Илья Левит – Вингейт (страница 56)
И в то время, когда Трумпельдор отстаивал еврейское дело в Верхней Галилее, в Москве тоже шла борьба. Но нападали, на сей раз, не арабы.
Теперь, дорогой читатель, перечитайте, пожалуйста, главу 11. Ибо атаковала «Габиму» Евсекция. О ней надо кое-что добавить к тому, что было сказано раньше. В советских органах Наркомпросе и Наркомнаце, во всех их отделениях были созданы еврейские секции. Они объединялись под началом Ц.Б. (Центральное Бюро) Евсекции. Для простоты и краткости всю эту пирамиду и называют Евсекцией. На верху ее стоял Семен Диманштейн. Как известно, самый опасный враг — это свой, перешедший к противнику. Ибо предатели хорошо во всем разбираются. Такова была вся Евсекция, а ее босс в особенности. Семен Маркович Диманштейн был когда-то блестящим «йешивебохером» (студент йешибота). На него возлагали надежды, и в 18 лет он получил звание раввина. Но сразу после этого он примкнул к большевикам. В общем, был коммунистом с большим дореволюционным стажем. Все дороги были открыты. Но он, к сожалению, не забыл, чему его учили в юности. И, встав во главе Евсекции, принялся активно и со знанием дела бороться с «клерикализмом, сионизмом, пережитками прошлого» и т. п. Когда, после Шестидневной войны, началась в советских средствах массовой информации антисионистская вакханалия, его вспоминали добрым словом. Но вернемся в 1920 год. Евсекция атаковала «Габиму», для начала, по вопросу, казалось бы, не главному — она выступила против правительственной субсидии театра. Дело, однако, было не только в этих деньгах, как таковых. Всем было ясно, что если театр получает субсидию, он у власти в почете. Если нет, то… Так что со стороны «Габимы» борьба шла за жизнь. Атаковала Евсекция по всему фронту, обвиняя театр в клерикализме, сионизме, буржуазности. Цемах отвечал, что клерикалы вовсе не поддерживают распространение иврита, что сионисты театром не интересуются[66], ибо нет театра на древнееврейском ни в Нью-Йорке, ни в Варшаве, а есть он только в Москве. Что, хоть Златопольский (в то время уже эмигрировавший) и поддерживал «Габиму», но и другие театры до революции поддерживались купцами-меценатами. А он сам, Наум Лазаревич Цемах, происхождения пролетарского.
Исход борьбы, а она длилась больше года, решен был, однако, не полемикой, а вмешательством деятелей русской культуры, в основном неевреев. Начал Шаляпин. Он, по просьбе Цемаха, встретился с Каменевым, который тогда был в силе. И объяснил «гой» Шаляпин Каменеву (Розенфельду, сыну крещеного еврея и русской), что «Габима» — большое культурное начинание. И дошло это до Каменева и жены его Ольги, сестры Троцкого и тоже участницы революционного движения. Она обожала театр и сама брала уроки актерского искусства в театральной школе Мейерхольда. Покровительствовала деятелям культуры. (А финал мужа, жену и двух их сыновей ждал страшный — расстрел. Но тогда, в начале 20-х годов, этого нельзя было и представить.) И встали вельможные супруги на защиту «Габимы». А потом подключились и многие другие, с Горьким и Станиславским во главе. Полный список, подписавших воззвание в защиту «Габимы», приведен в книге Иванова. Есть там и евреи: Мейерхольд, Таиров (Корнблит). Но огромное большинство — не евреи. Люди эти часто расходились во взглядах на искусство. Часто были в очень прохладных отношениях друг с другом. А тут объединились! И в довершении всего, на защиту «Габимы» встал Сталин — нарком национальностей. На прием к Сталину пришли артисты Нахум Цемах и Давид Варди. По воспоминаниям Варди, все прошло быстро и хорошо — Сталин утвердил субсидии, вопреки мнению Евсекции. Цемах горячо поблагодарил его: «Наш народ никогда этого не забудет!». Но, когда они вышли, Цемах сказал, что Сталин «наводит жуткий страх».
Положительную роль в решении вопроса о «Габиме» приписывают и Луначарскому, тогдашнему наркому просвещения. Он и вообще не дружил с Евсекцией.
Ленин, как будто, тоже высказался за «Габиму», хотя о театрах был мнения невысокого.
Евсекция не привыкла терпеть неудачи. Она продолжала борьбу — жаловалась в ЦК на Сталина, тогда еще не всемогущего. Ее руководители грозили отставкой. Они все это делали зря — Иосиф Виссарионович память имел хорошую. Но особую злобу Евсекции вызвали супруги Каменевы. Всякие там Мейерхольды, Станиславские — это люд либо беспартийный, либо одно название, что коммунисты. Ленин, Сталин, Луначарский — «гои», где им разобраться в хитростях «Габимы». Но Каменев-то полуеврей! Из самых верхов — председатель Моссовета, говоря по старому — московский генерал-губернатор, должен бы все понимать. А позволяет себе ходить с женой-еврейкой на представления «Габимы» и там корректно раскланивается с раввином Мазе.
