Илья Левит – Вингейт (страница 25)
Глава 57
Шхем
Есть на Земле Израильской город. Мы его называем по-библейски — Шхем. Арабы — Наблус.
«Наблус» — это искаженное «Неаполис». Так назывался этот город в римско-византийские времена. Переименовал его на греко-римский манер император Адриан, стремившийся стереть память о евреях.
В Новое время «славился» этот город гомосексуалистами да мылом, которое там варили на оливковом масле — старинный арабский кустарный бизнес (здешнее мыло издавна экспортировали в Египет), продолжавший процветать в Земле Израильской ещё в первой половине XX века, хотя евреи уже создали промышленное мыловарение. А в Новейшее время этот город выделялся ненавистью к евреям, хоть мы и помогли ему в 1927 году, когда Шхем был разрушен землетрясением и там погибло 100 человек.
Вот в этом-то городе после вспышки насилия в Яффо и было собрано совещание арабских общественных деятелей. И был создан Высший Арабский Совет. А председателем его стал наш старый знакомый, муфтий Иерусалима Хаджи Амин эль-Хусейни. Высший Арабский Совет объявил всеобщую забастовку, которая должна была продолжаться, пока власти не выполнят трех требований: во-первых, запрет алии, во-вторых — запрет на передачу земли евреям и в-третьих — проведение всеобщих выборов с созданием полномочного правительства.
Так как евреи составляли тогда 30 % населения, выборы эти были бы для нас концом сионистского дела. Евреям объявлялся полный бойкот. И если власти не выполнят этих требований до 15 мая, то есть в течение 20 дней, плохо будет и англичанам, и евреям! Так вот и началась эта борьба, в которой и евреи, и арабы проявили огромное упорство. Арабы понимали, что, если теперь не остановить еврейскую иммиграцию, будет поздно — потом это станет еще труднее. Но евреям деться было некуда. Коса нашла на камень. В течение трех лет арабы применили все виды борьбы: забастовки, индивидуальный террор, партизанские действия. Погибло более 2 000 арабов, более 600 евреев[35] и более 100 англичан (минимальная оценка). Евреев это не поколебало. Слабым звеном оказались англичане.
Призыв муфтия не повсюду возымел действие. Например, не откликнулись арабские рабочие на заводах Мертвого моря, тогда крупнейшем предприятии в Стране Израиля. Новомейский, создатель и управляющий этих заводов, с гордостью пишет об этом («От Байкала до Мёртвого моря»). Он приписывал миролюбие сотен своих арабских рабочих, продолжавших в эти бурные годы трудится рядом с евреями и под руководством евреев, хорошему отношению администрации к арабам. Я предполагаю, что имелась и другая причина. Часть арабов приходила на работу из Трансиордании — владения эмира Абдаллы. Остальные были из Иерихона, а он рядом с Трансиорданией. И влияние эмира там должно было чувствоваться. А Абдалла, сохранявший проанглийскую ориентацию, и муфтий не ладили, хотя до открытой вражды в то время ещё не дошло. Позднее дойдёт.
Глава 58
«Хагана» в середине 1930-х годов и создание «Национальной военной организации» («Эцель»)
Итак, наивности у евреев поубавилось еще в 1929 году, и они готовились к борьбе. Кое о чем я уже рассказал. Но закупки оружия были не единственным и, похоже, не самым трудным делом. Благо после 1929 года на это выделялись средства. Труднее было учить людей. Ведь это приходилось делать в двойном подполье, прячась и от арабов, и от англичан. Но, тем не менее, учили — владению оружием и средствами связи. 1929 год показал, как важно иметь свою связь, независимую от англичан. О радио в первой половине 30-х годов в «Хагане» еще и не мечтали. Тогда разговор шел о сигнальных флажках, гелиографах[36] и фонарях.
Очень трудно было и с дисциплиной. Каждый город, даже каждое поселение думало, конечно же, прежде всего о себе. Старались припасти оружие именно для себя. Нелегко было заставить людей подчиняться единому командованию. Это всегдашняя беда добровольных ополчений, тем более нелегальных. Трудности роста давали себя знать еще долго. Но все-таки некоторое подобие порядка к середине 30-х годов установили: еврейские поселения разбили на 20 районов с тремя городскими центрами. В каждом «блоке» был командир, получавший зарплату. Обращаю на это внимание потому, что большинство людей в «Хагане» работали бесплатно. Командиры следовали инструкциям от центрального командования. В Иерусалиме в «Хагану» вступило много религиозных евреев: уроки Хеврона и Цфата в 1929 году не прошли для них даром. Знаменитый рав Кук поддерживал службу религиозных в военных частях. Кстати, согласно его учению, создание еврейского государства, даже светского, приближает приход Машиаха (Мессии). В Иерусалиме и в пригородах, включая заводы Мертвого моря, с «Хаганой» было связано 2 000 человек. Через заводы Мертвого моря шла важная «дорога» по торговле оружием с бедуинами. Другой путь пролегал через северную границу.
