Илья Левит – В Речи Посполитой (страница 2)
Глава I
Страна и люди
Итак, если мы, читатель, бросим взгляд на карту Европы в конце средних веков (то есть, в конце первой половины XVII века), то увидим на ее востоке государство, включающее в себя большую часть теперешней Польши, большую часть теперешней Украины, всю Белоруссию, всю Литву и еще ряд районов в Прибалтике и на западе России (Смоленщину). Такова Речь Посполитая — одно из могучих государств тогдашнего христианского мира. Некоторые историки считают ее самой сильной страной Европы того времени.
Самые разные люди живут в этой стране и как-то друг с другом уживаются. Ну поляки, литовцы, украинцы, белорусы, русские — это понятно. Но были и другие. Очень много там жило немцев. Они с XIII века переселялись в Польшу[4]. Она к тому времени пережила три нашествия татаро-монголов и лежала в руинах. Так что переселенцам были рады. Да и вообще люди в былые времена были нужны. Все ведь делалось вручную. Немцы уже тогда несли с собой передовую агротехнологию, развитие ремесел и торговли. В городах они заняли господствующее положение. К описываемому времени по-польски они говорили, но и по-немецки — тоже. А в XV веке Польша поглотила Тевтонский орден (Прибалтика) и присоединила многие германоязычные земли (немецкий язык там господствовал и при польской власти). А с немцами шли в Польшу и евреи. И было их много — в Польше в конце средних веков жило больше половины мирового еврейства.
Впрочем, евреи не просто ехали на новые земли, они бежали от преследований в веротерпимую страну. И не только евреи. Во Львове в XIV веке обосновалась большая армянская колония, превратившая Львов (Лемберг) в важный торговый центр. А на другом, западном краю Польши, в Лешно, обосновалась колония чехов. Они бежали из своей страны, когда там в 20-х годах XVII века утвердился воинствующий католицизм. Чехи эти хранили гуситские традиции и по понятиям позднего средневековья считались протестантами. Потерпев поражение в ходе Тридцатилетней войны (о которой речь ещё пойдёт), они оказались поставлены перед необходимостью сделать выбор — перейти в католицизм или отправиться в изгнание. Многие эмигрировали. В Польше же, особенно в ее западных, собственно польских областях, господствовал католицизм. Больше того, Речь Посполитая считалась тогда другом и союзником венского императора, от которого эти чехи и бежали, спасаясь от насильственного перевода в католичество. Но беженцев тем не менее приняли. Во главе общины в Лешно встал Ян Амос Каменский, знаменитый чешский педагог и просветитель.
Число таких примеров можно было бы умножить, и я в дальнейшем кое-что скажу на эту тему. Но суть, думаю, уже ясна. К Польше в средние века вполне можно было отнести слова, написанные у подножия статуи Свободы:
Отдайте мне отверженных, бездомных
Я всем свечу у двери золотой.
Глава II
Дела государственные
В нашем сегодняшнем понимании Речь Посполитая не была демократией, но настоящей демократии, как мы ее понимаем сегодня, не существовало тогда нигде. Речь Посполитая с 1569 года официально считалась республикой с выборным королем — теперь бы сказали: с пожизненным президентом. После смерти старого короля, нового, по идее, выбирали голосованием на сейме. В большинстве случаев из числа иноземных принцев, но не обязательно. Далеко не всегда это происходило мирно и законно.
Королевская власть была очень ограниченной. И её финансовые возможности тоже — постоянных налогов было немного. Раз в два года собирался Сейм — съезд депутатов от дворянства. Он длился шесть недель. Там и решались вопросы войны, мира, налогов — в зависимости от ситуации. Случалось, из-за чрезвычайных событий приходилось собирать внеочередной Сейм. Во всех случаях депутатов выбирали на сеймиках — местных провинциальных дворянских съездах. По окончании главного Сейма, когда депутаты возвращались, сеймик собирался снова, и депутаты отчитывались. Там же, на местных сеймиках, решались и другие местные вопросы. Так как система получалась громоздкой, то на Сейме (они обычно собирались в Варшаве, но могли быть созваны и в другом городе) выбирались 16 сенаторов-резидентов из числа высших государственных и церковных чинов, чтобы приглядывали за королем между Сеймами.
В описываемое время спорные вопросы на Сеймах (и сеймиках) решались голосованием. Но с начала второй половины XVII века укрепилось право вето — если хотя бы один голос подавался против, обсуждаемый проект отклонялся. Понятно, что это очень мешало всяким реформам. Зато тешило дворянское самолюбие. Итак, правил в Польше класс-гегемон — дворяне. По-польски — «шляхта». Получить дворянство в то время можно было только по решению Сейма.
