужно было обдумать, как действовать дальше.

Прав директор, пусть убийца пойман, но покушение может повториться и хотелось бы быть к этому готовым, а в идеале нужны превентивные меры. Вот только я понятия не имею, кто стоит за смертью родителей Даррелла и утренним происшествием. Может это один человек, а может совершенно разные заказчики. Не удивлюсь, если слезу наняли жрецы. Нужно что-то делать. И для начала найти способ поговорить с партнером отца. А для этого — придумать, как можно незаметно покинуть интернат.

Идею, как решить вставший передо мной вопрос, сам того не желая подкинул Ждан. После последней нашей стычки он ко мне старался не приближаться и вроде как гадости не планировал, но уязвленное чувство собственного достоинства требовало как-то самоутвердиться. В общем, Ждан подставил Витька под наказание холодной комнатой.

Пока я, погруженный в раздумья, нарезал круги по территории интерната, вокруг образовалась какая-то нездоровая суета. Возле казармы сперва собралась небольшая кучка курсантов, а затем, туда, почувствовав внезапное развлечение, начали подтягиваться и остальные.

Меня эта движуха особо не интересовала, скорее всего опять какая-то драка и смотреть на нее не было никакого желания. Хотят пацаны ребра друг другу пересчитать — их дело. Но оказалось, все обстояло несколько серьезнее.

— Там Витек чуть Кисляка не пришиб. Магией! — подбежал ко мне один из пацанов группы.

— Да твою мать! — вырвалось у меня. Как бы я не относился к болтливому парнишке, но за все время моего нахождения здесь он постоянно был рядом, и я чувствовал ответственность за его жизнь.

Толпу пацанов пришлось распихивать локтями — они столпились вокруг Витька и, верещавшего дурным матом, Кисляка, держащегося за лицо.

— Ослеп! Как есть ослеп! — вопил Кисляк. — Он меня глаз лишил!

— Что случилось? — я схватил Витька за руку, отчего тот испуганно дернулся, но увидев меня, немного успокоился.

— Я не хотел. Они начали говорить, что я ни на что не годен и дворянином мне никогда не стать. Ну вот и…

— На больное значит надавили, твари. Дальше что?

— Ждан мне палку в руку дал, покажи, говорит, что ты достоин здесь находиться. А я достоин!

— Понятно все, — вздохнул я. — Доказал?

— Наверное. — чуть не всхлипывая, ответил парень. — Разозлился я, ну и ударил Кисляка — он больше всех болтал, как учитель Михаил показывал. Магией!

— Витек, ты ведь понимаешь, что тебя спровоцировали.

— Спрово… чего?

— Довели тебя специально, чтобы ты магией ударил. Сил у тебя немного, Ждан об этом прекрасно знает. Кисляк, сука, больше воет, я ведь вижу, что у него на лице синяк да ссадина.

— Да? Так он не ослеп? — тут же повеселел Витек. Я же за это боялся.

— То есть наказание тебя не смущает?

— Не а. Подумаешь комната какая-то.

— Ох Витек, Витек, — покачал я головой, — как ты только дожил до своего возраста.

— Ага. Батя тоже всегда удивлялся.

За разговорами я не заметил, как к нам подоспел наставник Леонид, но его громкие ругательства оставить без внимания уже никак не получилось.

— Да что за день такой? — чуть не застонал он. — Кто это сделал? Даррелл, твоя работа?

— Нет! — Тут же выкрикнул Витек, — это я! Я Кисляка ударил!

— Уверен? — Леонид подозрительно покосился на пацана.

— Да!

— Плевать, — устало махнул рукой куратор. — Если говоришь, что ты это сделал, пусть так и будет. За мной.

Леонид, не проверяя выполняется ли его приказ, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, отправился прочь от столпившихся курсантов. Ну а Витек, тут же пошагал за ним.

— А как же я? — выкрикнул Кисляк в спину наставника, но тот даже не обернулся. Еще раз подтвердив мои выводы о «серьезной» ране на лице у пацана.

Просто так оставлять случившееся я не собирался и поспешил им вслед, поймав на себе насмешливый взгляд Ждана. Ну ничего, сука, игры кончились. Одно дело, когда задевают меня и совсем другое — моих близких, а Витек, как я уже говорил, за полтора месяца начал восприниматься мной как младший брат.

— Наставник, — догнал я идущих, — его спровоцировали. Он не виноват.

— Правила едины для всех, — ровным тоном ответил Леонид. — В следующий раз будет лучше контролировать эмоции.

— Сколько он там проведет?

— Сутки.

— Да что б его, — выругался я. Отвратительно начавшийся день, похоже заканчивался не лучше.

Глава 16 За день до

Следующие сутки я места себе не находил, то и дело обнаруживая, что на автомате пришел к холодной комнате. Даже мысли об убийце отошли на второй план.

Каменное здание, прилепленное к внешней стене, не выдавало своих секретов, и я понятия не имел, что там происходит внутри. Массивная дверь без единого зазора, закупоривала узника, лишая его любой связи с внешним миром.

Возвращаясь на ночевку в казарму, я с трудом сдерживал порывы свернуть Ждану и Кисляку шеи, а эти двое будто специально… хотя, о чем я говорю, специально старались попасть мне на глаза, нарочито громко обсуждали несдержанность Витька и как глупо он себя повел. Они явно рассчитывали на мою реакцию, но добились только игнорирования — реагировать на их поведение я не собирался.

Мне, честно говоря, вообще было непонятно, зачем Ждан спровоцировал Витька? Что ему это дало, кроме мимолетного удовлетворения? С другой стороны, люди бывают разными. Встречал я на своем пути индивидуумов, для которых сделать гадость другому человеку являлось чуть ли не физиологической потребностью, не могли они упустить появившейся возможности нагадить кому-нибудь. И, если присмотреться, то Кисляк подобной характеристике вполне соответствовал, а вот Жданом скорее всего руководила слепая ненависть, не успокоился пацан за прошедший месяц. Ну значит сам виноват.

Вечером следующего дня сразу же после окончания занятий Леонид вместе со вторым наставником созвали весь первый курс интерната, и прежде чем открыть дверь холодной комнаты, куратор громко, чтобы его мог услышать любой воспитанник, произнес: