Илья Майский – Терраанец: Армагеддон (страница 15)

- А что это за Приказ такой? –Родионов ждал чего угодно, зная уже империалистические замашки арасов, но ответгенерала его слегка шокировал:

- Сомневаюсь, что вам понравитсяответ. В конце концов, у вашей империи и у нашей разные точки зрения. Но, если что,вы сами спросили: «Слабые подчиняются сильным. Если дикари отказались принятьсвет, кой несет им на острие звезд Империя, наша воля будет их волей. Сожжены,истреблены и порабощены будут все нечестивые дикари. И будут жены их вдовами, адети сиротами в служении своим господам». Если что, адмирал, это дословнаяцитата. Я их все помню… но не то чтобы я полностью ее поддерживал… - вот тебе иимпериалисты. Склонись, или сдохни…

- Следуя Приказу, я отправил разведку:на планете жили так называемые Мюррены, на вашем языке это, хм, минуточку…«Рожденные от зверя». Поэтому и название мы дали тому миру Мюрран. Это быликочевники, частично люди, частично звери, первобытный строй, в котором империябыла несколько тысячелетий назад. Мы не стали пытаться заставить их склониться:больше всего они ценили свою свободу. И сломить их было трудно, уж поверьте,адмирал. И они были сильны и опасны для Империи, несмотря на свой примитив. Ипервые бои это доказали.

Мывысадились на планете, я был во главе первой армии. И в начале нам сопутствовалуспех: мелкие поселения и стоянки кочевников были легкой мишенью для нашейармии – и часто мои люди сходили к вандализму. Я понимал, что мы воины Империи,а не разбойники, но я не мог запретить своим воспользоваться правом победителя.Но постепенно, по мере того, как мы продвигались вглубь планеты, у Мюрреновсопротивление становилось все яростнее и яростнее. Они абсолютно не боялисьсмерти и шли на нас с дубинами, копьями и луками, отчего даже когорты гвардии,что были под моим началом, стояли по колено в их телах с раскаленными добелалазером и плазмой мушкетами. Я понимал, что они не оставят свою землю…

Ничего не говоря, Андрей смотрел насобеседника и слушал – тут не Совет Федерации в Женеве, тут красноречие таксебе вариант…

- Был один случай, когда я уже ставилпод сомнение все, что происходило в той кампании: во время инспекции одного изгородов на мой отряд набросилась зверолюдка, в набедреной повязке и с двумякосами и ножом в руке. Поняв, что я для нее трудная мишень, она набросилась наполковника, что шел рядом со мной. Ее, понятное дело, застрелили. Но дальше… Кней подбежала девочка, маленькая совсем… И схватила нож, бросившись на нас. Мойтелохранитель прицелился… И, знаете, она увернулась уже после того, как он выстрелил.Разрядил всю батарею, на ней ни царапины! Только двое наших ее скрутили –откуда у нее столько силы… Ну, каково…

Увидев удивление Андрея, Роедар далему несколько секунд прийти в себя, рассматривая каюту.

- Мда, стиль у вас тут…Минималистичный. Другая эпоха, что тут говорить… - в такие моменты отвлечься накакую-то постороннюю тему бывает крайне необходимо.

- Ну… Тут уж мой вкус: люблю, когдакаюта не захламлена… А у вас другая была, как я полагаю?

- Ну, тут, наверное, эпоха… Для своейкаюты я заказал постель из южного шелка, за это целое состояние отвалил! –слегка усмехнулся голографический собеседник, сняв шляпу и положив ее на стол.

- Кажется, начинаю понимать вас,генерал… - но тут голограмма прикрыла ладонью лоб:

- Адмирал… Андрей. Можно вас такназывать? Вы теряли два миллиарда своих сородичей? Вы чувствовали себя, какзверь в западне? Тогда вы меня и не поймете. И дай Небо, чтобы не поняли, - тонРоедара был предельно спокойный, но, видно, кое-что роднит людей и арасов: онине могут спрятать боль в глазах. Бывает, поглядишь на бывалого вояку, которыйвсе на веку перевидал: и в Корсарскую кампанию повоевать успел, и во ВторуюСепаратийскую. А как уж до наемников дело дошло – тут уж без счету стычек. Онможет с тобой болтать, пить пиво и смеяться с тупых шуточек ниже пояса. Тупых,но таких смешных… Но вот посмотришь в глаза, и сразу увидишь, что происходит визмотанной солдатской душе – это уже спрятать никак нельзя, как ни пытайся.

- Как я вам уже говорил, войназатянулась. Арбитры бесновались, требовали, чтобы я завершил ее как можнобыстрее, но это было не так просто: моя пятая колониальная армия насчитывалавсего 400 тысяч солдат – катастрофически мало для ведения войны на планете, какМюрран. И да, она состояла из старой гвардии, так сказать – все быливетеранами, по крайней мере, лазриф и пистоль отличали друг от друга. Кстати, ятут посмотрел ваше оружие: вы все еще используете этот примитив? Физическоеоружие? – поняв намек генерала и не желая посрамить родную армию, русскийадмирал затянулся сигаретой:

- Наша армия разрабатывала подобноеоружие: лазер, плазма, все было. Но оно крайне ненадежное, особенно чтокасается тяжелых полевых условий. А вот старое доброе кинетическое оружие кудаэффективнее, и наносит больше урона – пулю не остановить плотной одеждой… - итут Роедар понял: древней лягушке не удалось похвалить свое императорскоеболото…

- Да, вы правы, просто, как я понимаю,промышленность вашей империи сильнее нашей, поэтому вы все еще можете снабжатьармию баллистическим оружием. Но, простите, я отвлекся… Когда в очередной разАрбитры не получили от меня внятных ответов, на десятый год войны, они дали мнеуказание использовать на мятежниках Протокол 5.