До самого конца Средних веков в Речи Посполитой в чести был только княжеский титул. Он обозначал древность рода. Хорошо, если князья возводили начало своих родословных, всего лишь, к древнеримским патрициям. Случалось, что прослеживали их от самого Ноя. Титулы же графа, барона и т. д., ценимые западноевропейским дворянством, в ту пору в Речи Посполитой не котировались. Ибо они всего лишь давались земными владыками, а не наследовались с сотворения мира. Время этих титулов придёт позже (в XVIII веке). В рассматриваемую же эпоху величия Речи Посполитой считалось, что эта иноземная титулатура только раскалывает благородное шляхетское сословие.
По закону все дворяне-«шляхтичи» считались равными между собой. Друг друга уважительно называли «пан-брат». Как гласила пословица того времени, «всякий шляхтич на коне с воеводой наравне». На практике в XVII веке расслоение зашло далеко. Были магнаты, владения которых превышали по площади (иногда и по населению) небольшую западноевропейскую страну. Были и совсем обедневшие дворянские семьи — «шляхта-голота». Так как дворянину неприлично было трудиться в поле или в мастерской, а государственный аппарат был слабо развит, таким шляхтичам оставалось лишь вертеться при магнатских дворах. Благодаря чему магнаты и решали все на местных сеймиках, а через них влияли и на Сейм. Впрочем, в первой половине XVII в. было еще немало шляхетских семей с «достатком».
Какова же была доля шляхты среди всего населения Речи Посполитой? Статистика и теперь дело неточное. А уж когда мы говорим о древних временах… Все население Речи Посполитой в середине XVII века исчисляют в 6 — 12 миллионов человек. А процент шляхты по разным расчетам — 2, 6, 8, 10, 12, 17 % от всего населения! Исключим крайние цифры — получим примерно десятую часть. То есть класс этот, шляхта, был весьма многочислен. Доля дворянства среди населения Речи Посполитой была выше, чем в любой европейской стране (кроме, возможно, Испании).
Много написано о польской шляхте. О том, что она оказалась не на высоте положения. И что своей склонностью к буйству, мятежу и анархии погубила страну. Писали и о мотовстве шляхтичей и их пьяных дебошах. Даже пословица была: «А здесь что, свиньи жрали или шляхтичи пировали?» Так говорили, видя полный беспорядок в доме. Но у каждой медали две стороны. Из этого же сословия вышли неукротимые борцы за свободу Польши, когда ушло в прошлое польское величие. А проиграв в Польше, они отправлялись в эмиграцию или в ссылку, где часто бедствовали, но борьбы не прекращали. «Еще Польша не погибла, коль живы мы сами. То, что отнял враг у нас, воротим клинками!» И нельзя было усмирить их ни кнутом, ни пряником. Из шляхты вышла и почти вся польская интеллигенция, полета высокого. Но это я забегаю вперед.
А кроме шляхтичей были еще горожане, хлопы[5], казаки и евреи.
Глава III
Город
В интересующее нас время Польша не была отсталой страной. Городов в ней хватало. Но они не стали, как во Франции, опорой короля в борьбе с феодальным сепаратизмом. Причины этого не ясны. В советское время писали, будто это произошло потому, что их основали немцы, которые в дальнейшем задавали тон в большинстве городов, а поляки, украинцы и т. д. были в них «на подхвате». Так что дела общепольские городскую верхушку мало трогали. Возможно поэтому польские города не только не были представлены на Сеймах, но почти и не пытались бороться за это право (в этом их отличие от городов Западной Европы). Мелкие города часто были в подчинении у магната, на землях которого они стояли (но в отличие от деревни там население было лично свободным). Большинство крупных городов издавна жили по заимствованному из Германии городскому праву (чаще всего за образец бралось право Магдебурга). Это значило, что в делах внутренних город имел полную автономию. Правил в городе выборный бургомистр. Имелся муниципалитет (то есть городская дума), городской суд (для решения спорных вопросов) и т. д. Бургомистр и дума регулировали отношения города с центральной властью, собирали налоги, частью — в пользу города, частью — для оплаты налогов государственных и т. д.
Между прочим, шли в пользу города и штрафы. И был среди них штраф за мусор на улице перед домом. Видно немцев!
Городские ремесленники, как и в Западной Европе, были объединены в цеха. Крупные торговцы — в гильдии.
Цех в те времена — корпорация ремесленников. Цех следил за всем. За качеством продукции, за тем, чтобы заказы распределялись равномерно, чтобы никто не занимался данным ремеслом в обход цеха. Членом цеха (мастером) стать было довольно сложно. Учебный процесс также был под наблюдением цеха и был строго регламентирован. Он длился несколько лет — в разных специальностях по-разному. В некоторых цехах надо было еще год-два пропутешествовать — людей посмотреть и себя показать. Потом изготовить высококачественное изделие («шедевр») и представить на суд цеховых мастеров. И если все было хорошо, то ремесленник становился мастером, то есть человеком с правами. Это не всем удавалось.