Но «Хагана» уже не была единственной военной организацией евреев. В 1931 году в ней произошел раскол. «Ревизионисты» создали свою, небольшую поначалу, военную организацию «Эцель» — аббревиатура ивритских слов «Национальная военная организация». В Хайфе «Эцель» первое время почти не был представлен: этот город уже тогда был «красный». В общем, как и всегда, честная конкуренция шла всем на пользу. Даже если это была конкуренция между слоном и моськой. Несмотря на малочисленность, «Эцель» был заметен в событиях 1936–1939 годов, а тем более позднее. Интересно отметить, что возник «Эцель» не по инициативе Жаботинского, а «снизу» — по инициативе «ревизионистов» — жителей Земли Израильской, которые боготворили Жаботинского, но не всегда его слушали.
Итак, в «Хагане» была 21 000 человек (из них 4 000 женщин). Было у них 230 пулеметов, 4500 винтовок, около 10 000 пистолетов. В «Эцель» состояло 1 500 человек, вооруженных несколькими сотнями единиц стрелкового оружия. А еще у евреев было 600 «легальных» ружей в «запечатанных ящиках». О них я уже не раз вспоминал (см. главу 21). С этими силами мы и вступили в борьбу.
Глава 59
«Мой папа — шофер!»
Не подлежит сомнению, что твердость, проявленная тогда евреями, была важной причиной того, что борьбу на Земле Израильской в 1936–1939 годах арабы проиграли. Это был единственный проигрыш прогитлеровских сил накануне Второй мировой войны. Во всех других местах — Эфиопии, Испании, Судетах — Гитлер и ставший ему другом Муссолини выигрывали.
Но твердость, которую евреи проявляли с самого начала, не исключала наивности. Трудно лечится эта болезнь у евреев! Была провозглашена «хавлага» — «сдержанность», причем поначалу этой тактики придерживался и «Эцель». На практике это значило: оборона поселений. Тут сказались и нежелание портить отношения с англичанами, и надежда, что волнения стихнут сами по себе, и традиции еврейской самообороны в рассеянии, и другие, в том числе моральные, соображения. Впрочем, в 1936 году действительно был момент, когда казалось, что арабы остановятся, и вот почему. Были убиты две еврейки — медсестры, шедшие на работу в больницу Яффо, где лежали арабские пациенты! Видимо, напавшие на них арабы не знали, кто они. Или были какими-то уж совсем мерзавцами. Как бы то ни было, арабы на один день смутились. Но в таких случаях они быстро ориентируются: заявили, что это было, видимо, убийство по личным мотивам, что арабские борцы за свободу тут не виноваты.
Итак, евреи заперлись в своих поселениях и лишь изредка проводили ответные акции, в случае особо зверских арабских действий, вроде вышеупомянутого убийства медсестер. Арабы же не спешили идти на штурм еврейских поселений и кварталов, предпочитая уничтожать посевы, жечь леса, вырубать фруктовые сады и оливковые рощи. А главное — нападать на транспорт. Скоро он стал ходить колоннами, под английской охраной, но нападали и на колонны, да и не всюду была возможность таковые создавать. Не было в те дни для еврейского ребенка большего хвастовства перед друзьями, чем сказать: «Мой папа — шофер!»
Глава 60
Новый порт.
Что же с самого начала старались сделать евреи? Нейтрализовать результаты арабской забастовки. Так как англичане не приняли арабского ультиматума, забастовка длилась полгода. И евреи в некотором смысле смогли воспользоваться этим!
Первая реакция британских властей на арабский бунт была для нас благоприятна. Евреи обратились к Уокопу с просьбой о строительстве причала в Тель-Авиве. Тут надо кое-что объяснить. Главным портом страны уже тогда, как и теперь, была Хайфа. Там арабы не бастовали. Вообще они там медленно раскачивались. Мэр Хайфы, араб, был в принципе против насилия, поэтому позже ему придется скрываться от арабских террористов. Видимо, сказывалось еще и то, что в хайфском порту, построенном недавно, существовали бригады евреев-грузчиков, поэтому забастовка все равно не парализовала бы порт полностью.
В Яффо же было иначе. Там порт, существовавший с незапамятных времен, был под полным контролем арабов. Собственно говоря, сам порт был плохонький: природные условия в том районе не подходят для большого современного порта[37]. Теперь он перенесен в Ашдод, но тогда роль его была важна. И для Тель-Авива, и для всего юга страны.
В результате арабской забастовки порт в Яффо оказался парализованным, и евреи предложили построить причал в Тель-Авиве. Уокоп, бывший тогда верховным комиссаром, согласился. Все было сделано очень быстро. Порт, мягко говоря, был неважненьким, но Яффский заменить смог. Открытие его стало праздником для евреев. И в общем-то не зря. Помимо прочего, в еврейском порту меньше приходилось опасаться недружественных «глаз». (Официально отрыли порт позже, в 1938 году, когда его получше оборудовали. Но фактически действовал он с 1936 года.)