А ведь Яков Мазе был не просто раввин, а еще и видный общественный деятель. Борец с клеветой на евреев (прославился во время дела Бейлиса), сионист, сторонник возрождения иврита, друг и покровитель «Габимы» и враг Евсекции.
Было от чего придти в ярость Евсекции. Но атаки на Каменевых опередили свое время. В 1921 году Диманштейна понизили в партийной иерархии (тогда проигравшие еще отделывались этим). И Евсекции пришлось прикусить язык. Ну не чудо ли!
Еврейская пресса тех лет за пределами СССР считала, что такой исход борьбы именно «чудо из чудес»[67].
Под руководством русских театральных деятелей театр быстро шел в гору. С 1922 года «Габима» стала знаменита на весь мир. Теперь они уже стали профессионалами высшего класса. Некоторые знатоки утверждают даже, что в художественном плане «Габима» никогда больше не поднималась до того уровня, которого достигла в Москве. Но это уже чисто театральные дела.
В 1926 году театр без особых сложностей выехал за границу. Считалось — на гастроли, но догадывались многие, что еврейские артисты не вернутся. Возможности развития театра на древнееврейском языке в Москве были исчерпаны — аудитория сокращалась из-за атак Евсекции на иврит, умер рав Мазе, карьера супругов Каменевых пошла под гору. И слава богу, что габимовцы не мешкали. С 1931 года «Габима» навсегда осела в Тель-Авиве. Так что вся эта история имела благополучный финал, если не считать начавшихся в то время распрей в самой «Габиме». Но это, как мне объяснили, в театрах дело частое.
А вот у большинства людей из Евсекции, включая Диманштейна, судьба оказалась куда горше. Сам он и большинство его сподвижников сгинули в ГУЛАГе в 1937–1938 годах. Остальные погибли позже.
Приложение 2
Евреи в испанской гражданской войне
Для начала напомню, что евреи в этой стране давно уже не жили.
И еще раз напоминаю, что война эта шла в те же годы, что и наша война с арабами (1936–1939 годы). В обоих случаях шла борьба с прогитлеровскими силами, а стратегическое значение Земли Израильской не меньше, чем Испании. И вот из наших мест отправились тогда в Испанию добровольцы-евреи. Человек 200–300, а по другим данным около 500. (Все цифры, касающиеся испанской войны, очень приблизительны). Возможно, было с ними 2–3 араба-коммуниста, но это точно сказать нельзя. Несколько сот добровольцев из Земли Израиля, это, по сравнению с другими странами, совсем немало. Например, из Англии прибыло 2 000 добровольцев. Но, во-первых, население Англии превышало еврейское населении Земли Израиля в 110 раз. Во-вторых, у них не было войны. В-третьих, евреи были и среди английских добровольцев. Хочу отметить, что в дни, когда в СССР все кричали о зловредности сионизма (после Шестидневной войны), один солидный советский журнал раскопал, что сионистская печать призывала в свое время евреев страны Израиля не уезжать на войну в Испанию. Вот оно лицо сионизма! «Забыли» только добавить, что и у нас полыхала война (мало кто в СССР об этом знал), что и в Земле Израиля шел тогда бой с прогитлеровскими силами. И что несколько сот человек, это лишь капля в море в масштабе Испании. Равно как и та материальная помощь, которую смогли оказать республиканцам здешние евреи. Но все это было ощутимо у нас. А что до газет, то здешняя печать, слава Богу, ни тогда, ни позже не была «улицей с односторонним движением». И газеты высказывали самые разные мнения о целесообразности нашего вмешательства в испанские дела. Но, конечно, все сочувствовали республиканцам.
Еврейское население Страны Израиля было тогда всего лишь малой частью мирового еврейства. Соответственно и огромное большинство еврейских добровольцев, а было их тысяч 10 (по минимальной оценке), явилось в Испанию из других стран. Евреи составляли примерно четверть всех иностранных добровольцев. В отрядах из отдельных стран доля евреев была даже выше. Считается, что треть бойцов в американском отряде имени Авраама Линкольна составляли евреи.
Были евреи и среди советских военных советников, направленных в Испанию (о них ниже). Но при всем при том известно, что и среди интербригадовцев (членов интернациональных бригад) антисемитизм давал о себе знать. Об этом свидетельствует, например, советский военный советник, еврей с польскими корнями, Кароль Сверчевский (в Испании — «генерал Вальтер»).
Большинство иностранных добровольцев служили в интернациональных бригадах — частях, в которых они составляли от четверти до трети бойцов. Остальные были испанцы-республиканцы. Таких бригад было пять. Четырьмя из них командовали евреи: