Илья Мельцов – Линии на руке 2 (страница 37)

До моста, разделяющего две зоны, добрались на удивление быстро. Идти обратно всегда проще — дорогу уже знаешь, лишних телодвижений не делаешь, знай себе топай, поправляя тяжеленный рюкзак, главное аномалии обходи, да старайся не создавать лишнего шума. Наверное, я даже расслабился, черная зона оказалась совсем не такой страшной, как о ней рассказывали.

Мы уже видели противоположный берег реки и фиолетовую территорию за ней, когда сильнейший удар в грудь уронил меня на землю. Темнота, и вот я вновь понимаю, что иду по дороге, а впереди, на расстоянии пятидесяти метров, находится заветный мост.

— Ложись!!! — только и успел я крикнуть.

Нагруженный доверху рюкзак сковывал движения. В моем распоряжении всего две секунды. Два коротких мгновения, после которых неизвестный стрелок вновь нажмет на курок, и нет сомнений — одной целью он не ограничится. Поэтому, бросив копье, я что было сил рванул к Маше. Девушка, находилась в нескольких метрах позади. Она услышала мой крик, но не сразу начала действовать. Две секунды. Всего две.

Я не успел. Мои движения спровоцировали стрелков, они начали действовать раньше положенного. До уха долетели звуки выстрелов, но прежде, чем это произошло, Маша вдруг пошатнулась и начала заваливаться на асфальт, а чуть дальше схватился за грудь Антон.

По мне снайпер промазал, пуля просвистела рядом, лишь поцарапав руку, а я уже пытался поймать падающую девушку, с ужасом понимая, что пуля пробила ей грудь в районе сердца.

Рядом с тем местом, где мы находились, стояло несколько мертвых автомобилей, полностью поглощенных чернотой. Подхватив Машу, я, надрывая мышцы, попытался оттащить ее к ближайшей машине. Тяжелый, как рельса рюкзак на ее плечах, всеми силами этому сопротивлялся, но у меня все же получилось, мы оказались в относительной безопасности, и пусть выстрелы продолжились — тело Антона еще несколько раз дернулось от попаданий, пробить моторный отсек, защищавший нас, снайперы не могли.

Маша умирала. Девушка потеряла сознание, а ее дыхание с каждым вздохом становилось слабее. Нужно было срочно что-то делать. Ужасающее осознание того, что я могу потерять ее, заставил меня соображать максимально быстро.

Расстегиваю карман, вытаскиваю оттуда стимулятор с зеленой этикеткой, буквально срываю крышку и, зажав Маше нос, вливаю бесцветную жидкость ей в рот.

— Ну же, пей, — почти умоляю я.

Маша инстинктивно делает пару глотков, но выпить все не может, ополовинив едва ли треть бутылька. Теперь остается только ждать. Я готов был молиться любым богам, только бы девушка выжила. Мы в черной зоне, смерть здесь всегда окончательна. И пусть совсем недалеко, в каких-то ста метрах, маячила фиолетовая территория, я не смогу туда перетащить Машу — снайперы не позволят. Кто же вы такие? Север? Сектанты? Все потом, сейчас это не важно.

Стимулятор не подействовал. Может быть Маша выпила слишком мало или ранение оказалось неизлечимым (пуля вероятно попала в сердце), но спустя минуту я перестал ощущать пульс на шее девушки. Она перестала дышать.

Мозг готов был погрузиться в безумие. Отчаяние едва не захлестнуло меня с головой, но как спасительная соломинка пришла мысль: а может все, что говорили про черную зону — неправда. Может, после смерти здесь все-таки можно вернуться? У Маши есть одна полоска, она обязательно возродится. Я найду ее!

Подпитываемый этой идеей, я сорвал с руки девушки браслет из кости туманника, снял с ее шеи пурс и кулон — тот самый, в форме совы. Она никогда с ним не расставалась, а значит связь с предметом будет максимальной. Нюхач найдет ее, обязательно найдет!

Спустя минуту тело девушки подернулось дымкой и исчезло, оставив меня одного. Из моей души будто кусок вырвали. Хотелось выть, дурным волком, рвать волосы на голове и убивать! Я желал смерти тем тварям, которые на нас напали! Мучительной и долгой смерти! Ненавижу! Но сперва надо выжить. Не знаю, как, но надо!

Переключиться с мысли о погибшей девушке, на насущные проблемы было невероятно сложно. Я постоянно оборачивался на то место, где буквально пару минут назад лежала Маша, но мне пришлось взять себя в руки. Если я хочу ее спасти, а я ее спасу! То нужно выжить. Вопрос в том: как?

В моем распоряжении осталась лишь «каменная кожа». Шесть секунд, за которые нужно либо убить всех снайперов, что невозможно, либо убежать. А дальше? Эти твари нас явно ждали — поблизости нет другого выхода из черной зоны, и они отсюда никуда не уйдут. Будут караулить, пока не подстрелят. Оставаться здесь тоже не вариант — шум наверняка привлек внимание тварей, и пускай обитатели фиолетовой зоны не любили приближаться к границе черной, про десятку такого никто не говорил. Вполне вероятно, эта образина уже спешит сюда на всех парах.

Последняя мысль плавно перетекла в другую: если десятка действительно придет на звуки выстрелов, то логично, что возле обнаруженной сегодня часовни его не будет, а значит можно попытаться кое-что провернуть. Антон говорил о месторождение черных кристаллов неподалеку от той пятиэтажки, где мы сидели, а их по идее можно перевести в деньги, воспользовавшись обелиском. Зачем? Затем, что у меня есть возможность модифицировать свое скрытое умение. Да, перк мне достался очень полезный, только благодаря ему я все еще жив, но выбраться из зоны он не поможет, а вот десять секунд контроля над вероятностями — вполне.

Решено. Иду к часовне.

Вытряхнув из рюкзака ненужные в данный момент патроны, я закинул калаш на плечо, с тоской взглянул на то место, где еще несколько секунд назад лежала Маша, оценил пятно крови, которое осталось после исчезновения Антона, и активировал «каменную кожу».

Покидать безопасное место было откровенно страшно. Не за себя — нет, я боялся погибнуть и не спасти Машу. Разум не мог смириться с тем, что девушка погибла.

В моем распоряжении лишь шесть секунд, за которые я должен уйти из-под обстрела. До ближайших домов около ста метров. Какой там рекорд по преодолению стометровки? Девять? Восемь секунд? Мне надо быстрее. Вряд ли конечно получится, но надо.

Стартовал я довольно бодро. Ноги оттолкнулись от черной поверхности асфальта, и понесли меня прочь от реки. Выстрелы тут же возобновились. Вокруг начали свистеть пули, выбивая каменную крошку из бетона и искры из стоящих на моем пути автомобилей. Пока мне везло, и снайперы мазали, но их было как минимум трое, так что попадание было лишь вопросом времени. Поэтому я выжимал из себя все соки, стараясь бежать так, чтобы между мной и стрелками находилось как можно больше препятствий.

До спасительного угла черной пятиэтажки оставалось совсем немного, когда снайперы все же пристрелялись. Первая пуля задела плечо, вторая бедро ноги. Не упал я, наверное, только чудом — за руку будто кто-то дернул, но мне все же удалось удержаться на ногах.

Заваленный мусором двор старого черного здания был для меня желанней, чем финишная лента для марафонца. На остатках воли и сил, я буквально нырнул за угол и уже там растянулся по антрацитовой поверхности асфальта. Тут же подо мной начала растекаться лужа крови.

Боли почти не было. Может это действовал адреналин, или увеличенный болевой порог сыграл свою роль, но так или иначе, чувствовал я себя вполне сносно, если не считать горящие от недостатка кислорода легкие. Да уж, какие-там девять секунд? Бежал я куда дольше.

Заживляющих стимуляторов в моем распоряжении не осталось. Пришлось воспользоваться обычным бинтом. В то, что снайперы рискнут перебраться через мост и броситься вслед за ускользнувшей добычей, я не верил — слишком это опасно. Так что время у меня есть. Лучше потратить его на перевязку, чем убежать сейчас, но позже упасть от потери крови.

Раны, к счастью, оказались сквозными. Боюсь даже представить, что бы я делал, если бы пуля застряла в кости. Под рукой ни хирургических инструментов, ни напарников, которые могли бы помочь. Размышления о напарниках сами собой переключились на Машу. Сколько раз она меня спасала? А я не смог. Не уберег… Стоп! Не надо загонять себя в трясину депрессии и самобичевания. Все еще можно исправить! Главное выжить!

Мои предположения оказались верны. Стрелки так и не рискнули пересечь реку, оставшись в фиолетовой зоне, ну и славно. Одной проблемой меньше. Перевязавшись, насколько это вообще можно сделать одной рукой, я поднялся на ноги и едва не упал снова — адреналин схлынул, и рана на бедре начала жутко болеть. Да и глупо было рассчитывать на что-то другое. Когда кусок металла рвет живое мясо, не стоит ждать, что это обойдется без серьезных последствий.

Как бы то ни было, но длительного отдыха я не мог себе позволить. Если здесь появится десятка, уверен, мало не покажется никому. Поэтому, стиснув зубы, поковылял вглубь черной зоны, туда, где по моим представлениям должна была находиться дикая часовня.

И вот он знакомый маршрут. Третий раз мне приходится идти по нему, хотя я бы предпочел вообще здесь не появляться. Здравствуй дорога, привет черные, как мои мысли, здания, добрый вечер аномалия, едва не угробившая Антона.

Кажется, у меня начала ехать крыша. То воздействие, которое я почувствовал еще утром, только усилилось, подстегиваемое кровопотерей и общей моральной истощенностью. Меня будто поместили в прозрачный пластиковый кокон, и теперь в нем медленно заканчивался воздух, а вместе с ним и мои силы, но я все равно шел. Я шел, понимая, если умру, то не смогу помочь Маше. Она наверняка жива. По-другому просто не может быть. Не может!