- Что за протокол?

- Так называемый «Небесный огонь». Выего называете «Ядерное оружие»… - и тут уже Родионову было время плеватьсячаем: древнему народу было доступно… ядерное оружие? Даже страшно представить,в каких масштабах эти милитаристы его использовали – по ходу, Мюрран затянулоплотным облаком ионизирующего излучения, в простонародье именуемого радиацией.И ведь антирады вряд ли входили в аптечки солдат… Что тут говорить огражданских: большую часть бы точно лучевая покосила. И даже Роедар, когда этосказал, сам понимал, что это было ужасно, по крайней мере, его глаза говорили отом, что ему неприятно вспоминать об этом. Но быть воином – значит сохранятьхладнокровие в любой ситуации, верно?

- Уже после бомбардировки мой Арбитр,Гааран, говорил, что меня встретят как героя войны. На планете к тому моментуне оставалось ячеек сопростивления Мюрренов, поэтому после Небесного Огня войназавершилась в течение недели, после чего на планете, наконец-то, открыли шахтыпо добыче руды…

Налив стопку коньяка, Андрейвнимательно слушал своего «исторического» коллегу, стараясь пораскинуть мозгаминад каждым словом. И когда знаешь, что твой собеседник видел последний деньсвоего народа, то будешь слушать каждую отрыжку собеседника, полагая, что в егословах будет что-то, что сможет предотвратить тот отборный пиλец, что когда-тоуже происходил …

- Думаю, вы понимаете, что после войнырасплата не заставила себя ждать. Спустя десяток лет после возвращения якомандовал гарнизоном Кайзона, тихая планетка, хорошее место для офицера, желающегоотносительно спокойной жизни. По крайней мере, самым большим чиреем на задницедля меня были проверки из Совета. Но, думаю, тот факт, что я был вхож в Совет,и моя биография избавляли меня от особых проблем с теми штабными профурсетками,что обычно посылал Военный Совет и Совет Арбитров, - и, кажется, два генералахоть и были из разных эпох, но понимали друг друга с полуслова, по крайнеймере, оба почти сразу засмеялись.

Вотпредставь, приятель, ты – боевой офицер, генерал, лично командовал армией вовремя войны. И вот настал мир, и вместо помпезной столицы ты решил осестьгде-нибудь на окраине, на тихой планетке, где принял командование планетарнымгарнизоном и занялся в основном учениями и административным ресурсом. И тут ктебе прибывает проверка с метрополии: какие-то ученые импотенты в очечках ипогонах, хотя они одной своей физиономией, никогда не видавшей шрапнели, пульда расплавленной плазмы, только позорят офицерский мундир! И что ты сделаешь,если этот «Бравый Офицер» решит тебя, дружище, жизни поучить? Правильно:улыбнешься и будешь слушать, а внутри просто «Поцелуй кобылин зад». А уж еслибудет тебя, приятель, называть героем, что народ империи защищал, и что зря он,такой «бравый воин», не имел чести сразиться за отчизну… Ха-ха, смешно. Воттолько смешно до дрожи. Романтику ведь войны придумали те, кто о ней самойслыхал только по газетам да радио, но совсем другое дело, когда ты видишь тусамую мясорубку, когда рота или целый батальон попадает под артобстрел батарейгаубиц или под орбитальный удар. Одним словом, там будет фарш… И уж вряд ли,дружище, ты бы сказал, что война – это трофеи, героизм и славное дело, если бывидел тот самый фарш с ошметками формы на впитавшей реку крови бесплодной ипустой земли…

- И попробую догадаться: такая идиллиябыла разрушена в один день? – глаза генерала говорили лучше любых слов, аслабый кивок это подтвердил:

- Вернее ночь, адмирал. Я тогдазакончил рапорт по поставке железной руды: я отвечал за сопровождение грузов доАльдеры, помню, что быстро в тот день заснул. Некоторое время уже хотел наКайзон перевести жену с сыном, вот только руки никак не доходили – работы многобыло…

- У вас был сын, Роедар? – кажется,Андрея Михайловича кое-кто зацепил за живое…

- Был… Шерэй, молодой совсем, только вармию зачислился… Я ему сколько раз уж говорил, еще в Меридианскую кампанию:«Ну давай у меня капитаном гвардии служить пойдешь! Один мой рапорт, два звонка– и офицерский эксельбант с треуголкой твои!» А он уперся: «Хочу служить, чтобыстать настоящим офицером, а не комедиантом». Упрямец… За это я его и обожал… -история с сыном собеседника еще сильнее сблизила двух офицеров, особенно послетого, как Роедар продолжил свой рассказ: