Илья Лейн – Школа на деле. Как управлять людьми, конфликтами и обучением (страница 2)

Можно начать с обороны. Сказать: нам их навязали, мы не виноваты, пусть управление объясняет, почему мы должны разгребать чужие проблемы. Так говорят многие взрослые, когда боятся. В этих словах есть часть правды. Школа не создавала неудачу закрытых учреждений. Она не отвечала за их обучение, их кадры, их слабые результаты. Но ребёнок, который придёт в сентябре, не является ходячей ошибкой чужой системы. Он придёт с рюкзаком, с пробелами, с надеждой или без неё, с родителем, который может говорить жёстко просто потому, что уже много раз чувствовал себя обманутым.

Если директор этого не увидит, вся дальнейшая работа пойдёт криво. Новых детей начнут воспринимать как угрозу: угрозу рейтингу, дисциплине, привычному темпу, спокойствию учителей. Особенно опасно это в сильной школе, которая только что получила высокий статус. Там успех легко становится хрупкой собственностью взрослых. Его хочется охранять. И тогда дети из закрытой школы кажутся не теми, кому нужна помощь, а теми, кто может испортить показатель. Так школа начинает защищать вывеску вместо миссии.

Видение школы проверяется именно в такие моменты. Когда всё спокойно, почти каждый коллектив готов сказать: мы верим в успех всех учеников. Фраза хорошая, удобная, её легко разместить на сайте. Но вот приходят дети, которые три года не дотягивали до требований штата. Приходят подростки, у которых меньше половины класса сдавало ключевые экзамены. Приходят семьи, которые не просили закрывать их школу. Что означает «все ученики» теперь? Это слово растягивается до настоящего размера или сжимается до тех, кто уже удобен школе?

Первое действие директора должно быть не совещанием о том, как не потерять рейтинг. Первое действие - признать новую реальность и назвать её без паники. Да, дети придут. Да, среди них будут академические пробелы. Да, часть семей не доверяет обычной школе. Да, учителям потребуется поддержка. Да, придётся пересмотреть ресурсы. Но задача школы не в том, чтобы доказать, что эти дети чужие. Задача школы в том, чтобы принять ответственность за их обучение с первого дня, когда они входят в здание.

Это не добренькая фраза. Она требует жёсткой организационной работы. Директору нужно собрать людей, которые будут не просто присутствовать, а влиять на решение: учителей ключевых предметов, специалистов по чтению и математике, школьного психолога, представителя округа, родителей действующих учеников, родителей из закрытых школ, сотрудников, которые отвечают за расписание, питание, транспорт, дисциплину. Если разговор вести только с узким административным кругом, школа получит план для взрослых, а не план для детей.

При этом участие заинтересованных людей не означает бесконечные собрания ради согласия со всеми. Директор обязан держать рамку. Рамка простая: мы обсуждаем не то, брать или не брать детей, а как обеспечить им обучение и сохранить сильную работу школы. Родитель действующего ученика имеет право волноваться, что внимание учителя будет распылено. Учитель имеет право сказать, что один он не вытянет большой разброс уровней. Родитель ребёнка из закрытой школы имеет право спросить, не будут ли его сына заранее считать слабым. Все эти вопросы нужно вынести на свет. То, что не обсуждают открыто, всё равно будет обсуждаться в коридорах, только злее.

Данные в такой ситуации нужны не для обвинения, а для точного начала. Школа должна получить результаты прошлых оцениваний, сведения о посещаемости, данные о специальных потребностях, языковой поддержке, дисциплинарной истории, если она есть и если её можно использовать законно. Но директору нельзя позволить данным превратиться в приговор. Низкий балл говорит, что ребёнок не освоил материал на момент проверки. Он не говорит, что ребёнок ленив, семья безнадёжна, а учителю остаётся только терпеть. Данные должны открывать путь к помощи, а не закрывать дверь.

В начальной школе главный вопрос, скорее всего, будет связан с размещением и базовыми навыками. Куда посадить детей? По возрасту? По уровню чтения? По прежнему классу? Нельзя решать это одним движением. Если ребёнка автоматически отправить в класс по возрасту, он может каждый день тонуть в заданиях. Если отправить слишком низко, он получит унижение и потеряет ровесников. Поэтому школе нужна короткая, аккуратная диагностика, проведённая не как экзамен для наказания, а как способ понять, с чего начинать. Родителям надо объяснить это заранее: мы не ищем повод понизить вашего ребёнка, мы ищем точку, с которой он сможет двигаться.

В старшей школе боль другая. Там подростки уже умеют защищаться от стыда грубостью, равнодушием, прогулом. Если они возвращаются в школу, которую когда-то покинули или которой не доверяли их семьи, они не придут с благодарностью. Часть будет ждать доказательств, что всё здесь против них. И они быстро найдут такие доказательства, если взрослые дадут повод: отдельные ярлыки, снисходительный тон, разговоры учителей в учительской, шутки учеников о «тех, кто завалил чартер». Директору старшей школы придётся работать не только с расписанием, но и с достоинством.

Сильная школа особенно нуждается в напоминании, что высокий статус не является музейной ценностью. Его нельзя хранить под стеклом. Если школа действительно сильная, она должна уметь учить тех, кому труднее. Иначе её сила слишком удобная: она держится на отборе, привычном составе, спокойных семьях и детях, которые уже пришли подготовленными. Настоящая проверка начинается тогда, когда в школу входят те, кто не вписывается в прежнюю картину успеха.

Здесь директору пригодится ясная формулировка общего видения. Не длинная, не парадная, а такая, которую можно повторить на собрании и не покраснеть. Например: «Наша школа отвечает за рост каждого ученика и строит работу так, чтобы сильные становились сильнее, а отстающие получали точную помощь без унижения». В этой фразе есть несколько обязательств. Не снижать планку. Не бросать слабых. Не превращать поддержку в жалость. Не забывать о тех, кто уже учится успешно. Такая формулировка не решит проблемы, но она задаст направление для споров.

После этого начинается трудная часть: план. План должен касаться учебной работы, людей, денег, времени и общения. Если он касается только учебной работы, учителя быстро упрётся в нехватку часов. Если только денег, деньги растворятся в покупках без смысла. Если только общения, получится красивая кампания, после которой дети всё равно не научатся читать лучше. Школьный план обязан быть связанным. Диагностика показывает группы потребностей. Эти группы влияют на расписание. Расписание требует кадров. Кадры требуют подготовки. Подготовка требует времени. Время требует решений по бюджету и приоритетам. Всё связано, даже если удобно делать вид, что нет.

В начальной школе стоит создать переходный период, но не как отдельный загон для «бывших чартерных». Лучше организовать несколько уровней поддержки внутри обычных классов: дополнительные занятия по чтению, малые группы по математике, работу с речью, помощь после уроков, наставничество старших учеников, если оно уместно, и регулярные встречи учителей для анализа продвижения. Ребёнок не должен чувствовать, что его привезли в ремонтную мастерскую. Он должен попасть в класс, где помощь считается нормальной частью обучения.

Учителям нужно сказать правду: им будет труднее. Плохой директор избегает этой фразы, потому что боится испортить настроение. Хороший говорит её сразу и добавляет, что трудность не будет сброшена на одного учителя за закрытой дверью. Нужны общие материалы, совместное планирование, возможность быстро получить поддержку специалиста, ясные правила поведения, помощь администрации в разговорах с семьями. Учитель, которого оставили один на один с новым составом класса, быстро начинает искать виноватых. И часто найдёт их среди детей.

Для старшей школы план должен включать академическое восстановление без разрушения достоинства подростков. Нужны вводные встречи, анализ кредитов и пробелов, индивидуальные учебные маршруты, дополнительные занятия перед и после школы, но без ощущения наказания. Можно предложить летний мостовой курс, если позволяет время. Можно создать группы поддержки по ключевым предметам. Нужно внимательно отнестись к посещаемости: подросток, который пропал на третьей неделе, не должен стать строкой в отчёте через два месяца. Его надо искать сразу.

Отдельная работа нужна с учениками, которые уже учатся в школах округа. Дети быстро считывают отношение взрослых. Если взрослые говорят о новых учениках как о проблеме, дети повторят это грубее. Поэтому директору придётся заранее говорить с классами, ученическим советом, спортивными командами, активом. Не в духе сладкой проповеди о дружбе. Подростки не любят фальшь. Лучше прямо: к нам придут ребята из школ, которые закрыли. Им будет непросто, и нам тоже. Наша задача - не делить людей на старых и новых, а учиться вместе и отвечать за то, как мы ведём себя в своей школе.

Родители действующих учеников тоже нуждаются в честном разговоре. Их нельзя стыдить за тревогу. Если мать спрашивает, не снизится ли уровень класса, это не обязательно жестокость. Иногда это страх за своего ребёнка. Директор должен ответить фактами: какие меры поддержки вводятся, как будет отслеживаться успеваемость, как школа сохранит сильные курсы, какие ресурсы запросит у округа, как родители смогут получать информацию. Когда взрослым дают только успокаивающие фразы, они начинают искать свои источники информации. Обычно худшие.